Страница 11 из 169
Такой пастырь может ли не продолжить, если что было у нас действительно доброго? Не усовершить, если что требует усовершения? Не начать и не сделать всего, что окажется нужным для блага паствы Вологодской?
Предав, таким образом, судьбу свою снова в волю Всеблагого и Всемогущего, будучи спокоен духом и за судьбу твою, Богом хранимая паства, я с миром оставлю ему жезл пастыреначальства, освященный преподобной десницей толиких святителей Божиих и освятивший мои слабые руки.
Простите, святые угодники Вологодские, простите и благословите на путь дальний, продолжайте обитать духом во храме, посвященном вашему имени; но не оставляйте одушевлять молитвами и слабого создателя его! Прости, Ангел Церкви Вологодской, и вознеси в последний раз последнее здешнее моление наше о благе страны сей, прости и покрой твоею любовью и молитвами недостатки служения нашего! Простите, пастыри Церкви, и продолжайте являть ту ревность к делу Божию, то забвение для сего всех выгод земной жизни, которым вы утешали нас! Простите, живые и мертвые, - живые, которых нам должно было наставлять, мертвые, к которым мы сами ходили учиться!
Что сказать в последний раз тебе, возлюбленная паства Вологодская, первая паства моя, - Рувим, первенец мой (Быт. 49; 3), начало и духовных трудов, и духовного веселия моего в служении пастырском? Чего пожелать вам, братие, расставаясь с вами навсегда? Скажу то же и пожелаю того же и в последний раз, чего желал при первом свидании: благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца и Причастие Духа Святаго да будет со всеми вами! Да будет всегда и везде! Да почиют сия благодать и сей мир на вас и чадах ваших, да вселятся в домы и сердца ваши, да утвердят вас во всем благом и праведном, да сретят вас в тот последний час, когда ничего не будет нужно вам, кроме благодати и милости Божией! И сия благодать и мир не обыдут и не оставят вас, если только вы, занимаясь каждый делами звания своего, не будете забывать единого на потребу; если, располагая жизнь и поступки свои не по духу века, а по заповедям Евангелия, будете со смирением и верою пользоваться теми средствами ко спасению, которые в таком обилии предлагает всем и каждому Святая Церковь. Если, наконец, среди самых слабостей, и вольных и невольных грехопадений, не будете предаваться ни бесчувствию душевному, ни отчаянию и ожесточению, омывая пятна совести слезами покаяния.
О, братие, не забывайте Бога и вечности, не забывайте души и совести, не забывайте смерти и Суда Страшного, не забывайте покаяния и любви христианской! Все видимое, славное, прелестное минет, обратится в прах, исчезнет навсегда, а душа и совесть останутся, - итак, не забывайте их! Се мое последнее желание, мой последний совет и завет вам! Для меня не будет большего утешения и радости духовной, как слышать, что вы ходите в любви и истине, что среди вас живет дух смирения, взаимного уважения и милосердия христианского, что домы и семейства ваши украшаются чистотой нравов и скромностью. О сем молил я Господа здесь, о сем же буду молить и везде.
Подобной памяти, то есть молитв о мне, прошу и у вас. Когда будете собираться паки в сем храме на молитву, то вспомните, что у этого престола предстоял человек, который, несмотря на недостоинство свое, укрепляясь верой, с дерзновением воздевал о вас руки к небу; и воспомянув об этом, излейте молитву, да Господь благопоспёшит и путь, и новое служение мое. Отныне един союз между нами - союз веры, любви и молитвы! Да не разрывается он никогда! Да дарует Господь сретиться нам некогда и там, где все пастыри и все пасомые составят единое стадо, под единым вечным Пастыре-начальником, где, свидевшись, уже никогда не разлучаются. Аминь.
Слово при вступлении на паству Харьковскую, сказанное в Харьковском Успенском соборе [1842 г.]
И аз пришед к вам, братие, приидох не по превосходному словесц или премудрости возвещая вам свидетелство Божие: не судих бо ведети что в вас, точию Иисуса Христа, и Сего распята... И слово мое и проповедь моя не в препретелпых человеческия премудрости словесех, но в явлении духа и силы, да вера ваша не в мудрости человечестей, но в силе Божией будет (1 Кор. 2; 1-2, 4-5)
Так писал некогда апостол Павел Коринфянам, приводя им на память, как он в первый раз явился пред ними, и как образ явления его был противоположен их ожиданиям. Коринф, как известно, славился науками и мудростью земной; Павел обладал умом Христовым и мудростью небесной; казалось, что к мудрым язычникам и учитель языков явится с мудростью, а Павел явился с буйством проповеди Евангельской!.. Коринфяне надеялись, вероятно, услышать от нового наставника христианского новое решение тех вопросов, которыми занимались их мудрецы и философы; а Павел, явившись пред ними, не хотел казаться знающим что-либо, кроме Иисуса Христа, и Сего распята! Противоположность разительная, явно удаленная от всех видов и рассчетов обыкновенного благоразумия человеческого, - но Павел знал, что делал! -Святое буйство проповеди Крестной недолго оставалось соблазном для любознательных коринфян. Сопровождаемое явлением Духа и силы оно не замедлило взять верх над всеми безплодными хитросплетениями их софистов; и те, для которых распятый Бог Павлов казался вначале безумием, с благоговением признали в немХриста, Божию силу и Божию премудрость (1 Кор. 1; 24).
И ваш град, братие мои, подобно Коринфу, известен любовью к просвещению и наукам. Неудивительно посему, если и вы обыкли смотреть на все не очами токмо веры, а и взором ума испытующего. Поелику же и нам выпал жребий провести немало времени не только при ногу (Деян. 22; 3), но и на самом седалище Гамалиилове, то легко может статься, что некоторые ожидают от нас слова высокого и проповеди по всем правилам витийства человеческого. Да будет же известно вам, братие мои, что и мы, подражая великому учителю языков, приходим к вам не с премудростью слова, не с выспренными умозрениями, не с блестящими оборотами витийства, а с простотой веры Евангельской и с единой, если даст Господь, силой чувства христианского. Да будет ведомо, что и мы во время нашего пребывания с вами, не желали бы казаться знающими что-либо, кроме Иисуса Христа, и Сего распята. Иисус и Крест Его - се наша мудрость! Изображение Его пред вами в том самом виде, как Он представлен у святых пророков и Апостолов - вот наше красноречие! Большего мы не знаем и не обещаем; лучшего - не можем и не хотим. И если бы когда-либо уклонились мы от сего святого правила и обета и предались суетному желанию блистать пред вами мудростью человеческой и витийством, то вместо внимания слову нашему, закройте тогда слух от него, остановите нас и напомните, что мы говорили теперь пред вами.
Пожелает ли кто узнать причину, почему мы не хотим возводить с собою на церковную кафедру мудрости и витийства человеческого, и почитаем их здесь неуместными и даже вредными? Таковому скажем, что мы поступаем так потому же, почему поступал таким образом в свое время апостол Павел. Он избегал в деле проповеди мудрости человеческой по двум главным причинам: во-первых, потому, чтобы премудростью слова не упразднить силы Креста Христова: не в премудрости слова, да не испразднится Крест Христов; а, во-вторых, потому, чтобы вера учеников его основывалась не на мудрости человеческой, а на силе Божией: да вера ваша не в мудрости человеческой, а в силе Божией будет. Две причины, из которых каждая такова, что одна могла быть совершенно достаточной. Ибо если Крест Христов упраздняется от мудрости земной, то кто будет столько неразумен, чтобы тотчас не отвергнуть этой мудрости, яко враждебной Кресту Христову? Равным образом, если от нас зависит, на чем утвердить веру нашу - на премудрости ли человеческой или на силе Божией, то опять можно ли сомневаться хотя минуту, чтобы не предпочесть последнего основания первому?
После этого, для оправдания пред вами будущего образа проповеди нашей, остается только вникнуть в эти причины и показать, что они столь же сильны и по отношению к нам с вами, сколько были важны для святого Павла и коринфских учеников его; и мы уверены, что вы не откажете нам для сего в нескольких минутах вашего внимания.
Итак, Крест Христов и премудрость слова, по учению Апостола, не совместимы между собой в деле проповеди христианской: не в премудрости слова, да не испразднится Крест Христов (1 Кор. 1; 17). Несовместимость сия не вдруг, однако же видна для всякого. На первый взгляд, может показаться даже, что премудрость слова, если не составляет необходимости, то весьма полезна для Креста Христова, дабы приблизить его к нашему понятию и соделать благоприятнее для ума и сердца. Но при надлежащем углублении в дело скоро оказывается, что мнимая услуга сия от мудрости и витийства для Креста Христова более вредит, нежели приносит пользы. Ибо что делают они в таком случае для достижения своей цели? Делают именно то самое, чрез что Крест Христов теряет - для мудрствующих - свою живоносную силу.