Страница 8 из 49
Если кто приходил звать его на какую-нибудь работу, он шел с радостью, говоря: "Со Христом я ныне буду работать ради души моей, ибо она получит награду".Он же говорил о принятии братий: "Должно кланяться приходящим братиям; ибо не им кланяемся, а Богу. Видя брата твоего, видишь Господа Бога твоего, и это,– говорит он,– приняли мы от Авраама (см.: Быт. 18, 2). Приняв братий, убеждайте их к успокоению, сему научились мы у Лота, который принуди Ангелов (см.: Быт. 19, 3)".Авва Кроний говорил: "Рассказывал нам Иосиф Пелусийский: "Когда жил я на Синае, один брат ходил в церковь на службу, прикрываясь только малым мафорием (монашеский узкий капюшон, покрывающий шею и плечи) и то таким ветхим, что был весь в заплатах. Однажды, увидев, что он идет в таком виде к богослужению, я говорю ему: "Брат, не видишь ли, что прочие братия стоят в церкви во время службы, как Ангелы? Почему же ты всегда приходишь сюда в такой одежде?". Брат отвечал: "Прости меня, авва! У меня нет другой одежды". Я взял его в свою келию и дал ему левитон и все, в чем он нуждался"".Авва Петр рассказывал о святом Макарии: "Пришел он некогда к одному отшельнику и, найдя его больным, спросил: не хочет ли он съесть чего-либо? – хотя в келии у больного ничего не было. Больной отвечал: "Хочу пастилы" (душистая лепешка).
Мужественный старец не поленился сходить в Александрию, чтобы доставить больному желаемое".Сказывали об авве Иоанне Фивейском, младшем ученике аввы Аммона, что он двенадцать лет служил больному старцу, до самой смерти, сидя с ним на рогоже.Об авве Агафоне рассказывали: придя однажды в город для продажи вещей своих, нашел он лежащего на улице больного странника, о котором никто не заботился. Старец нанял для него небольшой покой, остался при нем, платил за покой из денег, получаемых за рукоделье, а что за тем оставалось, употреблял на другие нужды больного. Старец пробыл с больным три месяца, пока сей выздоровел, и после возвратился с миром в свою келию.Он сам говорил: "Если бы я нашел прокаженного и мог отдать ему свое тело, а его тело взять себе, охотно бы сделал это, ибо такова совершенная любовь".Некоторые старцы спрашивали авву Пимена: "Если мы увидим братий, дремлющих во время службы, позволишь ли толкать их, чтобы они проснулись и бдели?". Старец отвечал им: "Если я увижу брата дремлющего, то положу голову его на колена мои и успокою его".Авва Феодор Еннатский рассказывал о себе: "Когда в юности моей жил я в пустыне, однажды пошел в хлебню приготовить себе два пшеничных хлеба и застал там брата, который хотел испечь хлебы, но не имел никого, кто бы ему помог. Я оставил свое дело и пособил ему. Но только кончил с ним, пришел другой брат, и сему я помог и испек хлебы.
После того пришел третий, и я то же сделал. Таким образом делал я для каждого из приходящих и приготовил шесть хлебов. Наконец, когда уже никого не было из приходящих, испек я и свои два хлеба".Авва Дула, ученик аввы Виссариона, рассказывал: "Когда мы вошли в пещеру, узнали, что старец, в ней пребывавший, умер. Авва Виссарион говорит мне: "Пойдем, брат, приготовим тело его к погребению, ибо для этого нас призвал сюда Бог". Когда мы приготовляли его к погребению, нашли, что это была женщина, спасавшаяся под образом мужским".Авва Иоанн говорил: "Сидеть в келии и всегда памятовать о Боге – то же, что быть в темнице. Вот что может означать изречение: в темнице бех, и приидосте ко Мне (Мф. 25, 36)".Авва Агафон говорил: "Я никогда не давал вечери любви, но подавать и принимать советы было для меня вечерей любви. Ибо думаю, что польза брата твоего заменяет приношение плодов".Некто рассказывал, что один брат, впавший в грех, пришел к авве Лоту и не мог сидеть, а в смущении входил и опять выходил из келии. Тогда авва Лот спрашивает его: "Что ты имеешь, брат?". Брат отвечал ему: "Я сделал большой грех и не могу открыть его отцам". Старец сказал ему: "Исповедуй грех свой мне, и я возьму его на себя". Тогда брат сказал старцу: "Я пал в блуд и неистово стремился достичь его".– "Не унывай,– сказал ему старец,– еще есть время на покаяние.
