Слова, беседы, речи

Здесь опять мы должны обратиться с благодарностью от лица Святой Церкви к тем из вас, которые поняли важность этого предмета, и делают со своей стороны для священнослужителей все, для них возможное. Они же первые видят и плод этого образа действий, видят в усердии священнослужителей к исполнению дел своего звания, видят в благочинии служения церковного и совершения Таинств христианских, видят в благонравии и степенности поселян, назидаемых словом и примером своих пастырей. Но что препятствует и всем прочим владельцам вступить в столь естественное и благотворное отношение со священнослужителями их церкви? - Некоторые недостатки некоторых священнослужителей? Мы первые готовы пролить слезы о их падениях; но, братие мои, не должно ли вспомнить при этом о печальном положении священнослужителя - быть непрестанно окруженным, с одной стороны, крайними нуждами, с другой, - непрестанными соблазнами и искушениями? Кто знает сие положение (а вам ли не знать его?), тот вместо ропота и осуждения скорее будет удивляться, как не много еще такого, за что можно винить служителей Церкви! Как сила духа и веры может торжествовать в них над непрестанными нуждами, лишениями и соблазнами! И сколько прекратится недостатков, сколько уцелеет талантов, если вы примете сердечное участие в положении служителей алтаря!

Обеспеченные в своем внешнем состоянии, облегченные в исправлении своих обязанностей, введенные в ваш круг, нашедшие между вами лучший образ времяпрепровождения и отраду душевную - они скоро обрадуют вас такими совершенствами, которых вы, может быть, и не подозревали в них. С уверенностью говорим таким образом, потому что опыт некоторых из вас же давно готов подтвердить все это. Дабы не показалось кому-либо, что мы занимаемся в настоящие минуты только непосредственно своими и своим, поспешим прейти к собственному положению вашему, которое - Бог свидетель! - не чуждо нам ни в каком отношении.

Утешительно видеть, что воспитание детей составляет для вас одну из важных и любимых обязанностей. Но для успеха в деле, как известно, мало того, чтобы заниматься им усердно; надобно еще уметь заниматься, как должно. Если в каком случае ложный путь не может привести к желанной цели, то в деле воспитания. Спрашивается: можно ли назвать истинным путем при воспитании, когда дитя, вопреки природе, без всякой особенной нужды отторгается, во-первых, от сосцов матерних и воздоенное чуждым млеком предается потом всецело во власть воспитателей иноземных? Когда раздружаясь таким образом от колыбели не только с языком и нравами отечественными, но и с самым семейством, приучается к такому образу мыслей, чувств и жизни, который, может быть, и не худ, - только не для нас, - а на берегах Сены или Темзы?.. Но такое несчастное воспитание, к сожалению, до того сделалось господствующим, что воспитанный иначе почелся бы от многих за человека невоспитанного.

Собственный здравый смысл каждого из вас должен определить, что в сем отношении нужно изменить, или оставить как есть, что должно прибавить, или убавить. В побуждение к тому не можем, однако же, не указать вам на горький плод превратного воспитания, который со слезами должны вкушать теперь некоторые из отцов и матерей, вам небезызвестных.

От меньшего семейства вашего прейдем размышлением к большему семейству - вашему же. Так называем мы, и надеемся, никто из вас не станет против этого названия, - круг людей, вам подвластных. Не сему ли большему семейству вашему меньшая семья ваша обязана всеми выгодами своего состояния? После того не должно ли по всей справедливости ожидать, что взаимное отношение между этими двумя семействами будет состоять не из подчинения только одного власти другого, а и из взаимной любви, услуг и уважения? Тем паче, не должно ли предполагать, что неравенство между владетелем и владеемыми не прострется до той резкой и неестественной противоположности, смотря на которую можно подумать, что род человеческий произошел не от одного прародителя и не одинаковое имеет предназначение, когда одна часть его, и притом самая большая, осуждена по видимому лишаться всего, все терпеть, всему и всегда служить, а другая - несравненно меньшая, уполномочена как будто свыше пользоваться трудами других, все иметь, всем располагать и делать с подобными себе, что захочет?

