Страница 16 из 169
Умеренно, если угодно так назвать, исполнение обетования; но зато, смотрите, как благоразумно и великодушно распределено это исполнение!
С грешниками и миролюбцами в этом отношении бывает нередко совершенно противное: отец живет в чертогах и не знает счета своим сокровищам; а сын, подобно Евангельскому расточителю отеческого наследия, принужден бывает иногда желать насытиться отрожец, яже ядят свиния.
Если, по примеру Давида, посмотрим на жизнь человеческую и собственными очами, то немного нужно труда и усилий, чтобы приметить и вокруг себя то же самое, что видел в свое время святой Давид. Люди, ищущие прежде всего Царствия Божия, не часто достигают верха земного благоденствия, и это может быть вследствие того же тайного распоряжения Промысла, щадящего их от искушений и соблазнов, с которыми всегда сопряжен бывает избыток земного счастья. Но, вместе с тем, несомненна истина, что люди богобоязненные и добродетельные обыкновенно живут в мире и довольстве; гораздо менее, нежели миролюбцы, терпят от коловратности обстоятельств; более других уцелевают среди общественных бедствий и превращений; служат нередко опорой и прибежищем для самых временщиков во время их падения и нищеты. Присмотритесь внимательнее, и вы увидите эту истину, во всякое время и во всех местах исполняющейся над тем, кто искренно верует обетованию Евангельскому. Миролюбцы, напротив, хотя восходят нередко слишком высоко, но нет ничего обыкновеннее, как их падения с той высоты. Мнимое счастье (истинно счастливым грешник никогда не бывает), восхищенное неправдами и лукавством, никогда не продолжается в домах грешников и проходит как весенняя вода, оставляя по себе одни голые пески и разрушение.
Утверждая это, мы не опускаем из виду некоторых особенных случаев, когда люди самые добродетельные едва не всю жизнь бывают как бы обречены на потери и страдания. Но особенные случаи сии составляют не правило, а исключение и вместе тайну Промысла, которого судьбы для нашего ограниченного ума суть бездна многа, и которого пути отстоят от путей наших, как небо от земли. Случаи эти нисколько не удивительны, впрочем, уже потому, что праведники сами не ищут на земле наград, а нередко, по примеру Давида, просят себе, яко милости от Бога, быть искушенными седмерицею, дабы, прейдя от земного странствия в Отечество, явиться там во всей чистоте и благолепии. А с другой стороны, люди, ищущие всего на земле, разве всегда достигают счастья земного? Не большая ли часть миролюбцев, проведя всю жизнь в искании этого счастья, истощив на это все силы и способности, и, что всего хуже, потеряв для того добродетель и совесть, под конец жизни должны бывают с горестью сказать: обнощъ всю, то есть в продолжение всей жизни, труждшеся ничесожеяхом (Лк. 5; 5)!
После всего этого, как сами видите, братие мои, самое желание земного благоденствия должно располагать нас к исканию прежде всего Царствия Божия, то есть к благочестию и правде, поскольку с этим Царством прилагается (человеку -ред.), по распоряжению Промысла, и все прочее, необходимое для безбедного жития на земле. Возьмем же из этого урок для жизни и действий наших; перестанем гоняться безумно за благами мира и поставлять их главной целью нашей деятельности; посвятим способности и труды свои Господу и Его Царствию. Таким образом, приобретая для себя небо и вечность, мы вместе с тем восприимем в награду за это от Него же все, что нужно для нас из земного и временного. Аминь.
Слово при первом посещении города Изюма, сказанное 20 августа 1843 г.
Любопытствуя о судьбе града вашего, я пожелал, между прочим, узнать и о том, что служит для него, по обычаю градов отечественных, отличительным символом гражданским, и узнал, что этот символ составляют три ветви виноградных. Прекрасный символ! Ибо виноград вообще есть знак плодоносия, мира и радости. Возлюбленный некогда Богом народ израильский всегда в Писании сравнивается с виноградом. Сам Спаситель уподобляет Себя лозе виноградной: Аз есмъ лоза, -говорил Он Апостолам, - вы (же) рож-дие: (и) иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног (Ин. 15; 5).
