Слова, беседы, речи

Вторая ветвь виноградная - от Бога Сына - упование жизни вечной, надежда христианская!

Лоза сия насаждена на Голгофе, у подножия Креста Христова, полита Кровию Единородного Сына Божия. Ибо Кто упование наше? - Христос, -ответствует Апостол. Без Искупителя нет прощения, без Посредника нет мира, без Ходатая и Испоручника нет упования.

В самом деле, какое может быть упование у грешника, каковы все мы? -Грешник по необходимости должен страшиться казни, ибо он - преступник воли Божией, а Бог и Творец его правосуден. Грешник по необходимости должен трепетать смерти, ибо за пределами времени - вечность, а вечность нелицеприятна и мздовоздаятельна.

Но является Ходатай Бога и человеков - Богочеловек Иисус, и все изменяет вид. Место страха и отчаяния заступает надежда и дерзновение. Облеченный заслугами Искупителя грешник с упованием взирает на самое правосудие Божие, ибо гнев Его истощен на Кресте, долг закону и правде уплачен сполна на Голгофе. Одушевленный силой Победителя ада и смерти, грешник со дерзновением вступает во врата самой смерти. Аще бо и пойду, -восклицает он с Давидом, - посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты, Всемогущий, со мною еси (Пс. 22; 4).

Таков корень и таковы плоды упования христианского! Корень - Христос, Искупитель наш; плоды - чаяние жизни вечной и презрение скорбей и лишений жизни временной. О, питайте, братие мои, возращайте и блюдите сию животворную лозу упования. Для этого размышляйте чаще о том, что соделано за нас и для нас возлюбленным Спасителем нашим, и что было бы с нами без Него, переноситесь чаще мыслью в будущее, к благам вечным, которые ожидают за гробом тех, иже подвизались здесь яко доблии воини Христовы; представляйте себе чаще тот великий и славный день, в который Господь приидет воздати комуждо из нас по делом его.

В ком есть истинное упование, для того размышление об этих предметах - паче меда и сота; но в то же время жизнь по упованию - паче злата и сребра. Взирая постоянно в будущее, он не прельщается ничем настоящим; благодушно проходит искушения и скорби, ибо знает, что они служат залогом вечной славы; с радостью приносит, где нужно, жертвы, ибо уверен, что там, на небе, ничто не будет забыто, за все воздастся с лихвою; не страшится самой смерти и всегда готов встретить ее, ибо видит во гробе дверь к возврату в дом отеческий, - и над всем этим постоянно блюдет себя от скверн мирских или измывает их в себе слезами покаяния, ибо иначе он посрамил бы упование свое и потерял бы все дерзновение, яко не соблюдший верности.

Тако, братие мои, тецыте в уповании и вы, да постигнете и насладитесь некогда вполне тем, что теперь только изредка дает нам предвкушать себя в минуту святых восторгов душевных.

Третья ветвь виноградная - от Бога Духа Святаго - любовь чистая и святая! - О, как многоплодна Божественная лоза сия! Где любовь, там все добродетели, все совершенства. Любы, - говорит Апостол, - не завидит, не превозносится... не радуется о неправде... не мыслит зла... всему веру емлет, вся уповает, вся терпит. Любы николиже отпадает (1 Кор. 13; 4, 6-8). Где любовь - там взаимная помощь и услуга; там высший служит низшему, там нет рабов, все братия о Христе. Любовь самый ад могла бы сделать раем, если бы только ад мог вместить ее в себе.

Стремитесь, братие мои, к этой пренебесной добродетели.

Такая любовь изливается в сердца наши точию свыше, от Духа Святаго. И Он всегда готов излить ее, ибо для того и сошел с неба в виде огненных языков, чтобы воспламенять ею нас, хладных. И воспламенить, коль скоро мы представим Ему для этого сердца свои упраздненными от нечистой привязанности к миру и его суетным благам и удовольствиям.

Посему, кто хочет быть сосудом любви Божественной, тот должен, во-первых, упразднить сердце свое от пристрастий плотских, а, во-вторых, как можно чаще обращаться с молитвой к Духу-Утешителю, да приидет к нему и да приведет с собою в сердце любовь чистую и святую.

