Страница 6 из 13
часто отрицал это характерное обвинение, иногда с явным гневом. Так, когда
ему возражали, "что отступают от веры всегда по причине своего собственного
падения, когда поддаются и изволяют на искушение, которое и служит причиной
отступления от веры" (вопреки учению, будто Бог определяет человеку
отступить от веры), Августин не находит нужным заметить ничего иного, кроме:
"Кто отрицает это?" ("О даре постоянства", гл. 46). Несколько десятилетий
спустя, ученик блаженного Августина Фульгентий Руспийский в объяснение
этого взгляда заявляет: "Ни в каком ином смысле я не допускаю, чтобы было
истолковано то место из блаженного Августина, в котором он утверждает,
что есть некоторые лица, предопределенные к гибели, кроме как в отношении
их наказания, а не их греха: не ко злу, которое они неправедно содевают,
но к наказанию, которым они справедливо постраждут" ("К Мониму", 1,1).
Августиново учение о "предопределении к вечной смерти"
Это, однако, не есть православное
учение, и Августиново учение о предопределении, даже со всеми его оговорками,
все-таки весьма может вводить в заблуждение.
Учение Августина было изложено намного раньше того, как Кассиан писал
свои "Собеседования", и понятно, кого имел в виду последний, когда в своем
тринадцатом "Собеседовании", дал ясный православный ответ на это заблуждение:
"Как без святотатства мысленно можно подумать, что будто Тот, Кто не хочет
погибели и одного из малых сих, желает спасения не всем вообще,
а только избранным? Напротив, те, кои погибают, погибают вопреки
воле Божией" (Соб. XIII, 7). Августин не способен был бы принять такое
учение, потому что он ошибочно абсолютизировал [7]
и преп. Кассиана, и был осужден поместным Арль-ским собором около 475 года;
в IX веке саксонский монах Готтсхалк начал полемику заново, утверждая два
"абсолютно подобных" предопределения (одно ко спасению и другое к осуждению),
отрицая как человеческую свободу, так и Божию волю спастись всем человекам,
и вызвал этим яростные споры во Франкской Империи; а в новейшие времена
Лютер, Цвингли и особенно Кальвин проповедовали наиболее крайнюю форму
предопределения: что Бог создал некоторых людей как "сосуды гнева" для
греха и вечных мук, и что спасение и осуждение даруются Богом единственно
по Его произволению, безотносительно к делам человек. Хотя сам Августин
никогда не учил ничему подобному - таким мрачным и весьма нехристианским
доктринам, - тем не менее, первичные истоки их ясны и даже Кафолическая
Энциклопедия 1911 года издания, старательно защищающая православность Августина,
признает их: "Причина еретического предестинационизма [8] должна быть установлена
в неправильном понимании и истолковании взглядов св. Августина, относящихся
к предвечному избранию и осуждению. Однако, только после его смерти эти
ереси возникли в Западной Церкви, в то время, как Восточная Церковь была
удивительным образом сохранена от этих сумасбродств" (т. XII, с. 376).
Не может быть ничего яснее того, что Восток был сохранен от этих ересей
учением преп. Кассиана и Восточных Отцов, которые православно учили о благодати
и свободе и не оставляли места для "неправильного истолкования" учения.
Преувеличения блаженного Августина в его учении о благодати были, тем
не менее, довольно серьезными и имели плачевные последствия. Не будем,
однако, преувеличивать сами и выискивать его вину в тех крайних взглядах,
которые явные еретики, равно как и его враги, приписывают ему. Не должны
мы также возлагать на него всю вину за возникновение этих ересей: такой
взгляд недооценивает действительный ход развития истории мысли. Даже величайший
мыслитель не имеет влияния в интеллектуальном вакууме; причины, по которым
предестинационизм вспыхивал в разные времена на Западе (но не на Востоке),
были следствием, прежде всего, не учения Августина, которое было лишь предлогом
и мнимым оправданием, но, скорее, чрезмерно логического мышления, которое
всегда было свойственно народам Запада.
Но, чтобы понять более ясно, теперь, когда мы уже рассмотрели в некоторых
подробностях природу его наиболее спорного учения, обратимся к суждениям
святых Отцов Востока и Запада о блаженном Августине.
СУЖДЕНИЯ В ГАЛЛИИ ПЯТОГО
ВЕКА
Суждение Отцов Галлии V-го века должно быть отправной точкой этого исследования,
ибо там его учение о благодати было впервые и наиболее жестко оспорено.
