Страница 80 из 169
Речь по случаю открытия в городе Харькове Детского приюта, сказанная 1 июля 1843 г.
Редкое душевное наслаждение дано иметь нам ныне: в один и тот же день два торжества* * - торжество просвещения и торжество человеколюбия! О, если бы свет наук всегда оставался в таком тесном и приискреннем соединении с теплотой любви христианской! Не то было бы с людьми, не то было бы и с науками! Нашему особенно граду давно приличествовало явить пример такого благотворного союза просвещения с человеколюбием. Между тем, оставив далеко назади себя всех сверстников своих на поприще умственного образования, он, как бы из опасения не взять верха над ними и в других отношениях, доселе медлил вступить на поприще общественной благотворительности. И вот, как бы в вознаграждение прошедшей медленности, мы начинаем теперь поприще человеколюбия таким делом, которое в других местах служило уже как бы венцом разных учреждений человеколюбивых. Явный знак, что и у нас не замедлят появиться подобные учреждения, совершенно уже, как известно, созревшие и в уме благопопечительного начальства, и в сердце благочестивых жителей града сего.
Между тем, в ожидании этого самый первый плод любви христианской посвящается детям: первенство во всех отношениях совершенно приличное!
Сия-то, без сомнения, мысль одушевляла тех, которые с таким христианским усердием пеклись о приведении к бытию этого учреждения; сия же самая мысль подвигла на обильное приношение в пользу его руку воина-героя, который, веселив Отечество в незабвенную годину 1812 года, подвигами необыкновенного мужества являет теперь, что для христолюбивого сердца его столь же близки и сродны бескровные подвиги веры и любви христианской (Граф Орлов-Денисов своими значительными пожертвовавшими преимущественно и содействовал к устроению в Харькове Детского приюта). Сия же мысль да подкрепляет и вас, которые приняли на себя святую обязанность заменять собою для каждого из этих птенцов отца и мать. Зная вас, мы уверены, что обязанность эта будет выполнена вами и по-отечески, и по-матерински. Если бы, впрочем, когда-либо на сем новом поприще человеколюбия встретили вас и затруднения, то вспомните тогда любвеобильные слова Спасителя, вещающего: не возбраняйте детям приходить ко Мне (Мф. 19; 14), Ангелы их... выну видят лице Отца... Небесного (Мф. 18; 10). Вспомните и скажите самим себе: Ангелы Божий не оставляют детей, им вверенных; мы ли оставим? - скажите так самим себе, и утешитесь. Ибо что может быть в вашем положении отраднее той мысли, что ваше попечение о детях вместе с вами разделяют самые Ангелы Божии!
И будьте уверены, что эти незримые сотрудники ваши не забудут вознаградить вас за все труды ваши в то время, когда вы явитесь туда, где без чистоты и незлобия детского невозможно войти в Царствие Божие.
Вам, юные дети, собственные родители ваши скажут и внушат, как должно вести себя здесь. А между тем, как ни юны вы, сердце ваше, думаю, уже говорит вам теперь, что с вами произошло что-то необыкновенное и весьма благое, что вы делаетесь предметом нежного попечения для тех людей, которые чужды вам по всем отношениям, - кроме веры и любви о Христе. Ибо кто дал вам этих вторых отцов и матерей? - Един Отец Небесный.
Ангелы ваши умолили Его о вас; Он подвиг сердца тех, в которых обрелась способность к тому, и вот, над вами простерся покров любви, под которым вы будете находить неоскудеваемую пищу не только телу, но и душе вашей. Возблагодарите же Господа за дарование вам таких вторых отцов и матерей, и прилежанием, кротостью и послушанием поспешите обрадовать и возвеселить тех, кто, кроме вашего совершенства и успехов, не ожидают и не ищут за свои труды и жертвы никакой другой награды на земле. А мы, радуясь от всей души о насаждении этого малого по виду, но великого по плодам вертограда любви христианской, и здесь не усомнимся молитвенно возгласить то же, что, по уставу Святой Церкви, привыкли возглашать во храмах наших: "Призри с Небесе, Боже, и виждь, и посети виноград сей, и утверди и, егоже насади десница Твоя!" Аминь.
Слово по случаю присяги дворянства Харьковского пред избранием из него лиц на должности по Харьковской губернии, сказанное 25 сентября 1843 г.
