Страница 72 из 86
Отсчитанные в динариях, в динариях того времени и той страны.
Тридцать динариев, временная цена, временная монета, временные динарии.
Эти несчастные тридцать динариев, цена Крови вечной;
Эти тридцать несчастных динариев, лучше бы их вовсе не изготовляли.
Никогда не выпускали.
Несчастен тот, кто отчеканил их.
С изображением Кесаря.
Несчастен тот, кто получил их.
С изображением Кесаря.
Несчастны все те, кто имел дело с ними.
С изображением Кесаря.
Несчастны все те, кто был связан с ними.
С изображением, с изображением Кесаря.
Кто передавал их друг другу из рук в руки.
Опасные динарии.
Более фальшивые.
Бесконечно более фальшивые.
Бесконечно более опасные, чем фальшивые монеты.
А между тем они были хорошей пробы.
Эти динарии, о которых будут все время говорить. И дольше, чем во все времена.
Когда времени больше не будет.
Даже первосвященники, которые их дали,
Больше не захотели взять их назад.
Первосвященники, синедрион, старейшины, которые их дали.
Чтобы оплатить невинную кровь.
Больше не захотели взять их обратно.
Тогда Иуда.
Предавший Его.
Выдавший Его.
Увидев, что Он осужден.
И раскаявшись.
Движимый сожалением, угрызениями, раскаянием.
Возвратил тридцать сребреников.
Серебряных динариев.
Первосвященникам.
А также старейшинам.
Говоря:
Погрешил я, предав Кровь невинную.
Они же сказали ему:
Что нам до того?
Смотри сам.
И бросив сребреники в храме.
Он вышел.
Пошел и удавился.
Повесился.
Первосвященники,
Взяв сребреники,
Сказали:
Непозволительно положить их в сокровищницу.
Церковную.
Поскольку это цена крови.
Сделав же совещание.
Купили на них землю горшечника.
Для погребения странников.
Посему и называется земля та [408]
«Землею крови»,
До сего дня.
Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, [409]
Который говорит:
«И взяли тридцать сребреников, цену Оцененного,
Которого оценили сыны Израиля.
И дали их за землю горшечника.
Как сказал мне Господь». [410]
Знал, что повесился тот, кто оставлен Всевышним,
Где–то на смоковнице этой страны,
И что деньги пошли на покупку земли горшечника.
Перед Ним предстало все Его прошлое. Перед Ним предстало все Его настоящее. Все грядущее, все будущее было перед Ним. Перед Ним предстала вся вечность.
Вместе и порознь.
Он предвидел все заранее и все одновременно.
Он видел все после.
Он видел все до.
Он видел все во время, Он видел все тогда.
Все перед ним предстало, что в вечность вмещено.
Ему знакомы были сребреники и земля горшечника. Тридцать динариев серебром.
Как Сын Божий, Иисус знал все.
Знал Спаситель и то, что не спасет Иуду, которого Он любит. Отдав всего себя.
И именно тогда постиг Он бесконечное страдание,
Именно тогда познал Он, именно тогда изведал,
Именно тогда ощутил Он бесконечную агонию,
И как безумный возопил о той чудовищной тоске,
Вопль тот заставил пошатнуться Марию, еще державшуюся на ногах,
И милостью Отца настала Его человеческая смерть.
К чему желать, сестра моя, спасти умерших, осужденных на вечный ад, стремясь вдобавок преуспеть в том больше, чем Спаситель Иисус?
Жаннетта
Она прекращает прясть.
– Но кого же тогда нужно спасать, госпожа Жервеза? Как нужно спасать?
Госпожа Жервеза
– Что ты говоришь, дитя мое, что ты такое говоришь. Мы следуем за Иисусом, дитя мое, мы идем по Его стопам, мы — стадо Его учеников. Мы должны получать Его наставления. Мы — стадо, идущее за пастырем. Нам не пристало бежать, мы не должны идти впереди Него.
Мы — стадо Его учеников. Мы — стадо. Мы должны идти за пастырем. Мы не должны забегать вперед. Как овцы, проходящие через вертящийся крест. Нам не пристало путаться у Него под ногами. Мы не должны быть помехой.
На Его пути.
Жаннетта
– Так скажите мне, госпожа Жервеза: кого же тогда нужно спасать? Как нужно спасать?
Госпожа Жервеза
– Подражая Иисусу; внимая Иисусу:
Молчание.
Учитель спасения даже не пытался спасти осужденных после. Ведь Он уже знал, что вечный ад — узилище, где нет надежды.
Он уже знал, что это бесправные души, чье время прошло, души, упустившие время и лишенные прав.
Молчание.
Учитель спасения не стал сеять и не велел сеять, потому что Он умел умножать хлебы; не нужно сеять, потому что Он по–прежнему умеет умножать хлебы.
Nemo potest. [411] Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.
Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, а тело одежды?
Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?
Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?
И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут.
Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.
Если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!
Итак, не заботьтесь и не говорите: «что пить?» или «во что одеться?».
Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом.
Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.
Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы. [412]
Militia sua [413] своей заботы, своих проблем, своих переживаний; своей работы; своих испытаний; может быть, увы, своего искушения; может быть, своего греха.
Короткое Молчание.
Учитель спасения не захотел, чтобы Петр обнажил меч против вооруженных солдат: не следует вступать в войну.
Et ессе unus [414] И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой…
Жаннетта
– Значит, у них были мечи.
Госпожа Жервеза
– Значит, у них были мечи. Извлек меч свой и, ударив раба первосвященников а, отсек ему ухо.
Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут;
Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?
Как же сбудутся Писания, что так должно быть?
В тот же час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня.
Сие же все было, да сбудутся писания пророков.
Жаннетта
– Тогда все ученики, оставив Его, бежали. [415]
Госпожа Жервеза
– Дитя мое, дитя мое, как ты рассуждаешь, маленькие девочки так не рассуждают.
Жаннетта
– Я думаю… я думаю…
Госпожа Жервеза
– Дочь моя, дитя мое, что ты осмеливаешься говорить?
Жаннетта
– Я думаю, что, если бы я была там, я бы Его не бросила.
Госпожа Жервеза
— – Дочь моя, дитя мое, сохрани нас Боже от греха гордыни. Мы из того же теста, что и все. Такие же христиане, как и все. Мы могли бы быть такими, как они. Мы могли бы быть среди них. Мы могли бы поступить так же, как они. Писания должны были исполниться. Все Его бросили. Ни один не остался. Так было нужно. Все Его бросили. И мы тоже бросили бы Его.
— Если бы мы были с ними, если бы мы были среди них, если бы мы были из них, из их числа, если бы мы были ими. мы поступили бы так же, как они. Как, по–твоему, почему, по–твоему, мы поступили бы не так, как они?
Ведь мы не лучше других.
Жаннетта
– Это были не французы. Это были не французские рыцари.
Госпожа Жервеза
– Дочь моя, дитя мое, как ты рассуждаешь. Ты рассуждаешь не так, как другие, ты рассуждаешь не так, как все.
Жаннетта
– Никогда французы не бросили бы Его.
Госпожа Жервеза
– Дочь моя, дитя мое, как ты рассуждаешь. Добрые христианки, нормальные христианки так не рассуждают.
Жаннетта
– Никогда французские рыцари, французские крестьяне, никогда люди из наших краев не бросили бы Его.
Те, кто рожден во Франции. Те, кто рожден в Лотарингии.
Госпожа Жервеза
– Дочь моя, дитя мое, даже в мыслях нужно остерегаться гордыни, сохрани нас Боже от греха гордыни. Те люди, о которых ты так легкомысленно рассуждаешь, первые стали христианами.
Жаннетта
– Им выпало счастье.
Госпожа Жервеза
– Они были первыми христианами. Это было не просто, быть первыми христианами.
Жаннетта
– Им дано было счастье.
Госпожа Жервеза
– Это было не легко. Земля, вся земля, целиком, была в сетях язычества. Земля, вся целиком, была в плену у поклонения ложным богам. Они были первыми христианами христианства. Им предстояло вернуть земле чистоту, всей земле, словно замаравшемуся ребенку.