Мы уже видели остроту критики учения Августина (или его последователей)
свв.
Галльские исследователи полемики о благодати не преминули отметить то,
сколь мягкой она была в сравнении с выступлениями против Нестория, Пелагия
и других очевидных еретиков; она рассматривалась всегда как полемика внутри
Церкви, а не как спор Церкви с еретиками. Никогда ни Августина никто
не называл еретиком, ни Августин не применял это слово к тем, кто его критиковал.
Трактаты, написанные "Против Августина" суть исключительно работы еретиков
(таких как пелагианский учитель Юлиан), а не православных Отцов.
Проспер Аквитанский и Иларий в своих письмах к Августину, знакомящих
его со взглядами преподобного Кассиана и прочих (опубликованы как письма
225 и 226 в "Творениях" Августина), отмечают, что хотя они и критикуют
его учение о благодати и предопределении, в других вопросах они согласны
с ним полностью и суть великие его почитатели. Августин, со своей стороны,
в двух трактатах, отвечающих на эту критику, обращается к своим оппонентам
как "к тем братиям нашим, от чьего имени обеспокоена ваша благочестивая
любовь" и чьи воззрения на благодать "с преизбытком отделяют их от заблуждения
пелагиан" ("О предопределении святых", гл. 2). И в заключении своего последнего
трактата он скромно предлагает свои мысли суду Церкви: "Пусть те, кто думает,
что я в заблуждении, еще и еще раз рассмотрят внимательно, что здесь сказано,
чтобы им самим не ошибиться. И тогда, по мнению тех, кто читал мои книги,
я окажусь не только мудрее (их), но и более совершенным, я подтвержу Божие
благоволение ко мне" ("О даре постоянства", гл. 68). Блаженный Августин
никогда, безусловно, не был "фанатиком" в своем выражении доктринальных
разногласий с православными собратьями, и его добрый и благородный тон,
в целом, разделялся его оппонентами в вопросе о благодати.
Сам преп. Кассиан в своей книге "Против Нестория", вспоминает Августина
как одного из восьми крупнейших святоотеческих учителей в учении о Воплощении
Христовом, цитируя две его работы (VII, 27). Правда, он не обращается к
Августину с теми великими похвалами, которые он оставляет для св. Илария
Пиктавийского ("Человек, наделенный всеми добродетелями и благодатью",
гл. 24), Амвросия ("этого прославленного пастыря Божьего, который, никогда
не покидая руки Господней, всегда сиял подобно драгоценному камню на персте
Божьем", гл. 25) или Иеронима ("учителя кафоликов, чьи писания сияют как
божественный светильник чрез всю Вселенную", гл. 26). Он называет его просто
"Августин, священник (sacerdos) Иппона Региенского", и едва ли возникает
сомнение, что он делал так потому, что относился к Августину как к Отцу
менее авторитетному. Нечто подобное мы может видеть у более поздних восточных
Отцов, которые различают "божественного" Амвросия и "блаженного" Августина.
И в самом деле, почему Августина и по сей день обычно называют на Востоке
"блаженным" (именование, которое будет объяснено ниже)? Однако остается
фактом, что св. Кассиан относится к Августину как к учителю по вопросу,
не включающему в себя его воззрения на благодать, то есть как к православному
Отцу, а не как к еретику или лицу, чье учение сомнительно или маловажно.
Так, существует антология Августинова учения о Троице и Воплощении, которая
дошла до нас под именем преп. Викентия Лиринского - еще одно свидетельство,
что Августин был принят как православный Отец в других вопросах даже теми,
кто противостоял ему в учении о благодати.
Вскоре после смерти блаженного Августина (начало 430-х годов) Проспер
Аквитанский предпринял путешествие в Рим и воззвал к авторитетному мнению
папы Келестина против тех, кто критиковал Августина. Папа не вынес приговора
по запутанному догматическому вопросу, но разослал епископам южной Галлии
письма, где, по-видимому, выразил преобладавшее в ту пору на Западе и "официальное"
отношение к Августину: "С Августином, которого все повсюду любили и почитали,
мы всегда имели общение, пусть будет положен конец этому духу хулы, к несчастью,
все возрастающему".
Августиново учение о благодати и в самом деле непрерывно вызывало нестроения