Пойди, пребывай в пещере и постись по два дня, а я принимаю на себя половину греха твоего". По прошествии трех недель, старцу было открыто, что Бог принял покаяние брата, и брат пребыл в послушании у старца до самой смерти своей.Однажды авва Даниил рассказывал об одном великом старце, жившем в нижних странах Египта. Он по простоте своей говорил, что Мелхиседек есть Сын Божий. Известили о нем блаженного Кирилла, архиепископа Александрийского. Сей послал за ним. Зная, что старец творит чудеса, и Бог открывает ему, если он о чем просит Его, и что по простоте он говорит слово сие, Кирилл употребил такую мудрую меру: "Авва,– сказал ему Кирилл,– у меня есть к тебе просьба: иногда помысл мне говорит, что Мелхиседек был Сын Божий, а иногда помысл говорит другое – что он был не Сын Божий, а человек, первосвященник Божий. Колеблясь между сими мыслями, я послал за тобой, чтобы ты помолился Богу, да откроет Он тебе сие". Старец, ободряемый своими добродетелями, сказал с дерзновением: "Дай мне три дня; я вопрошу о сем Бога и скажу тебе: кто таков Мелхиседек". Возвратясь, он молился Богу о сем. Спустя три дня пришел к блаженному Кириллу и говорит ему: "Мелхиседек был человек". Архиепископ спросил его: "Как ты узнал это, авва?".
Старец отвечал: "Бог показал мне всех патриархов, так, что каждый по одному проходил предо мной, начиная от Адама до Мелхиседека, и Ангел сказал мне: "Вот Мелхиседек!". Будь уверен – так было". Старец, возвратясь от Кирилла, начал сам проповедовать, что Мелхиседек был человек. Блаженный Кирилл весьма этому обрадовался.Авва Даниил Фаранский рассказывал: "Отец наш авва Арсений говорил об одном, жившем в Скиту, что он был великий подвижник, но прост в вере и от простоты погрешал. Он говорил: "Хлеб, который мы принимаем, не есть существенно Тело Христово, а только вместообразное". Два старца услышали, что он так говорит, и, зная его великим по жизни, уразумели, что говорит сие не по злобе, а от простоты. Они пришли к нему и говорят: "Авва! Мы слышали об одном старце, что он учит противно вере, ибо говорит, что хлеб, который мы принимаем, не есть существенно Тело Христово, а один только образ". Старец отвечал: "Это я говорил". Тогда они начали его увещевать, говоря: "Не так принимай, авва! Но как передала нам Вселенская Церковь. Ибо мы веруем, что самый хлеб есть Тело Христово и чаша есть самая Кровь Христова, истинно, а не вместообразно.
Как вначале Бог, взявши персть от земли, создал из нее человека по образу Своему, и хотя сей образ Божий для нас непостижим, никто однако же не может сказать, что нет его в человеке: так точно мы веруем, что и хлеб, о коем сказал Иисус Христос: сие есть Тело Мое (Мф. 26, 26),– истинно есть Тело Христово". Старец отвечал: "Если не уверюсь самым делом, не могу вполне убедиться". Они сказали ему: "Помолимся Богу сию неделю о Таинстве сем и надеемся, что Бог откроет нам". Старец принял слово сие с радостью и молился Богу так: "Господи! Ты знаешь, что я не верю не по злобе, но чтобы не заблуждаться по неведению, открой мне, Господи Иисусе Христе!". Старцы, возвратясь в свои келии, и сами молились Богу таким образом: "Господи Иисусе Христе! Открой старцу Таинство сие, да уверует он и не погубит труда своего!". Бог услышал их. По прошествии недели они пришли в воскресенье в церковь и отдельно от других стали трое вместе, а старец посреди них; и им отверзлись очи. Когда хлеб положен был на святой престол, он представился троим братиям в виде Младенца. Когда же священник простер руку для преломления хлеба, Ангел Господень сошел с неба с ножом, заклал Младенца и Кровь Его вылил в чашу. Когда же священник раздроблял хлеб на малые части – тогда и Ангел отсекал от Младенца малые части. Когда они приступили к принятию Таинства, старцу одному подана была Плоть с Кровью.
Увидев сие, он ужаснулся, и воскликнул: "Верую, Господи, что хлеб сей есть Тело Твое и чаша сия есть Кровь Твоя". И тотчас плоть в руке его стала хлебом, как бывает в Таинстве, и он приобщился, благодаря Бога. После сего старцы говорят ему: "Бог знает, что человек по природе своей не может есть сырой плоти, а потому и преподает Тело Свое под видом хлеба и Кровь Свою под видом вина принимающим с верой". Возблагодарили Бога, что Он не попустил старцу погубить своих трудов, и все трое с радостью возвратились в келии".В Скиту был один старец – труженик по телесным подвигам, но неискусный в помыслах. Потому пришел он к авве Иоанну Колову спросить его о забывчивости. Выслушав его наставления, возвратился в свою келию и забыл, что говорил ему авва Иоанн. Опять пошел спросить его и, услышав то же самое, пошел назад, но, дойдя до своей келии, опять забыл. Таким образом много раз приходил к авве Иоанну, и на возвратном пути овладевала им забывчивость. После, встретившись с ним, он сказал: "Знаешь ли, авва? Я опять забыл, что ты говорил мне, но чтобы не беспокоить тебя, я уже не приходил к тебе". Тогда авва Иоанн говорит ему: "Пойди зажги свечу". Он зажег. Авва сказал ему: "Еще принеси другие свечи и зажги этой". Он сделал так. Тогда авва Иоанн спросил старца: "Ведь не перестала эта свеча гореть от того, что ты зажег ею другие свечи?".– "Нет",– отвечал старец.