Страница 58 из 169
И сказать ли неприятную для некоторых истину? Надобно благодарить Промысл, что он не попустил обществам человеческим, равно как и, в частности, людям, достигать в настоящем состоянии на земле полного совершенства! И теперь, когда различные бедствия и недостатки земной жизни непрестанно пробуждают в нашей душе тоску о первобытном совершенстве, нами потерянном, и о Небесном Отечестве, нас ожидающем, и теперь мало помнят это будущее Отечество, где живет одна правда; а тогда, прилепившись к земле, никто бы не захотел о нем и думать.
Из сказанного нимало не следует, чтобы кому-либо позволено было оставаться совершенно праздным зрителем недостатков (если они есть) жизни общественной, якобы неизбежных и потому неприкосновенных. Напротив, здесь-то и место истинному усердию. Законы не могут обнять всех частных нужд и случаев, которые бесчисленны: [так] покрой неподходящее под сень закона твоей любовью к человечеству! Правосудие земное не в состоянии поражать прямо всех возможных злоупотреблений: стань против них с твердостью там, где можешь; делай без повеления то, что желал бы видеть предписанным в законе; будь, если возможно, лучше закона.
Но есть ли какой-либо благой поступок, который бы не был предписан уже Самим Богом в нашей совести? Можно ли пожелать лучшего законоположения, нежели какое находится в слове Божием? Следуй таким руководителям и никогда не найдешь причин к раскаянию. То преобразование, которое почитаешь нужным для всех, начни с себя самого; внеси устройство в круг твоих подчиненных, покажи в своей жизни пример тех совершенств, которые ты желал бы видеть в жизни общественной. И один такой пример не может остаться без действия, тем паче если их много. А что было бы, если бы все самоназванные преобразователи обществ пошли таким путем самоисправления? Сколько преступлений и ужасов было бы избегнуто! Сколько беспорядков и зла истреблено неприметным образом! Сколько добра произведено в тишине и мире! И слезы обольщенных, которые теперь льются пред Богом отмщений, были бы тогда слезами искренней благодарности.
Могут быть, конечно, и такие недостатки в устройстве обществ человеческих, которые не в состоянии победить вся ревность частных людей. Но для того-то и существует верховная власть, в руках которой сосредоточены силы и средства укреплять слабое, возращать юное, исцелять немощное, искоренять, насаждать и отреблять. Нам ли жаловаться на недостаток этих средств или на неупотребление их? Если бы и все народы усомнились в благотворной деятельности властей предержащих, то Россия - не может. Ее величие есть истое дело ее самодержцев. Кто простер пределы земли отечественной до последних пределов вселенной, заставил нехристианскую Азию преклониться пред знамением Креста и недавно еще освободил всю Европу от тяжкого ига?** - Наши самодержцы. Кто призвал к нам просвещение, возрастил вертограды наук, повелел свету ума разливаться и там, где редко является свет солнца? - Наши самодержцы. Кто проложил неизмеримые пути отечественной промышленности, облегчил движение народных избытков, открыл для трудолюбия входы и исходы во всех странах света? - Самодержцы. Кто в продолжение толиких веков изрекал для Отечества права и законы, был звучным органом народной совести и смысла, гласом Самого Бога? - Самодержцы. В других странах благое нередко зачиналось внизу и восходило к престолу; у нас оно всегда возникало на престоле и низходило долу.
Другие предваряли, мы всегда были предваряемы, и едва могли вмещать подаваемое. После такового прошедшего при нашем настоящем можно ли опасаться за будущее?