Но скажите сами: много ли сделано доселе, дабы эта злополучная противоположность не бросалась в глаза всем и каждому? Сто раз, вероятно, было думано и соображено у многих, как усовершить свое хозяйство, возделать поле, очистить луг, ввести у себя новую отрасль промышленности, усилить или переиначить прежнюю; но подумано ли у этих же людей хотя раз основательно о том, как соразмерить собственное состояние с состоянием владеемых? как последним преподать необходимые понятия, которых требует в них человечество? как оградить их нравственность? предохранить и восстановить здоровье? как успокоить старость, призреть сиротство, доставить утешение на одре болезни, как предать самые останки умерших общей матери - земле? Где же после того будут плоды того образования, к которому мы все так стремимся? Ужели они выразятся в том, что мы будем воспитывать и облагораживать огромные стада бессловесных животных, а сотни тысяч разумных собратий наших, их воспитывающих, будем оставлять в состоянии бессловесных? То ли величие духа, когда чертоги наши заспорят высотой с окрестными горами и наполнятся всякого рода драгоценными безделками, а хижины подвластных нам будут походить на убежища зверей и не иметь у себя света Божия?

Тот ли вкус, когда мы, не переводя дыхания, станем следить на зрелище (в театре -ред.) за отчаянными извитиями голоса, рук и ног лицедеев, и останемся без очей и ушей при виде горького жребия подручных нам, при стонах старца, которого силы истощены на полях наших, при вопле сирых, которых отцы провели всю жизнь в служении нам?

Не суетное желание витийствовать приводит нас, почтенные слушатели, к этим противоположностям и сближениям, а чистая любовь к человечеству и искреннее усердие к собственному благу вашему... Ибо в ком же человечеству иметь голос за себя, как не в служителях того Бога, Который самое высшее доказательство Своего величия явил в том, что положил за всех нас на Крест душу Свою? Ужели и вам слышать уроки и напоминания касательно обязанностей ваших к подручным вам только на зрелищах из уст лицедеев, и никогда не услышать этого у престола Божия, из уст служителей Церкви? Вы клянетесь ныне соблюдать правду, а мы клялись соблюдать и возвещать ее! Да будет же день сей началом не избрания только некоторых из вас на некоторые должности, но возобновлением для всех и каждого священной обязанности - служить человечеству в лице подвластных вам! Этого ожидает от вас страна наша, Отечество, монарх и Святая Церковь! Аминь.

Речь при открытии в городе Харькове благотворительного Общества для бедных, сказанная 2 марта 1844 г.

Итак, прошедший год был плодоносен у нас не на полях только и нивах, а и в душах и сердцах человеческих! - Какие из плодов духовных лучше плода милосердия и любви христианской? И вот, сей драгоценный плод в продолжение года собирается нами уже в другой раз! (В том же году в Харькове был открыт Тюремный комитет)

Благодарение Господу! Отныне град наш будет отличаться не одними науками и торговлей, как былЪ прежде, а и благотворительностью общественной. Хвала и честь тем, которые возревновали украсить его этим святым отличием! Благодарность и вам, почтеннейшие сочлены нового общества, которые с таким усердием поспешили явиться на новом поприще благотворения при первой вести о его открытии! Мы уверены, что в вашем любвеобильном сердце достанет мужества христианского на препобеждение всех трудностей, которые могут встретиться вам на этом поприще. А между тем, позвольте мне предложить вам несколько мыслей, могущих служить к подкреплению вашей деятельности.

Как обыкновенно смотрят на занятия благотворением? Как на подвиг для благотворителей и как на милость для благотворимых. Конечно, это подвиг и милость; но для кого милость? для одних ли благотворимых? Нет, - и для благотворителей, и еще более для благотворителей, нежели для благотворимых!

На этой-то важной истине хотели бы мы остановить ваше внимание, почтеннейшие члены нового общества, ибо очевидна великая разность, если труждающийся в благотворении будет почитать его за милость только для благо-творимого, или когда будет уверен, что это милость и для него самого. В последнем случае самая любовь к себе должна побудить его к деятельности неослабной.