Этот, а не другой символ избран в отличие вашего града, конечно, потому, что с ваших пределов начинается земля, способная к возращению винограда, и что им, как показывает самое название города, обиловали некогда здешние окрестности. Ныне нет этого: деятельность жителей здешнего края давно обратилась к другим видам промышленности. Но отличительный символ ваш не потерял чрез то своего значения, а скорее приобрел его в новом и лучшем смысле: ибо кроме винограда чувственного, есть виноград духовный, который может расти на всякой земле, во всех климатах, во всякое время года. Этот духовный виноград - суть добродетели христианские. Лишиться этого святого винограда кому бы и где бы то ни было - вот истинное лишение и потеря невознаградимая! Но это зависит от нас самих; и если бывает, то по собственной вине.
Да произрастают же у вас всегда, да приносят плод, да питают души и сердца ваши три лозы виноградных - от трех Лиц Пресвятой Троицы, во имя Коей они, без сомнения, и избраны в символ града вашего!
Первая ветвь - от Бога Отца - вера правая и живая! - Она насаждена в душе человека при самом сотворении его в раю сладости. Змий-искуситель ужасно повредил ее, наведя на ум праматери нашей пагубное сомнение в заповеди и благости Творца, но Небесный Делатель не оставил Своего насаждения.
К тому, что от сей лозы осталось живым в душе человека, тотчас привил снова небесный росток веры посредством обетования о будущем Искупителе. С тех пор животворная лоза эта растет в роде человеческом: всемирный потоп омыл ее от пыли и насекомых, закон Моисеев оградил ее от позобания зверями ди-вими (дикими -ред.), пророки являлись для ее очищения и отребления, Сын Божий напоил ее Своею Кровию, Дух Святый оросил Своею благодатью, Апостолы увязали ее правилами и законоположениями, преемники их - пастыри Церкви, приставлены блюсти и хранить ее до скончания века. Лоза сия - от Бога Отца, ибо святая вера живет в области всемогущества; а Он, как исповедуем в Символе веры, есть Вседержитель, Творец видимых и невидимых.
Желаете знать, каких должно ожидать плодов от этой дивной лозы? -Знамения же веровавшим, - говорит Сам Сын Небесного Вертоградаря, -сия последуют: именем Моим бесы ижденут: языки возглаголют новы: змия возмут: аще и что смертно испиют, не вредит их: на недужныя руки возложат, издрави будут (Мк. 16; 17-18).Аще имате веру, - говорит Он в другом месте, — яко зерно горушно, речете горе сей: прейди... и верзися в море... будет (Мф. 17; 21. Мк. 11; 23). Вот что может производить вера истинная! И все это производила она в тех, которые проникнуты были ею, которые не мыслили токмо, но и жили по сей вере, ибо где вера, там и всемогущество.
Желать ли вам плодов этих? Могий вместити, да вместит! А вместивший, более или менее, да блюдет свято приятое! Ибо сокровище чрезвычайно важно и может возрастать до безконечности, так как верующему, по слову Спасителя, вся возможна суть, а сосуд естества нашего, как бы мы ни укрепляли его, всегда скуделен и ломок.
Есть другие плоды от драгоценной лозы - веры, не столь редкие и дивные, но тем более необходимые для всякого, без которых сама вера есть растение неплодное и напрасно, так сказать, занимающее землю. Это те плоды, на которые указывает святой апостол Иаков. Вера бо чиста и нескверна пред Богом и Отцем, — пишет он, -сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их, (и) нескверна себе блюсти от мира (Иак. 1; 27). То есть необходимый плод истинной веры, по Апостолу, состоит в непорочности нравов и жизни и в человеколюбии к своим ближним.
Одна вера может произвести этот прекрасный плод, ибо одна вера может вознести человека над всеми соблазнами мира, над всеми слабостями плоти; одна она может расположить самолюбивое сердце наше к тому, чтобы во всяком человеке видеть брата во Христе и употреблять все силы и средства свои на помощь ему. В ком убо есть сей святой плод веры, того вера истинная и живая; а в ком нет его, кто провождает жизнь во грехах и нечистоте, кто жестокосерд к своим ближним, тот сколько бы ни говорил о своей вере и как бы ни показывал себя верующим, в том нет истинной веры, а только один ее призрак.
Такая безплодная лоза будет, наконец, извергнута из вертограда Христова и предана на сожжение.