Страница 64 из 169
Нужно ли новое высшее побуждение для этого? Настоящее торжество наше доставляет и его, самым преемством царств временных напоминая об окончании всего временного и о имеющей наступить некогда жизни некончаемой, Царствии вечном, где уготованы награды для одной чистоты и правды.
В самом деле, если бы чему на земле надлежало быть изъятым из-под закона бренности человеческой, то, конечно, венчанным главам народа, высотой своей как бы уже касающимся неба и бессмертия. И, однако же, венцы царские гораздо долговечнее глав, ими украшаемых! Все великое и славное здесь - на время. Памятуя это, христианин, никогда не останавливай окончательно взоров и желаний своих на земле; служа Отечеству временному, не теряй из виду пристанища вечного; приемля с благоговением знаки благоволения царя земного, старайся, прежде всего, быть в любви у Владыки Небесного, стремись к почести вышняго звания (Флп. 3; 14), простирай чаяния к тем престолам и венцам (Откр. 3; 11, 21), которые уготованы уже не для малого числа избранных, а для всех любящих Господа. Здесь для всех - великих и малых - место труда и заслуг; а покой - там, полная награда - там, жизнь и блаженство - там.
Чувство это тем естественнее для нас ныне, что благочестивейший государь наш сам живо проникнут им; и без сомнения, когда мы от его царства мыслью восходим к Царствию Божию, он сам в сердце своем совершает теперь духовное восхождение к Престолу Царя царей и наравне с народом своим молит Господа, чтобы Он, украсив его венцом славы земной, сподобил и в вечной славе Его со святыми царствовати.
Таковы чувства, возбуждающиеся в сердце при настоящем торжестве нашем!
Подъемля при этом очи горе - к Престолу Божию, - мы слышим оттоле урок смирения и благодарности; смирения - во внезапном лишении нас прежнего венценосца, благодарности - в даровании нам вскоре нового, по сердцу Своему и нашему. Обращая взор к священному лицу помазанника Божия, мы исполняемся чувством уважения и любви; уважения - яко к богоизбранному; любви - яко к боголюбезному. Останавливая внимание на судьбе Отечества при вере в Промысл Божий, ощущаем твердое успокоение касательно будущего.
Приникая к самим себе, слышим внутри себя побуждение сохранять для блага Отечества верность Царю Небесному и царю земному, быть деятельными членами общества.
Наконец, восходя мыслью от торжеств царства временного к славе блаженства вечного, убеждаемся, что всем - и царям и подданным - должно жить на земле для неба.
Сему поучает нас настоящее торжество наше! Аминь.
* Речь идет о кратковременном замешательстве в порядке престолонаследия после смерти Александра I, чем и воспользовались декабристы. Еще в 1823 г.Александр I, будучи бездетным (его дети умерли в детстве), подписал акт. Им в качестве преемника на престоле был назначен брат - Николай Павлович, который, однако, не знал об этом решении императора. Поэтому после внезапной кончины Александра I Николай принес присягу старшему брату - Константину Павловичу, хотя последний не имел прав на престол (так как был женат морганатическим браком) и еще ранее по просьбе Александра I подписал соответствующий акт об отречении в пользу Николая. (Прим. ред.)
** Имеются в виду русско-турецкие войны первой половины XIX в.: 1806-1812 гг., когда Турция пыталась вернуть свои бывшие владения в Северном Причерноморье и на Кавказе, и война 1828-1829 гг., в результате которой русские войска окончательно вытеснили Турцию с Кавказа (после чего началась война с чеченцами, подпитываемая Турцией), а на Балканском полуострове дошли почти до Стамбула, и только ожесточенное сопротивление западной дипломатии спасло Турцию от разгрома и не позволило Стамбулу вновь стать Константинополем. Реваншем за пережитое унижение агонизировавшей Османской империи стала через двадцать с небольшим лет Крымская война. (Прим. ред.)
Слово в день восшествия на престол благочестивейшего государя Николая Павловича, императора и самодержца Всероссийского, сказанное в Киево-Софийском соборе 20 ноября 1833 г.
Побеждающему дам сести со Мною на Престоле Моем, якоже и Аз победих и седох со Отцем Моим на Престоле Его (Откр. 3; 21)
Среди торжества о восшествии на престол единого, ко времени обетование о возведении на престол всех. А мужам, прославившимся или имеющим прославиться победами, к лицу слово о победе. И какой победе? Плодом которой не временная какая-либо почесть, а вечная слава на Престоле: Побеждающему дам сести со Мною на Престоле!
