Страница 111 из 169
Горы и долы южной Тавриды, при самой удобной почве к изращению всех прозябаний благодатного юга, по удаленности от прочих населенных частей империи продолжают оставаться в их первоначальном диком виде. [Но] приходит почивший областеначальник, пленяется их пустынной красотой, провидит, что можно извлечь на пользу общую из такой богатой природы, и немедленно сам становится, можно сказать, первым делателем в этом будущем вертограде всероссийском. Пример его увлекает за собою других любителей природы и общественной промышленности, с которыми он делится всеми своими средствам; и в небольшое число лет прежняя пустыня начинает цвести, яко крин, и те, которые прежде вдали от пределов Отечества должны были искать цельбоносных волн морских, южной теплоты и прекрасной природы, получают удобность находить все это, так сказать, у себя самих дома!
По обширным брегам моря Меотийского (Азовского) надлежало стоять всюду и непрестанно на страже против ужасного врага - заразы восточной. Является со своим орлиным взглядом почивший областеначальник и тотчас усматривает возможность устранить эту опасность единожды и навсегда. Какими-нибудь особенными многосложными средствами? Нет, через одно простое закрытие устьев этого моря на краткий срок для каждого из приходящих плавателей иноземных. Вследствие этого он достигает своего места несколькими днями позже, но зато всюду является чистым от всякого подозрения в опасности и появлением своим уже не производит ничего, кроме удовольствия и радости. А между тем, на пустынных брегах того же моря как бы из земли выходит новый город (Новороссийск) с пристанью, который, оживляемый особенным вниманием и любовью своего основателя, вскоре оживляет собою всю дотоле мертвую окрестность, привлекая плавателей из всех частей света. _
С поверхности лица земли нашей почивший идет вглубь и, не смущаясь нисколько названием пустынь скифских, допрашивает самую природу вод и степей наших. И что же? Воды, даже в самом презренном их виде, оказываются способными к исцелению таких недугов, с которыми напрасно боролось искусство врачебное; земля открывает в недрах своих множество таких веществ, которые при всей невзрачности своей превосходят самые дорогие ископаемые тем, что могут служить к обеспечению целых поколений в самых первых потребностях жизни.
Для многих новых предприятий, особенно по разным частям хозяйства, недостает туземных делателей; почивший не медлит призвать их отовсюду, употребляя для того даже собственные средства. И в числе призванных на время многие, будучи обласканы, успокоены и привязаны к новой стране самыми успехами своими, остаются у нас навсегда, усвояя новому Отечеству и свои знания, и свой пример, и свое достояние.
Одесса, как средоточие деятельности правительственной, как местопребывание областеправителя, - хотя он, можно сказать, был всегда и везде, где нужно, - служит предметом особенных его попечений и, лелеемая как дитя, растет видимо пред всеми другими градами - не нашего только края, распространяется и благоукрашается так, что в продолжение его управления успевает принять вид южной столицы России, куда со всех краев стекаются одни для восстановления своего здоровья, другие - для воспитания детей, иные - по надежде скорого прибытка, многие - для приятного препровождения времени.
Была среди мирных занятий и эпоха шума военного, когда давний сосед и недруг наш принудил нас, в наказание его неправд, прейти Дунай, а потом -Балканы. Почивший вполне показал при этом случае, что меч военачальника нисколько не потерял в руках его остроты своей, находясь в ножнах со времен Краона. Упорная Варна растворяет врата свои и падает не иначе, как пред военной хоругвью Воронцова. Победоносная рать наша во дни оскудения жизненных потребностей ни из чьих рук не получает столько пособий, как из рук правителя Новороссийского края.
Долговременный мир, наступивший за этой упорной бранью, открыл еще большее поприще для гражданской деятельности почившего; и она была так разнообразна и благотворна, что имя его, можно сказать, слилось с именем управляемой им области, так что кто говорил о Новороссии, тот невольно вспоминал о Воронцове, и при имени Воронцова представлялся весь Новороссийский край. Каково же было для обоих, когда услышалось, что знаменитый областеначальник внезапно творяшеся далечайше ити (Лк. 24; 28)! Тогда и старые и юные, в этом граде особенно, готовы были возопить к нему гласом учеников еммаусских: облязи с нама, яко к вечеру есть, и приклонился есть день (Лк. 24; 29)!
