Страница 141 из 169
28. Слово перед совершением покаянного молебствия по случаю слышанной на северо-востоке от Одессы морской канонады
Слышны ли были вчера вам громы на море, на северо-востоке? Поелику теперь не лето, а осень, то это должны быть громы не Божий, а человеческие. Значит, враг, стоявший перед нами столько дней праздным, нашел наконец сродное себе занятие где-либо при устьях Днепровских, и начал показывать адское искусство свое в разрушении. Снова, следовательно, начала проливаться и драгоценная кровь соотечественников наших, хотя мы и не знаем доселе, где именно. Судя по силе и ожесточению наших врагов, а с другой стороны, по мужеству и самоотвержению наших защитников, не можем сомневаться, что это борьба упорная и кровавая: враг покажет все свое искусство и ярость, а наши собратия - всю твердость и бесстрашие людей русских.
Будем ли, после сего, праздными слушателями сих страшных ударов громовых? Мы, кои по опыту вполне знаем, что значит быть под ними? Нет! Когда братия наши подъемлют теперь непрестанно десницу и шуйцу свою на отражение врагов, и нам не следует опускать рук своих долу, а также поднимать их, как можно чаще, на помощь сражающимся.
"Как это может быть?" - подумает кто-либо. Так же, возлюбленный, как делал это некогда великий Моисей в пустыне Синайской, когда водимый им народ Израильский принужден был сражаться с Амаликом. Моисей не участвовал лично в сем сражении; находился даже в некотором отдалении от сражающихся, но духом своим был близок к ним, принимал полное и живое участие в сражении, и так умел, несмотря на отдаление, воздевать за народ свой руки свои к Богу на молитву, что весь успех и неуспех сражения направлялись не по оружию и мужеству сражающихся, а по состоянию рук Моисеевых. «И быстъ», - сказует Священная История, - «егда воздвизаше Моисей руце, одолеваше Израиль: егда же опускаше руце, одолеваше Амалик» (Исх. 17; 11).
Послушайте еще, что случилось в эти, очевидно крайне опасные для народа Израильского, минуты! По слабости природы телесной Моисей не мог в продолжение целого дня держать рук своих подъятыми горе и, по необходимости, опускал их, по временам, для отдыха вниз; и что же? «Егда опускаше» Моисей «руце», Амалик «одолеваше». Что тут было делать? Обыкновенные, подобные нам люди смотрели бы на это и не знали, за что взяться и как помочь ослабеванию рук Моисеевых. Но при нем находились тогда такие сотрудники, как Аарон и Ор, - люди, исполненные веры и духа Божия. Что же делают они и к чему прибегают? Внемлите. Когда Моисеевы руки «тяжки беша», и не могли потому быть подъятыми, а необходимо опускались долу, в это время они, «вземше камень, подложиша ему, и седяше на нем. Кроме того: Аарон... и Ор поддержаста руце ему, един отсюду, а другий оттуду: и быша Моисеовируцеукреплены до захождения солнца». Что же из сего? «И преодоле Иисус» (предводивший Израилем) «Амалика» (Исх. 17; 12-13). Вся сила и вся крепость Израиля как будто заключена была в одних сих руках, и зависела от их (молитвенного) подъятия горе, или от их опущения, по слабости природы телесной, долу.
Когда читаешь или слышишь о подобных событиях, то невольно приходишь к мысли, что все это было в другом каком-либо мире, а не в нашем! Между тем, это было, братия, у нас, на этой же бедной земле, на коей живем мы, только в другие времена и при других нравах человеческих, при другой силе веры и упования на Бога.
Наши слабые и нечистые руки, конечно, не похожи на руки Моисеевы, и мы не в состоянии воздвигать их так чудотворно, как это мог делать великий вождь народа Божия. Но с другой стороны, мы изменили бы достоинству Нового благодатного Завета и всем обетованиям Евангельским, если бы не признали и не утвердили за истину, что в воздеянии рук на молитву у христиан истинных заключается и теперь великая сила и великое действие. «Вся, елика аще воспросите в молитве верующе», - говорит Сам Спаситель, - «приимете» (Мф. 21; 22). Человек может сказать это и не исполнить, а Он?.. Скорее прейдет небо и земля, нежели останется без действия из Его слов хотя едина йота.
