Страница 22 из 69
День провели в безмолвии, по обычаю своему. Когда же наступил вечер и сели мы за трапезу подкрепить себя пищею, то снова просили старца, чтобы продолжил прерванную беседу о Иисусовой молитве. Старец же говорит: я очень радуюсь, видя ваше усердие и любовь к сладчайшему Иисусу. А еще более радуюсь тому, что представляется мне случай и возможность передать Премудрость Божию и истину, сокрытую от сынов века сего, о чем почти мало знает в нынешние времена и монашеский чин людей. На второй степени молитва Иисусова называется умственною, или «умною» и, по действию своему, есть «душевная», потому что действуется с участием душевной силы разума или рассудка, называемого во всех отеческих писаниях умом. Способ ее производства тот же: – она произносится устно, но только ум заключается или вмещается в словах молитвы. Это заключение ума в слова молитвы имеет, в духовном деле, весьма великое значение, потому что оно удерживает ум от парения. Известно, что ума никаким другим способом удержать нельзя, как только всемогущим именем Иисус Христовым.
Если и во всяком добром деле, то здесь воочию подвижник осязательно и ощутительно познает непобедимую силу всемогущего имени Иисус Христова. Господь Иисус Христос есть Избавитель от греха всего рода человеческого, и вот как во всем прочем, так и здесь видится Его всесильное избавление.
Без Него не можем творити ничесоже (Ин.15,5). Но произнося священные глаголы Иисусовой молитвы: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного, и заключая ум в сии слова, недостаточно этим одним ограничиваться и довольствоваться. Это будет лишь только одно наше человеческое действие.
Конечно, хотя это нельзя выразить никаким словом – сколько полезно, радостно и спасительно, но невозможно ощутить силы имени Иисус Христова. Нужно, чтобы ум, погружаясь в имя Иисус Христово, зрел в нем Самого Христа. Но как зреть? Во всех писаниях святых отец строго настрого запрещается составлять умом какой нибудь образ или представление или очертание, форму и фигуру.
Святой апостол говорит: хотя мы и разумели Христа телесно, но отныне к тому не разумеем (2 Кор.5,16). А духовно существо Христа невообразимо, и нам отнюдь недоведомо. Как бы не вообразили – всецело и всеконечно погрешим; вместо истины будем держать ложное.
Итак, поэтому нужно, чтобы ум, держась в словах молитвы, был совершенно голым, чуждым всякого образа и мысли; само имя Божие и содержащаяся в нем безконечная, благодатная сила произведет свойственное ей действие. Она освятит ум (хотя только еще ум), удержит его от парения, просветит его разумение – особенно в Божественном Писании, прогонит его естественную тьму и ослепление. Просто сказать – ум озарится Христовым светом. Как сказано в Евангелии про святых апостолов: отверзе им ум разумети Писания (Лк.24,45).
Эта вторая степень молитвы Иисусовой занимает в духовной жизни очень высокое место, потому что она уже завладела умом человека.
А ум, нам известно, не малое значение имеет вообще в нашей жизни. Наибольшая часть людей исключительно живет умом, в особенности ученый класс. Хотя и направляют его по большей части не в ту сторону.
Эти две степени Иисусовой молитвы – словесная и умная, – как производимые внешними силами души, повредить человека неправильным действием не могут, если только он не будет гордиться и презирать других. Гордость есть коренная причина всякой прелести, а смирение есть привлечение силы Божией. Если похвально, когда, человек пребывает в словесной Иисусовой молитве, то тем более, когда он возвысится и вступит в область души и займет ее первенствующую силу – ум. Святой Апостол Павел говорит: иные проповедуют Христа не чисто, а некоторые из корыстолюбия, но как бы ни проповедывали, я радуюсь, потому что так или иначе, а все таки Христос проповедуется (Флп.1,18). Так и здесь – лишь бы только молитва была во имя Иисус Христово; Христос величается, сила Его прославляется и имя Его благовествуется.
Здесь еще необходимо нужным видится добавить, что внимание при произнесении молитвы, то есть самое действие умной молитвы (произносимые слова) нужно держать или пред собою, по слову божественного Давида: предзрех Господа предо мною, яко одесную мене есть (Пс.15,8), или, что всего лучше, в груди, то есть грудной полости; а другой старец советует держать «в гортанном почувении» (ощущении), то есть в горле. Эти действия суть подготовка и приближение ко входу Иисусовой молитвы в сердце, что составляет цель всего молитвенного труда.
Глава 13.
О третьей степени Иисусовой молитвы
И вот мы, с Божиею помопцю, опять дошли до сердечной Иисусовой молитвы, откуда и началась наша беседа, когда да сидели на высотах гор. О действиях ее и о плодах там было говорено немало. Теперь разве немного нужно поговорить о ее производстве. У святых отец она называется умно сердечною или же просто сердечною, – и они действительно не находят слов, чтобы восхвалять ее достоинство. Нил Сорский говорит о ней, что она есть источник всякого добра, и, как сады напояваются водою, так она напоявает душу духовною полнотою. Все Священное Писание Ветхого и Нового Завета, все писания святых отец, преподобных подвижников благочестия, своею последнею целию имеют именно сердечное соединение человека с Богом. Это крайняя степень желаний нашего богоподобного, безсмертного духа, которому так же естественно и свойственно стремится к Богу – Источнику своего бытия,– Иже и даде его, как телам вещественного мира тяготеть к центру земли. Это та неудержимая, пламенная и ненасытимая жажда причастия Божия, которая томит сердце праведника в течении всей его жизни земной и которую так восторженно воспел божественный псалмопевец (Пс.42,1 5),(Пс.63,1 11),(Пс.143,1 15) и во многих других, и сие неудержимое стремление наше к Богу основывается и зависит от того, что дух наш родствен Богу и есть дыхание Его Божественных Творческих уст.
Поэтому какая близость между дыханием и дышащим, такая же, – говорит святитель Московский Филарет, – близость должна быть между Богом и нами. И как человек в естественном своем состоянии необходимо нуждается в пище и питии, принимая которые бывает здрав и способен на дела свои, так и в духовной жизни, когда чувствует в себе стремление и движение к Божеству, которое не иначе выражается, как только в молитве. И потому она есть самым делом восхождение к Богу; степени ее возвышения, – суть ступени приближения к Господу.
Без молитвы соединиться с Богом невозможно, а без этого соединения и наше спасение сомнительно, потому что естественная природа духа есть влечение к Божеству; удерживая этим духовную стремительность, мы движем всю свою духовную жизнь в безсодержательности и просто сказать в пустоте и рассеянности. А это что за жизнь?… Один только ее призрак. И истинная жизнь наша, в ее высоком значении, состоит именно в соединении сердца нашего с Богом, в Котором находится безпредельная полнота всех духовных совершенств.
И Он же есть Источник жизни для всякой твари. Только в этом соединении безсмертный дух наш получает всецелое удовлетворение, которого напрасно ищем в вещах мира сего, яко суетных.
Если высшее блаженство будущей жизни – по разуму церковных учителей – будет созерцание Бога лицом к лицу и ближайшее, доступное для твари, единение с Богом или близость к Нему, то внутренняя молитва именем Господа Иисуса Христа есть к тому не только подготовка, но и предварительное вступление.
Есть то, о чем говорит святой апостол: ныне видим Господа, якоже зерцалом в гадании, тогда же лицем к лицу. Ныне разумеем отчасти (1 Кор.13,12).
Потому то и говорится, что только соединение человека с Богом может удовлетворить коренным существенным потребностям человека и утолить его желание, ничем земным ненасыщаемое.
Производство этой третьей степени молитвы действуется во внутреннейшей и глубочайшей стороне нашей духовной природы – именно в духе, который, проницая своим содержанием душевное чувство или сердце, делает всего человека духовным. От этого она и называется по преимуществу внутреннею молитвою и есть принадлежность далеко немногих людей.
Первые две степени молитвы не престают и здесь, но только их действие как бы подавляется, утончевается и одуховляется. Молитва совлекается от своих внешних одежд – на первой степени от телесной (от разных занятий), на второй от душевной (помыслов), и чистою входит в духовный сердечный храм, для духовного служения Господу Богу, как и священник, входя в алтарь для богослужения, снимает свои обычные одежды и облекается в священные, так и здесь – слово престает, а ум, облекшись во всеоружие силы и ревности о Бозе Спасе Своем и препоясавшись чистотою и святынею, стоит грозным воителем при дверях сердца, страхом и ужасом поражая всю сопротивную силу, как говорит божественный Давид: воззре око мое на врази моя (Пс.91,12). И еще: возглаголю врагом моим во вратах (сердца моего) (Пс.126,5).