Страница 32 из 53
Да ведь по такой логике я самого отца Георгия могу обвинить в соучастии в “чудовищно тяжких апокалиптических преступлениях”. Например: раз нелояльность советской власти — страшный грех (чуть ниже мы увидим, что с точки зрения протоиерея Георгия это именно так), то всякое сотрудничество с врагами СССР есть преступление. Тот, кто терпит развал СССР и пользуется документами и деньгами, выданными независимой Украиной, тем самым одобряет действия киевских раскольников и антисоветчиков и становится их соучастником... Отец Георгий, покайтесь: пользовались ли Вы незаконно-антисоветскими купонами и гривнами?
Конечно, связь между богословием и политикой есть. Порой внешний мир бросает христианам такие вызовы, что на них нам нужно реагировать. Но как? Это уже вопрос пастырской мудрости. В библейской истории есть примеры, когда Господь призывал к вооруженному сопротивлению языческим армиям, вторгшимся на землю Израиля. Были примеры противоположные. Поэтому на богослове, толкователе лежит сугубая ответственность. Недостаточно просто процитировать некое библейское место. Надо еще доказать, что именно к этому повороту внебиблейской истории подходит именно этот эпизод истории Священной[87].
Протоиерей Георгий безо всяких объяснений предлагает отождествить ситуации большевистского пленения России и пленения Израиля. Соответственно, христианское восприятие коммунистического режима и террора, по его мнению, дано в словах пророка Иеремии: “Так говорит Господь, Бог Израилев: вот, Я обращу назад воинские орудия, которые в руках ваших, которыми вы сражаетесь с царем Вавилонским и с Халдеями, осаждающими вас вне стены, и соберу оные посреди города сего; и Сам буду воевать против вас рукою простертою и мышцею крепкою, во гневе и в ярости и в великом негодовании; и поражу живущих в сем городе… Седекию, царя Иудейского, слуг его и народ, и оставшихся в городе сем от моровой язвы, меча и голода, предам в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, и в руки врагов их и в руки ищущих души их... И народу сему скажи: так говорит Господь: вот, Я предлагаю вам путь жизни и путь смерти: кто останется в этом городе, тот умрет от меча и голода и моровой язвы; а кто выйдет и предастся Халдеям, осаждающим вас, тот будет жив, и душа его будет ему вместо добычи” (Иер. 21,4-9).
Очевидно, в последних словах почти прямое указание всякому православному русскому человеку о том, следовало ли ему бороться против коммунистов силой. Вспомним, что почти такие же слова произнес некий Оптинский старец, когда его вопросил об этом юноша. Старец ответил так: “Отступление попущено Богом; не вздумай противиться ему своею немощною рукою, но ты, спасая, спасай свою душу”.
Здесь очевидна прямая аналогия с библейскими словами, что тот, кто выйдет из Иерусалима “и предастся Халдеям… тот будет жив, и душа его будет ему вместо добычи” (Иер. 21,9).
Здесь содержится и совет всему русскому народу — если бы нашлись в свое время мудрые этот совет услышать, а народ бы послушал его — о том, что не следует силой оружия бороться с новым Навуходоносором, т. е. с коммунистами. Поэтому и белое движение было обречено с самого начала, так как не Левка Троцкий одерживал необъяснимые победы во главе Красной Армии в гражданской войне, а попущение Божие или Сам Бог, как Он и говорит об этом: “Я Сам буду воевать против вас рукою простертою и мышцею крепкою, во гневе и ярости и в великом негодовании” (Иер. 21,5).
Но неужели же не следовало вообще бороться с новым духовным Навуходоносором? Следовало, но слово Божие и совет старца устанавливают премудрую границу в этой борьбе: “…Но ты, спасая, спасай свою душу”; или “душа его будет ему вместо добычи” (Иер. 21,9). Итак, в той степени, в какой древний или новый плен Вавилонский есть наказание за наши грехи, не следует противиться ему силой, но надобно идти в него, терпеть его и даже относиться к власти древних и новых вавилонян с некоторым уважением, как к попущению Божию. Но когда Вавилон посягает на нашу бессмертную душу, требуя от нас поклонения его идолам, что в наше время выражалось в требовании принятия коммунистической идеологии, тогда следует “спасая, спасать свою душу”… А вот письмо Иеремии к переселенцам в Вавилоне (Иер. 29,5-6), где дается повеление Господне, выражаясь нашим языком, — выживайте, приспособившись к режиму. Не эту ли заповедь Божию своей православной душой воспринял наш русский народ, приспособившись к советской власти…” (протоиерей Георгий Городенцев).
Как хорошо, что никому из византийских богословов не пришло в голову вспомнить эти слова пророка Иеремии во время арабского нашествия на Второй Рим! Не было бы тогда почти тысячелетнего противостояния Византии мусульманским вторжениям. И не было бы всего того, чем обогатила сопротивлявшаяся Империя и Церковь христианский мир во время этих изнурительных войн…
Но из концепции протоиерея Георгия следует, что в день отречения Императора Божия Матерь явила Свою Державную икону в знак того, что она Лично поведет красные полки...
Пусть красные победили. Пусть воля Божия была в том, чтобы Россия прошла страшным путем ГУЛАГа. Но разве не было Божия благословения с теми, кто принес свои жизни в жертву ради того, чтобы остановить разрушителей? Мне было бы стыдно жить в стране, которая приняла троцких и тухачевских без попытки сопротивления. Мне было бы стыдно принадлежать к народу, который сразу же “приспособился к режиму”. Тамбовские крестьяне и полковые священники Белой армии, кадеты и казаки спасли честь моей страны. Политическая победа была не с ними. Но это не мешает мне поклониться их могилам и их знаменам... Не хватает мне “мудрости” отца Георгия Городенцева… Не вижу я в них “богоборцев”, противящихся Божией воле…
Также не вижу я смысла в том, чтобы слова святителя Игнатия (Брянчанинова), сказанные в XIX веке, приписывать некоему безымянному оптинскому старцу, да еще в таком контексте, в котором они начинают звучать так, как будто юноша спрашивал старца о том, можно ли записаться ему в Белую гвардию.
Все эти странности нужны отцу Георгию для вывода: “Именно с личностью митрополита Сергия связано осознание народом Божиим суда Божия над ним и выполнение заповеди Божией о непротивлении силой коммунистам, что и выразилось в его (митрополита Сергия) Декларации”.
Но точно ли именно так осознал народ Божий Декларацию митрополита Сергия? Я предпочитаю поверить свидетельству очевидца (кстати, отнюдь не диссидента) – “Помню, что возмущение среди верующих москвичей и духовенства было вызвано не столько декларацией 1927 года, сколько его интервью 1930 года, в котором заявлялось: "Да, действительно, некоторые церкви закрываются. Но производится это не по инициативе власти, а по желанию населения, а в иных случаях даже по постановлению верующих". Понять это и оправдать не было сил… Митрополита Сергия я видел вблизи только один раз — в 1931 году… Насколько мог уловить в свои 13 лет, обычное умиленное почитание народом архиерея не сопутствовало митрополиту”. И никогда не было заметно почитание могилы патриарха Сергия в Богоявленском соборе Москвы…
А вот память соловецких узников церковный народ почитал всегда. Они же еще до выхода Декларации митрополита Сергия (о том, что “мы с нашим правительством”) исповедали другой, нежели у митрополита Сергия, принцип отношений Церкви с коммунистической властью, а после публикации сергиевской Декларации не согласились с нею. И что бы сказали соловецкие узники, если бы услышали, что осуждение Декларации митрополита Сергия — “бесовский соблазн”, которому поддаются “корчащие из себя великих праведников” ?
Даже Патриарх Алексий II говорил, что Декларация “содержит вещи, далекие от истины”; “Неправда замешана в его Декларации, которая преследовала цель "поставить Церковь в правильные отношения к советскому правительству". Но эти отношения — а в Декларации они ясно обрисовываются как подчинение Церкви интересам государственной политики — как раз не являются правильными с точки зрения Церкви”. Неужто и он в “бесовском соблазне”?
В отличие от новомучеников, протоиерей Георгий не видит греха в сотрудничестве с большевиками: “Русская Православная Церковь сделала все, чтобы уберечь своих чад от участия в политической и т. п. деятельности по разрушению СССР, и в этом плане действительно имело место сотрудничество священнослужителей с советскими контрразведчиками… Грех сотрудничества с советской властью и даже с КГБ отнюдь не всегда является тяжким и вносящим соблазн. Страшен не он, а тот иудин грех, который творите вы, господа зарубежники”. При случае мне было бы интересно послушать подробнее о новой концепции “нестрашного греха”.