Стремясь к сему, тем паче блюдитесь, братие мои, от всякой ненависти, вражды, злобы и мщения. Как всякая истинная любовь от Духа Божия, так вражда и злоба всегда есть от духа злобы. Где ненависть - там ад.

Вот к каким размышлениям привел нас символ града вашего! Вот что пробудили в памяти нашей три ветви ваши! Явно, число их избрано во образ Святой Троицы. Потому мы не думаем, чтобы размышлением своим уклонились от намерения тех, которые избрали их в отличительный признак сего града. Да будет же отличием его вера, надежда и любовь христианская!

Да растут они, да цветут между вами, да приносят плод и да питают им души и сердца ваши в жизнь вечную! А мы, как приставники, посланные от Небесного Вертоградаря, будем по временам посещать вас, осматривать рост и плод, поливать растущее, ограждать и подкреплять плодоносящее, и отреблять, по слову Спасителя, бесплодное. Аминь.

Слово при первом посещении города Чугуева, сказанное в соборной Покровской церкви 27 августа 1843 г.

Давно хотелось нам побеседовать с вами, христолюбивые воины, с этого священного места; хотелось уже потому, что вы принадлежите к духовной пастве Харьковской, а мы еще ни разу не имели случая возвестить вам слова спасения, между тем как звание ваше, будучи отлично во многом от всех прочих званий, имеет потому нужду в особенном наставлении. Но кроме этого, нам хотелось вступить в беседу с вами и потому, что мы давно одолжены вам немалой благодарностью, и до сих пор ничем не выразили ее перед вами. Желаете знать, чем мы обязаны вам? Тем, братие мои (спешу назвать вас тем, чем вы всегда для нас во Христе Иисусе), что во время собеседований наших с паствой по разным местам, вы постоянно служили для нас вместо живого примера и доказательства на самые важные истины нравственности христианской. По долгу звания пастырского не раз доводилось нам говорить пред своими слушателями о самоотвержении христианском, внушать и доказывать, что христианин, по заповеди Спасителя, должен быть готов в случае нужды оставить для своего спасения все: имение, дом, жену, детей, самую жизнь. В этом самоотвержении состоит сущность деятельного христианства и жизни благочестивой. Но где взять для него примеров? Обращаться за этим ко временам древним, воспоминать мучеников, исповедников, святых отшельников пустынь и пещер?

В примере их, действительно, нашлось бы самоотвержение христианское, осуществленное во всей полноте; но при этом многие из слушателей наших могли бы подумать, вопреки нашему слову, что тогда были другие, лучшие времена, свет веры сильнее, любовь христианская живее и чище, самые дары благодати обильнее и явственнее; другие, с видом еще большего права, начали бы отклонять от себя это пример, говоря, что то были люди избранные, святые, пред которыми нашей немощи свойственнее благоговеть и преклоняться, нежели подражать их величию и подвигам.

Что же мы делали в таком случае? Оставляя, большей частью, времена древние, мы обращались за примером к вам. Посмотрите, говорили мы своим слушателям, на воинов наших, не на избранных, а на всех и каждого.

Если же, продолжали мы, воины делают все это по гласу и велению своих начальников, которые как бы ни были мудры, всегда, яко человеки, могут подлежать ошибкам и погрешностям, то что удивительного, если все мы будем готовы сделать то же по гласу не человека, нам подобострастного, а Спасителя нашего, Который Сам за всех нас положил живот Свой на Крест, - сделать не по усердию к чуждой пользе или славе, а ради искупления собственных душ наших, имея за это в виду награду благ вечных? - Так говорили мы своим слушателям; так пользовались вашим примером, вашим самоотвержением; и, благодарение Господу, не раз видели с утешением, что слова наши и ваш пример не оставались без действия, производя в слушателях уверенность, что заповеди Евангелия, самые по видимому строгие и тяжкие, не суть заповеди неисполнимые.

Как же нам после того не быть к вам признательными и не желать побеседовать с вами? не сказать вам, по крайней мере то, о чем мы сейчас говорили пред вами?

Для чего сказать? - и для утешения и для назидания вашего.

И во-первых, для утешения.

Да будет же известно всем и каждому из вас, что подобная мысль есть самая неосновательная.