Собравшись во храм сей для произнесения пред Богом клятвенного обета в том, что предлежащее дело избрания будет совершено вами со всем вниманием и беспристрастием, как того требует важность его для всей страны нашей, вы, по всей вероятности, предполагаете и от нас услышать теперь что-либо о том же самом предмете. И думаете, может быть, что мы будем убеждать вас быть верными своему долгу и беспристрастными в суждении о достоинстве лиц, вами избираемых. Простите великодушно, если мы не поступим сообразно чаянию вашему, и скажем, что причиной этого - вы сами. В самом деле, зная вас, почитаем подобные убеждения вовсе не нужными, тем паче, что при этом случае, в ограждение от всех слабостей и искушений, будут стоять на страже Крест и Евангелие Спасителя. Возможно ли, чтобы из мужей столь почтенных отважился кто-либо играть неразумно своей клятвой и призывать всуе имя Того, в деснице Которого небо и земля, время и вечность, жизнь и дыхание наше? И в каком деле? - Где собственная честь и польза каждого требуют беспристрастия и добросовестности. А если бы, паче чаяния, нашелся такой недостойный человек в сословии столь почтенном, то мы скорее расположены молиться о нем, яко о погибающем, нежели думать, что наше слабое слово может произвести над ним чудо обращения. У нас нет такого слова; есть только слезы для оплакивания подобной потери совести.
Чем же мы займем внимание ваше в минуты столь священные? Пользуясь редким случаем всеобщего собрания вашего (ибо где можно увидеть вас в такой совокупности?), мы намерены пастырски побеседовать с вами о некоторых весьма нужных предметах, и высказать пред вами несколько мыслей и чувств, которые давно лежали у нас на душе. Надеемся потому и от вас быть выслушанными не с одним хладным вниманием рассудка, а и с чувством сердца, убежденного в том, что с ним говорят от сердца же, по искреннему желанию добра и пользы общей. И, во-первых, примите здесь, у престола Божия, благодарность за то усердие ко храмам Божиим, свидетелями которого были мы среди пастырских странствий наших по градам и весям во многих местах. Дух наш радовался, видя, как многие из вас умеют употреблять блага земные во славу верховного Раздаятеля всех благ. Да ведают таковые, что они своим попечением о доме Божием упрочивают надолго благосостояние собственных домов своих. Ибо Тот, Которому покланяемся мы, яко Господь всяческих хотя не имеет нужды в наших дарах и приношениях, но тем не менее со благоволением взирает на любящих святыню дома Его, и за ревность о благолепии его обещает милость и благословение не только самим попечителям, но и всему потомству их. Пример того - святой Давид, о котором за его любовь к дому Божию сказано пророком, что сынове его сядут до века на Престоле Его.
После того нельзя не пожелать, чтобы благой пример некоторых нашел себе подражание у всех, и всего скорее у тех, кому, судя по их состоянию, остается только принять решимость, дабы выйти из злополучного разряда людей, нерадящих о святыне дома Божия. И в этом отношении, признаюсь, я не могу понять, как, имея средства создать или обновить дом Божий, можно оставаться праздным зрителем его развалин или безобразия!.. Где же в таком случае благородство духа и крови? Где образование и вкус? Где даже радение о своей чести? Ибо по чему первее судит о владельце селения всякий - и приходящий, и исходящий? Не по храму ли Божию? Не найдет никто странным, если у владельца селения нет чертогов пышных; но всякий подивится и осудит, увидев храм Божий, оставленный в небрежении. - И не у этого ли храма лежит целый ряд предков, трудами которых стяжано все благосостояние владельца? Не под сенью сего ли храма будет почивать и прах того, кто теперь так безрассудно оставляет его без внимания?
Вместе с храмами да соделаются предметом попечения вашего и их священнослужители! - Вы не можете не чувствовать, какую великую жертву приносят они своему званию, отрекаясь от всех видов честолюбия мирского и заключаясь на всю жизнь в тесном кругу обитателей своего селения. Не можете не знать, с какими трудностями и усилиями сопряжено добросовестное исполнение обязанностей духовного сана и везде, тем паче по селениям, и как мало за все это вознаграждения в нашем мире для священнослужителя, каким стеснениям подлежит самый домашний быт его. Кому же облегчить это столь же священное, как и тяжелое иго обязанностей пастырских, кому усладить эту горечь звания, как не владельцу селения? И много ли требуется для того? Может быть двадцатая, или тридцатая, даже пятидесятая часть против того, что иждивается нередко на предметы, вовсе не нужные.