Страница 1 из 5
Сердце Царево в руце Божией
Информация о первоисточнике
При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.
При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:
"Романов-на-Мурмане" (romanov-murman.narod.ru).
Преобразование в форматы epub, mobi, fb2
"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).
МОСКВА 1996 ,
Я сидел у себя в канцелярии, изготовляя спешный доклад о придворных пожалованиях, и приказал никого не принимать. Входит старый курьер и докладывает:
- Осмелюсь доложить вашему превосходительству, что тут пришли старичок со старушкой, прямо из Сибири, Принесли в виде подношения государю живого, ручного соболя. Очень уж просят доложить, говорят, что не на что будет переночевать.
- А тебе жаль их стало?
- Точно так.
- Ну, давай их сюда.
Вошел весьма симпатичный на вид старичок со старушкой и говорит мне:
- По ремеслу я охотник, и удалось мне взять живым молодого соболя. Приручили его со старушкой и решили поднести его царю. Соболь-то вышел редкостный. Собрали все, что было денег: говорили мне, что хватит до Питера и обратно. Вот и поехали.
Показывает мне соболя, который тут же вскочил на мой письменный стол и стал обнюхивать представления к придворным чинам. Старик как-то свистнул, соболь прыг прямо ему на руки, залез за пазуху и оттуда выглядывает. Я спросил, как они ко мне попали.
- Денег у нас хватило только до Москвы. Оттуда решили идти пешком, да какой-то добрый барин, дай Бог ему здоровья, купил нам билеты до Петербурга. Утром приехали и прямо пошли в Зимний дворец. Внутрь меня не пустили, а отправили к начальнику охраны. Тот велел отвести к вам. Ни копейки не осталось, а видеть царя - вот как хочется.
Я решил, что живой соболь может доставить большое удовольствие малым еще тогда княжнам. Старику дал немного денег и поручил парочку добросердечному курьеру. Перед тем я спросил старика, кто его в Сибири знает.
- Ходил к губернатору перед отъездом, да он говорит: "Иди, вряд ли тебя допустят. А писать мне о тебе не приходится".
Я послал телеграмму губернатору, чтобы проверить слова старика и узнать, надежный ли он. В те времена нужно было быть весьма осторожным. Через день получился удовлетворительный ответ, и я телефонировал княжне Орбелиани1, рассказав ей о соболе. Час спустя узнаю, что императрица приказала прислать обоих стариком в Зимний дворец и поскорее, так как дети с нетерпением ждут соболя. Все с тем же курьером я приказал их отнести, а после представления вернуться ко мне.
Ждал я их долго. Оказывается, что они более часа оставались у детей, и все время была при этом государыня. Долго рассказывали старик и старуха, как милостива была к ним царица.
Старик предложил было взять соболя с собой, пока для него не устроят клеточку, но дети отпускать зверя не хотели, и, наконец, императрица приказала его оставить. Старик мечтал видеть царя, без чего, сказал он, не может вернуться в Сибирь. Ответили, что дадут знать, когда он может видеть Государя.
- Боюсь только, как бы соболек мой не нашкодил по дворце, он ведь к хоромам не привык.
На другой день, с утра, я получил приказание прислать во дворец сибиряков к шести часам вечера. Вернулись она с соболем после восьми. Вот рассказ старика.
- Так и было. Соболек-то мой много нашкодил, поломал и погрыз. Когда я пришел, так он сразу ко мне за пазуху спрятался. Вошел царь. Мы со старухой ему в ноги бросились. Соболек-то вылез и тоже, видно, понял, что перед государем. Притаился и смотрит. Поп кии мы с царями в детскую, где приказали мне выпустить соболь-ка. Дети стали с ним играть: при нас он не дичится. Царь приказал нам со старухой сесть на стулья и говорит:
- Ну, теперь расскажите все: как задумал сюда ехать, как ехал и как, наконец, к царице попал?
Я рассказал, а царь все спрашивает о Сибири, об охоте там, о нашем житье-бытье. Затем царица сказала, что детям пора обедать. Тогда царь спрашивает, как обходиться с соболем. Когда я указал, он порешил, что в комнатах у детей его оставить нельзя. Надо будет отдать его в охотничью слободку, в Гатчине.