Да, братие мои, день жизни почившего в Бозе князя видимо уже и тогда начал преклоняться к своему западу; но не преклонялась, нисколько не ослабевала его любовь к Отечеству, его преданность монарху, его усердие к исполнению воли царевой и для блага Отечества, - он всегда готов был на то, чтобы сень степеней, имиже сниде солнце (Ис. 38; 8) его жизни, возвратилась вспять, -как это было некогда во уверение Езекии, - дабы снова понести всю тяготу и весь зной труда целодневного.
Неукротимый Кавказ потребовал нового против себя военачальника, - монарх требует от правителя Новороссии новой жертвы - принять на рамена свои этот великий подвиг. И Воронцов, забыв преклонность своих лет, оставив столь любимое и блистательно проходимое им столько времени поприще, идет, куда призывает его глас монарха, идет, облеченный новым высоким званием наместника царского и сопутствуемый благожеланиями и надеждами целой России.
Как должно было забиться сердце [почти] семидесятилетнего воина, когда взору его открылись опять те горы и дебри, среди которых за полвека назад начал он изучать страшную, но необходимую науку брани! Здесь он должен был, так сказать, дать отчет в уроках пред первоначальным учителем своим -Кавказом; и дал его так, что седовласый учитель не мог не остаться довольным своим также убеленным от времени учеником! В самом деле, над почившим в это время как будто повторилось в исполнении оное вдохновительное обетование пророка: обновится яко орля юность твоя (Пс. 102; 5)!
После необходимых предварительных обозрений немедленно приняты все меры, чтобы врагу предерзкому и надменному не дать ступить ни шага далее. А дабы надолго отнять у него и дух надежды, вскоре [было] проникнуто с оружием в руках до самых последних его убежищ, то есть до самых неприступных ущелий и вертепов. Свидетель тому, кроме других неприступных мест, Дарго. Вы знаете, как громко раздалось падение его и по всему Кавказу, и по всей России; громко - и по причине поражения врага, считавшего себя недосягаемым, и по той крайней опасности, которой, наряду с последним воином, подвергал себя в эту брань сам военачальник.
Где была отверста дверь для татя, там находит он твердыни, его поражающие. Таким образом, в немногие годы образуется целая новая система действий военных, состоящая в том, чтобы держать врага в замкнутом кругу, который, постоянно делаясь уже, должен, наконец, сомкнуться над главой его, и таким образом отнять у него возможность не только к нападению на нас, но и к самому существованию.
Столь упорная брань и непрерывные подвиги военные не препятствуют, между тем, для почившего к разнообразным трудам на поприще управления гражданского. И за Кавказом, как у нас, города и села возникают вновь, или принимают лучший вид; всем частям края дается новое очертание и разумный облик; взаимные отношения племен и сословий выводятся из неблаготворной темноты и вредной неопределенности; расширяются и углаждаются пути для торговли и промышленности; отнимаются преграды к развитию народного духа и богатства с указанием для того местных источников; полагается прочное начало к усвоению самой земле новых полезных произрастаний и к извлечению из недр ее разных сокровищ, в ней безплодно лежавших.
Кроме вещественного усовершенствования всего края, дается благотворное движение уму и способностям.
Кавказская природа с ее отличительными свойствами [была] подвергнута во всех видах постоянному наблюдению; нравы и характер жителей, места, почему-либо особенно примечательные, описываются; древние предания и события извлекаются из забвения; туземные святыни восстанавливаются; родные краю языки и наречья оживают новой жизнью. Нет более средостения между обитателями по ту и по сю сторону Кавказа, и благодарные сыны Иверии, видя столько знаков отеческой заботливости о судьбе их, спешат от сердца соединиться с коренными чадами великого Отечества в едином и том же духе любви и преданности к монархам.