Нет, наконец, причины смущаться и той мыслью, что действия власти предержащей, сколько бы она ни была попечительна и мудра, как действия человеческие, могут, так сказать, отставать от развития сил и потребностей народных и через то самое замедлять преспеяние общества гражданского. Царь Небесный, в деснице Которого цари и царства, прежде нас видел эту опасность, и отвратил ее единожды и навсегда. Чем отвратил? Тем, что существенное преспеяние обществ человеческих подчинил не слабому произволу человеческому, а своему вседетельному и премудрому Промыслу. В самом деле, возрастание народов, равно как и человека, завися во многом от внешних обстоятельств, имеет и свой внутренний закон, действия которого никакая сила остановить не может. В обществах человеческих есть Самим Богом положенное, ничем не заглушаемое начало усовершимости (возможности усовершенствования - ред.). Это живоносное, врожденное всем начало есть стремление к истинному, которое в народах, равно как и в частных людях, перестает действовать и приносить плоды только тогда, когда они сами, в омрачении ума и буйства воли, уклоняются от главной цели бытия своего.
Вместе с развитием такого начала жизни все худшее проходит само собою, предрассудки исчезают, понятия и желания очищаются, каждый входит в свои права, горы и холмы смиряются, дебри наполняются, и целый состав общества сам собою приемлет вид стройный и благолепный. Напротив, насильственные потрясения обществ не только не ускоряют их истинного усовершенствования, хотя для того по видимому предпринимаются, но и замедляют его. Неизбежным следствием, и вместе наказанием за них, бывает раскол гражданский и взаимная ненависть. Когда одна половина граждан стремглав спешит вперед, другая, как бы по некоему закону противоположности, устремляется назад. В середине открывается бездна, которая поглощает тысячи жертв, прежде нежели наполнится. Между крайностями начинается борьба и колебание, по окончании которых, думая быть у цели, нередко находят себя от нее далее прежнего.
Нет, путь истинного гражданского преспеяния идет от престола, а не из дебрей, и приводит в храм благочестия, а не в вертепы буйства. Он продолжителен, но зато безопасен и тверд; продолжителен для жизни одного человека, непродолжителен для жизни народов. Царства возрастают веками, - и чем медленнее, тем бывают долговечнее.
Любезное Отечество! С каким радостным спокойствием от этих священных истин обращаемся к тебе, в судьбе которого они осуществлены так верно и полно! Не восхищением непщевало (думало - ред.) ты взойти на высоту всемирной славы. Когда прочие народы наслаждались уже плодами свободы и гражданственности, ты носило еще узы и было умалено. Продолжителен был ряд искушений твоих, кровавы подвиги, страшно испытание верности, но, вот, и Бог превознес тебя.
Что может совратить тебя с пути к истинному величию, если ты само не уклонишься от своей высокой цели? Продолжай же идти мирным путем законного самоусовершенствования, не уклоняясь ни на шуие, ни на десное, не предаваясь тем гибельным порывам сил, которые возвышают на годы и обессиливают на веки. Пустьшатаются языцы и людие поучаются тщетным, пусть предстают на поле брани царие земстии, и князи собираются вкупе на Господа и на Христа твоего; пусть говорят:расторгнем узы их - узы любви и благоденствия народного, и отвержем от нас иго их -иго благое и легкое. Живый на небесех - и в твоих православных храмах, а паче в твоем христолюбивом сердце, - посмеется им, и Господь поругается им, как они ругаются тобою. Он возглаголет к ним гневом Своим и яростью Своею смятет я. Тебе же не только возвратит прежние, но и даст новые языки в достояние твое, и в одержание твое концы земли. Только продолжай работать Господеви со страхом, ирадоваться пред Ним с трепетом; только приими благодушно наказание, тебе ниспосланное. Блажени вси надеющийся Нанъ (см.: Пс. 2).
Почтенные соотечественники! Нет сомнения, что каждый из нас всем сердцем участвует в этих благожеланиях Отечеству. Но всякое истинное благожелание должно выражаться в благом действовании. Повторим же пред лицем Бога правды обет, подражая примеру монарха, употреблять все силы и способности свои во благо Отечества. День священного венчания на царство должен быть днем повторения священных обетов пред Богом для царя и его народа - особенно во время, подобное настоящему. Аминь.
* Восстание польской шляхты длилось почти год, так как первоначально правительство посчитало его внутренним делом Польши и не приняло мер к защите народа и порядка. (Прим.ред.)