После сего, оставив всякое недоумение, станем, возлюбленные, прилежно на молитву; станем здесь и в домах наших, и будем просить сражающимся теперь братиям нашим помощи и силы от Господа. Если молитвы наши будут одушевляться живою верою в ходатайство за нас Спасителя нашего и искреннею любовью к братиям нашим, то, будьте уверены, прошения наши не останутся без действия, и подвизающиеся теперь за Отечество почувствуют на себе, что где-то и кто-то воздвигает молитвенно за них руце ко Господу... Аминь.
29. Слово перед благодарственным молебствием о сдаче войскам нашим крепости Карса
Немало ждали мы, но, благодарение Богу, дождались наконец радости! Грозная твердыня Азиатской Турции, стоившая нам столько труда, огорчений и даже крови, а в будущем, по причине наступающей зимы, угрожавшая новыми и продолжительными затруднениями и потерями, - эта твердыня пала, наконец, перед мужеством войск наших! Я говорю - перед мужеством, ибо хотя ближайшею причиною падения были голод и недостатки, но это самое внутреннее бедствие осажденных, принудившее их положить оружие перед нами, произошло не от другого чего, как от крайнего стеснения падшей твердыни мужеством нашего воинства и искусством наших военачальников. Если б была какая-либо возможность врагу стать противу рати нашей, то сей же самый голод побудил бы его решиться выйти из своей засады и отразить нас, чем он спас бы не только город, но и себя от голодной смерти, или от плена. Но, видно, это - как сознаются теперь сами пленные - было невозможно для них; и вот, несмотря на их прежнюю гордость и многочисленность, они предпочли плен и неволю всякому сражению с нами. Как не назвать этого победою, и победою великою?.. Теперь, в этой части света, мы можем быть спокойны не только за настоящее, но и за будущее. И, во-первых, падение такого великана, как нынешний Каре, отзовется громко по самым отдаленным углам Азии, во славу имени русского и к унижению гордости врагов наших.
За сим, весть о падении такой твердыни, на которую столько полагалось ими надежды, отнимет дух у других, не столь крепких мест, и приготовит каждое из них к тому, чтобы не спорить с нами долго.
Устремившись с оттоманскими полчищами в нашу благословенную Колхиду, он думал и надеялся сим самым отвлечь нас, для ее защиты, от Карса, но увяз в собственных сетях своих; ибо наша Грузия устояла сама собою, а не подкрепленный им Каре не устоял и пал пред нами. Новый успех наш наконец неминуемо должен лечь тяжестью своею на весах врагов наших и дать им уразуметь, что у Орла Всероссийского не напрасно две, а не одна глава, и потому он, действуя против них одною из своих глав здесь, в Европе, другою, в то же время, может с не меньшею силою действовать и поражать их в Азии.
С намерением распространяюсь перед вами о последствиях новой победы, ибо Каре весьма отдален от нас и находится за морем; посему многие могут не знать, что такое эта крепость и много ли значит ее падение; а мне желательно, чтобы вы все были обрадованы, после стольких недавних страхов, этим успехом нашего оружия.
Успех наш посему над Карсом есть успех не только над Турцией, но и над Англией, которая там владычествовала.
Усомнюсь ли высказать в заключение еще одну мысль, которая возбудилась в уме сей же час? Настоящею победою над Карсом, по всей вероятности, заключится круг военных действий нынешнего года; и весть о ней приспела к нам около тех именно дней, когда солнце возвращается с зимы на лето. Не признак ли это, что отселе в судьбе настоящей брани произойдет целый ряд перемен к унижению гордыни врагов наших, столь неправедно восставших на нас в бесчестном содружестве с мусульманами? Помолимся о сем от всей души и сердца, да не напрасно будет пролито храбрыми воинами нашими столько крови в защиту имени христианского! А ко всему этому, последуя примеру Святой Церкви, приложим молитву ко Господу и о том, чтобы Он умягчил сердца самых противников наших и расположил их к чувству беспристрастия и справедливости, так чтобы плодом настоящей победы нашей было ускорение вожделенного мира, а не ожесточение брани. Ибо если сражаются для того, чтобы побеждать, то побеждают не для чего другого, как для того, чтобы не иметь нужды продолжать войну. Аминь.