Страница 10 из 10
Государь направился в Арзамас, но по пути туда его величество заезжал в “Народный городок” и в Дивеевский монастырь. В “Народном городке” царю представлены были, между прочим, представители Мордвы... Там же экипажи цариц, говорят, были буквально закиданы полотенцами, холстом и пр.
Пока кончаю... Я выеду, вероятно, двадцать третьего; часа в три ночи... В одиннадцать часов дня я должен выехать из Арзамаса в Нижний, куда приеду около пяти часам вечера. Вечером на Самолетском пароходе на Рыбинск, куда должен прибыть двадцать пятого, в пятницу около четырех часов вечера. В Валдай в таком случае— двадцать шестого, в субботу.
Кончаю письмо, а может быть и письма. Испортилось и перо, верой-правдой мне все время служившее. Всем нашим поклон. Скоро теперь и увидимся.
1903 год, 22 июля
Саров
Дорогой мой B.A.!
Все окончено... Почти все разъехались... А я сижу до двух часов ночи... Надеюсь, что письмо получишь раньше моего приезда и потому сажусь писать тебе свое последнее сказание.
Днем двадцатого числа наша компания снова отправилась на источник. День на этот раз был очень жаркий... Да и мы приустали за время торжеств... Плелись мы туда лесом, не спеша... По сторонам то же, что и в начале торжеств. Те же постоянные толпы народа. Те же причитания нищих... Лишь только Саровка изменилась и изменилась ужасно... Постоянная пыль, стоявшая над ней от непрестанной ходьбы, покрыла ее каким-то грязным толстым слоем, вроде грязной густой пены... Скоро ли она, бедная, примет свой обычный вид...
На источнике мы выкупались... На этот раз я не остался одиноким... Со мной выкупались и старцы наши... На обратном пути от источника мы были сильно поражены одной подробностью... Помнишь, — я тебе писал про огородик преподобного с тремя грядками... Так не стало теперь грядок!.. Есть только огороженное место и крест в ней... А самые грядки унесены в карманах и в платках благочестивых поклонников... Удивительно в самом деле!.. Сделана совершенно гладкая площадка... Можешь отсюда судить и о силе веры богомольцев... Отчасти, и о количестве их...
Уже значительно уставшими возвратились мы от источника... А вечером получили назначение служить всенощное бдение в имевшем освятиться храме... Храм великий и величественный. Но пока еще не отделан. Иконостас хороший, но временный... Заказан же стоимостью в пятьдесят тысяч бронзовый... Стены пока только прокрашены клеевой краской... Церковь спешно заканчивали к торжествам, предполагаю, что искусственно сушили... Поэтому в ней и до службы мы себя чувствовали так же, как в натопленной бане... А что было за службой!.. Всенощную совершал преосвященный Иннокентий. Народу было много... В одиннадцатом часу (с шести) мы получили возможность направиться к своим кельям... Как я отстоял эту службу, — и не знаю!.. Помню только, что с великим трудом, и даже хромая, я шел по улице...
Освящение новоотстроенного храма совершилось двадцать первого. Предполагалось его освящать во имя Живоначальной Троицы, а освятили теперь в честь преп. Серафима. Чин освящения и литургию совершал владыка митрополит. Под престол положена часть мощей преп. Серафима (за которыми, в свое время, мы ходили в Успенский собор, где они были заранее приготовлены).
Очень меня порадовало совпадение: в прошлом году двадцать первого июля я совершал освящение нашей дачной церкви... И нынче в это же число пришлось участвовать в освящении... Да еще в Сарове!.. Молился я о том, чтобы Господь, молитвами угодника Серафима, сохранил нашу дачную церковь навеки нерушимой...
После освящения храма обитель снова предложила радушную трапезу своим гостям... На этот раз, кроме массы духовенства, были на обеде и те офицерские чины, которые, по обязанностям службы, не могли быть на трепезе девятнадцатого.
За обедом, разумеется, велись оживленные разговоры... “А что, отец игумен, вы сделали бы всей этой компании в обычное время?” (в Сарове за обедом — ни слова...) — “Всех поставил бы на поклон, к четкам...” И это было бы истинно по-саровски, но нисколько не сурово... Чудная обитель...
Молебен для хоругвеносцев был совершен двадцать первого же числа... На молебне, на святых мощах были освящены иконы преподобного, привезенные ими из разных концов России... И понесут эти святые иконы духовную радость и утешение по градам и весям русским.
Владыка митрополит отслужил обедню двадцать второго числа... В этот же день он и уехал из Саровской обители, ровно в двенадцать часов дня. Преосвященный Иннокентий и высокопреосвященный Димитрий далеко за обитель (верст девять) провожали владыку...
Сразу осиротели мы... И не знаю почему, но почувствовалось, что и нам нужно уезжать, вот сейчас даже нужно уезжать... Но поезда подходящего в Арзамасе для нас не было. И мы решили выехать завтра, часа в два ночи.
Я страшно стал почему-то сейчас скучать... Уже три раза ходил на почтовый двор удостоверяться, — действительно ли нам будут лошади... Не ручаюсь, что не пойду и еще...
А тут укладывают свои пожитки наши... Отправляются и певчие... Как ни чуден Саров, но и нам пора его покинуть...
Ходил еще поклониться святым мощам... Ходил проститься с преосвященным Иннокентием, которому мы обязаны многим вообще, а в частности и необыкновенным гостеприимством... Получил от него пять иконок преподобного, писанных на доске от его сеней... Простился с добрым, чудным старцем, игуменом отцом Иерофеем... От него получил в благословение иконку.
Еще несколько часов, — и мы уезжаем. Поклон тебе, великий угодник Божий... Как я хотел бы снова быть у твоего гроба. Поклон тебе, чудный Саров, с твоей жизнью, с твоими порядками. Поклон тебе, Саровская земля, так обильно насыщенная Божией благодатью...
Восемь часов вечера.