- Царь-батюшка, ведь его, кормилец мой, жаль отдавать на руки незнакомому охотнику. Позарится на шкурку да еще зарежет, а скажет, что околел. Знаю я охотников. Мало у них любви к зверю. Лишь бы шкурку получить.
- Нет, брат, я бы выбрал хорошего. Но, пожалуй, лучше будет тебе его отдать. Вези его домой, ходи за ним, пока жив будет, а считай, что исполняешь мое повеление. Смотри за ним, так как это уже мой соболь. Теперь иди, скажи Мосолову, чтобы министр дал приказание, как тебя наградить за подарок. Смотри же, хорошо смотри за моим соболем. С Богом, и доброго пути!
На другой день был у Фредерикса всеподданнейший доклад, и государь, не ожидая вопроса, сказал министру, что провел два часа в беседе со стариками и что это было для него праздником; так интересно было ему узнать быт сибирских охотников и сибирского крестьянства вообще. Приказал дать старику часы с императорским гербом, а старухе брошку, несколько сот рублей за соболя и широко оплатить дорогу назад в Сибирь.
Старики уехали счастливыми, увозя с собой соболя.
Одни княжны очень жалели, но "папа сказал, что это так нужно".
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ А.А.МОСОЛОВА
Указ о свободе совести! Он был издан 17 апреля 1905 г.2, в первый день Пасхи. Прекрасная идея в условиях народной жизни нашего края привела к отчаянной борьбе католичества с православием. Ни Варшавского архиепископа, ни меня не предуведомили об указе, и он застал нас врасплох. Потом выяснилось, что польско-католические круги заблаговременно о нем узнали и к наступлению обдуманно подготовились. Едва новый закон был опубликован, все деревни были засыпаны листовками, брошюрами с призывом переходить в католичество. Агитацию подкрепляли ложными слухами, низкой клеветой: Царь уже перешел в католичество...- переходите и вы... Иоанн Кронштадтский тоже принял католичество - следуйте его примеру... и т.д. Народ растерялся... На Пасхе я был засыпан письмами от сельского духовенства, по ним я мог судить, насколько опасность была серьезна. На местах было не только смущение, а настоящая паника. "У нас бури, волнения, слезы, крики... разъясните, помогите." - вот вопли, обращенные ко мне...
На епархиальный съезд собрались представители всех приходов: священник и двое мирян от каждого прихода... Я убеждал собрание немедленно послать делегацию в Петербург, которая добилась бы аудиенции у Государя. Гнусным наветам католиков на Царя надо было положить конец. Делегаты миряне должны были воочию убедиться в ложности слухов о его измене Православию. В число делегатов выбрали меня, двух священников, матушку Екатерину и 6-7 крестьян...
На прием к министру внутренних дел Булыгину я привез и мужиков-делегатов. Они ввалились в смазных сапогах, в кожухах; внесли в министерскую приемную крепкий мужицкий запах, а когда пришел момент представляться министру - приветствовали его необычным в устах посетителей восклицанием: "Христос Воскресе!"
Булыгин промолчал ...
Когда мы вышли из министерства, настроение у нас было подавленное. Мужики понурили головы и говорят: "Значит верно: он тоже католиком стал - на "Христос Воскресе!" не ответил..." Я был рассержен неудачей. Лучше было бы к министру делегатов и не водить...
Тем временем матушка Екатерина, пользуясь своими связями при дворе, хлопотала об аудиенции, - и успешно. Через два дня пришло известие: Государь аудиенцию разрешил, но примет только меня и матушку Екатерину. Но как сказать это крестьянам? Что они подумают? Пришлось прилгать: "В Царское Село поедем вместе, но там я с матушкой Екатериной сядем в карету, а вы пешком за нами бегите".
В Царском нас ожидала карета с лакеем, а мы кричим мужикам: за нами! за нами! Они добежали до дворцовых ворот, но дальше стража их не пропустила - потребовала пропуск. "Стойте, стойте здесь, ждите...", - говорит им матушка Екатерина.
Государь принял нас на "частном" приеме - в гостиной. Тут же находилась и Государыня. Я рассказал Государю о религиозной смуте, вызванной законом о свободе вероисповедания.
- Кто мог подумать! Такой прекрасный указ, - и такие последствия... - со скорбью сказал Государь.
Государыня заплакала...
- С нами крестьяне... - сказала матушка Екатерина.
- Где же они? - спросил Государь.