Но что это за Престол столь пространный, что может вместить всех побеждающих, и вместе столь неудобоприступный, что путь к нему надобно пролагать победой? Что это за победа столь важная, что победителя прямо ведет на престол, вместе столь возможная, что ее требуют от всякого? Почему для того, чтобы воссесть на Престоле благодати и любви, каков Престол Божий, нужно сражаться и побеждать, и притом, когда уже низложен враг и одержана великая победа самим Раздаятелем престолов: Побеждающему дам сести со Мною на Престоле Моем, якоже и Аз победих и седох со Отцем Моим на Престоле Его?
Святой тайнозритель Иоанн, предавший нам из уст Иисуса Христа величественное обетование, нами рассматриваемое, не изъясняет его нисколько, ибо писал о нем первоначально к Ангелу Лаодикийской Церкви (Откр. 3; 14). Потому нам самим должно искать разрешения своих недоумений; и трудно ли найти, когда все Священное Писание есть ни что иное, как пространное изъяснение этого обетования? Для полного уразумения его надлежит только совокупить воедино то, что пророки и апостолы говорят о сем в безчис-ленных местах. Когда же приличнее сделать это, как не в настоящий день царственный, который самым свойством торжества своего столь сильно напоминает каждому христианину о Престоле, ожидающем всех истинных последователей Христовых?
Побеждающему дам сести со Мною на Престоле. Явно, что Престол сей не есть какой-либо престол чувственный, ибо он подобен тому, на котором восседает Сам Бог: якоже и Аз победих и седох со Отцем Моим на Престоле Его, - а у беспредельного Божества не может быть престола чувственного. Итак, под именем Божественного Престола должно разуметь состояние владычества, могущества и славы, подобное тому, которым наслаждается Сам Бог: состояние посему столь величественное и блаженное, что мы в настоящем земном заточении нашем не можем и представить его себе в полном и точном виде. Самые пророки и апостолы, когда хотят изобразить его, употребляют для того сравнения, заимствуя их от того, что нам известно наилучшего, как то: от царского величия и славы (Откр. 3; И, 21), от света солнечного (Мф. 13; 43), от потерянного блаженства райского (Откр. 2; 7), от совершенств мира Ангельского (Мф. 22; 30). Притом употребляя различные сравнения для изображения будущего блаженства праведных, священные писатели решительно объявляют, что самый предмет выше этих изображений, что праведным, или, по выражению нашего текста, победителям, уготовано то, чего око не виде, и ухо не слыша, и на самое сердце никогда не восходило (1 Кор. 2; 9), и чего потому невозможно изобразить никаким языком человеческим (2 Кор. 12; 4).
И это-то несравнимое, невообразимое, неизглаголанное Божественное состояние обещается каждому побеждающему! - столько же самому последнему из рабов, как и самому первому из царей!
Будем ли искать основания этой чрезвычайной милости Божией к роду человеческому? Явно, что его в нас нет и быть не может. Чем могли мы заслужить любовь Творца прежде, нежели получили бытие? - И по приятии бытия что мы сделали такого, за что бы надлежало возвести всех нас на Престол славы? Все наши заслуги едва ли не состоят в том, что мы, еще в лице праотца нашего, не сохранили своего места, вышли из своего чина, вступили в союз с врагом Божиим. Ибо должно сказать к уничижению нашей гордости и то, что Престол, подобный тому, который теперь обещается, уже принадлежал человеку в самом начале его бытия. Чего не было покорено тогда под нозе его? - Но нареченный владыка земли восхотел завладеть и небом; образ Божий возомнил соделаться подлинником, и - все извратилось: с главы, неосторожно приклонившейся для выслушания змииного совета, ниспал венец; из рук, простертых к запрещенному плоду, выпал скипетр; тело, дотоле облеченное порфирой невинности, обнажилось и потребовало смоковничного прикрытия (Быт. 3; 7); сам царь (Адам - ред.) в омрачении ума и чувств упал с престола. Бездна падения человеческого была так велика и покрыта такой мглой, что падший праотец думал укрыться от Всевидящего, и чтобы извлечь его из этого помрачения, нужно было вопрошать: Адаме, где еси? (Быт. 3; 9).