Страница 13 из 54
Однако из сказанного никак не вытекает то, в чем хочет убедить читателя А. Мень — будто сотворенный первый человек был не "единая личность", но какой-то "Всечеловек" (это слово взято явно не из святоотеческого источника, но, по-видимому, из Каббалы), тем более — не "целокупная душа всего человечества". Такой "мысли" нет ни у св. Григория Нисского, ни у кого-либо из Святых Отцов. Из того, что в приведенных библейских стихах говорится о создании Богом человеческой природы (или человека), никак не следует того, что Адам не был личностью. Как раз был и Библия не позволяет в этом усомниться.
Опровергая неправославное мнение А. Меня, четко излагает на этот счет мнение Церкви, между прочим, сам святитель Григорий Нисский, на которого так незадачливо ссылается протоиерей-модернист. "Слово говоря: Сотвори Бог человека, неопределенностью обозначения указывает на все человеческое естество. Ведь здесь сотворенное не именуется "Адамом", как в последующем повествовании, но имя сотворенного человека не конкретное, а общее " [52]. Явно говорится про "сотворенного человека", а не "всечеловека" и "не целокупную душу всего человечества". В трактате "Протоиерей Александр Мень как комментатор Священного Писания" автору дается такая оценка: "налицо искажение мысли, существенное с точки зрения православного вероучения: смешиваются понятия "природы" и "ипостаси". Смешение этих понятий в древности приводило к ересям — именно на такой "идеологии" возникли христологические ереси — несторианство, монофизитство, иконоборчество" [53].
Атеисты пытались доказать, что "не было" как личности Иисуса Христа, а модерниствующие богословы подобным образом пытаются доказать, что "не было" Адама. Но /обоих/ (тех и других) обличает святой апостол Павел:
"Первый человек от земли, перстен; второй Человек — Господь с небесе. Яков перстен, такови и перстнии; и яков небесный, таци же и небеснии"
(1 Кор. 15, 47–48).
Лишив первозданного Адама права быть личностью, прот. Мень учит, что смерть властвовала на земле и до Адама (по его терминологии до "человечества"), и таким образом эволюция представляет собой изначальный и неизбежный закон бытия. Он утверждает: "Смерть в природе универсальна", и тут же риторически вопрошает: "Можно ли после этого говорить о том, что смерть в природу внес человек?" [54].
Можно ли христианину говорить и думать иначе? Нельзя же в упоительном эволюционистском экстазе забывать ясные слова апостола языков:
"Единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть"
(Рим. 5, 12).
Церковь устами блаженного Феофилакта поясняет:
"Грех и смерть вошли в мир через одного человека Адама, и опять же одним человеком, Христом, устранены" [55].
Итак, мнение о. Александра Меня по этому вопросу не православно. Не православно оно и у многих учеников-последователей, зараженных тем же модернистско — эволюционистким духом.
Вот что пишет, один из них, священник Александр Борисов, в своей книжке "Побелевшие нивы" о дореволюционном русском духовенстве.
"В церковных кругах, представленных практически единообразной Церковью, как тогда, так и теперь, сама мысль о возможности наличия у человека обезьяноподобных предков представляется нечестивой и еретической. Здравое отношение к данным науки, как тогда, так и сейчас, встречается в православной среде лишь как исключение" [56].
Но что же делать, дорогой отец Александр, если такая мысль действительно представляет собой нечестие и ересь! Что же делать, если такая Ваша мысль идет вразрез со словом Божиим Ветхого и Нового Заветов и со всеми благочестивыми мыслями, известными нам из творений Святых Отцов! Считая себя в среде русского духовенства редким и "здравым" исключением, Вы лишь расписываетесь в своем неправославном мировоззрении, в своей чуждой Церкви вере.
Полезно припомнить, что научно-критическая атака на Библию сперва находила несоответствие сведений Св. Писания с данными раскопок на Ближнем Востоке, однако вскоре новые исследования археологов, лингвистов и библеистов стали не опровергать, а подтверждать свидетельства Слова Божия. Не то же ли самое происходит сегодня в естественных науках, когда на смену разоблачительно-критическому эволюционизму подтверждающий богооткровенную истину научный креационизм?
В книге о. А. Борисова можно найти и иной перл.
"Конец XIX — начало XX в. для многих верующих людей было временем кризиса, вызванного явным несовпадением библейского рассказа о сотворении мира за 6 дней и человека из "праха земного" с данными геологии, палеонтологии и антропологии. Вместо 6 дней — 2 миллиарда лет физической, химической и биологической эволюции, а вместо "праха земного" — явное родство человека со всеми животными вообще и человекообразными обезьянами в особенности" [57].
Господи, помилуй! Поистине происходит дьявольское помрачение. Православный священник специально пишет книгу, в которой отрицает 6 дней творения и создание Богом человека из праха земного! О прахе он пишет не иначе как в кавычках. Все святые, молите Бога о нас! Он даже не пытается интерпретировать эти дни как-либо благочестиво, он их вовсе не осмысливает, он их просто осмеивает и отбрасывает как "мифологический" способ описания. Тенденциозные данные эволюционистской псевдонауки XIX века, устаревшие и опровергнутые, между прочим, вскоре после их изложения, ставятся как авторитетный источник сведений, а богодухновенное Священное Писание вменяется в ничто. Пастырь Церкви учит не о сотворении человека по образу и подобию Божию, а подмечает "явное родство человека со всеми животными", а с обезьянами — "в особенности".
У Владимира Соловьева есть блестящий афоризм:
"Человек произошел от обезьяны — и потому все люди братья".
Однако почитателям известного (а таких большинство среди неообновленцев) не следует без юмора со всей серьезностью писать эти слова как девиз на своем щите веры в "христианский эволюционизм". Отцы и братья, да это же шутка! Ей Богу!
Однако эта шутка оборачивается порой у обновленцев весьма мрачной и мерзкой стороной. В своем "Катехизисе для катехизаторов" свящ. Георгий Кочетков приводит библейский текст:
"И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и когда он уснул, взял одно из ребер его, и закрыл то место плотию"
(Быт. 2, 21).
Нам представляется, что этот библейский стих — один из самых целомудренных и безупречных с точки зрения возможности выискивания в нем скабрезностей или игривых трактовок. Никаких непристойных намеков или поводов для нахождения срамного смысла в этом стихе, кажется, не содержится вовсе. В самом деле, сказано, что Бог навел на Адама сон, взял одно из ребер и закрыл то место плотию. Однако вот как умопомрачительно умудряется прокомментировать этот текст Г. Кочетков.
"В образе "крепкого сна", взятия (т. е. поднятия) "одного из ребер" Адама и утаивающего конечного "закрытия его плотию" можно видеть любовное соитие Адама с женской особью, в чем-то себе подобной ("человекообразной"), призванной стать при этом человеком — "женой". В любом случае нельзя не признать, что это — символ телесной близости тех, кто становится "одной плотью"" [58].
Поистине ничего подобного не писал не только никто из Святых Отцов, но и просто из благомыслящих людей. Кочетков хочет видеть в данном библейском стихе ни много ни мало, "любовное соитие Адама с женской особью" — человекообразной обезьяной!! Большей мерзости себе трудно представить. Тот, кто сотворен по образу и подобию Божию, кто не совершил еще пока первородного греха, т. е. Состоянии совершенного боговедения и беспрепятственного богообщения — согласно Кочеткову причастен к гнуснейшему греху, именуемому скотоложеством. И в этом Кочетков не видит осквернения образа Божия в Адаме. В этом он видит начало человеческого рода. За это деяние Бог, по Кочеткову, не истребил Свое создание, не навел потоп, не попалил огнем — но напротив, благословил, сказав: "Плодитесь и размножайтесь!"
Так извратить слово Божие, так исказить текст Библии можно только с дьявольского наущения. Ведь у дьявола нет другой цели, как затмить и исказить образ Божий, подменить его чем-то лживым и вымышленным. И вот, вопреки ясному тексту Библии и единодушному пониманию его всеми Святыми Отцами, Кочетков род человеческий производит не от "единыя крове" (Деян. 17, 26) Адама, а еще (Господи, помилуй!) вдобавок от человекообразной обезьяны, называемой "женой".
Рассуждения о праматери нашей Еве у Г. Кочеткова, мягко говоря, не слишком почтительны. Но мысль еретика на этом не останавливается, а развивается еще одним "острым" вопросом: