Страница 18 из 30
Мы имеем все средства ко спасению, коими пользовался святой Николай; между тем многие препятствия, кои ему надлежало побеждать, для нас вовсе не существуют. Кто ныне гонит за веру? Кто ныне не уважает святых подвигов благочестия? После сего что остается побеждать нам? Нашу рассеянность, привязанность к миру, некоторые предрассудки, некоторые обыкновения; вот все наши гонители, вот все наши мучители! И мы еще жалуемся на трудность подражания святым! Будем лучше жаловаться на свое сердце, которое настолько удалилось от Бога, что для него и самый малый подвиг благочестия кажется неудобосовершимым.
Если, несмотря на все это, для кого-нибудь из нас будет казаться трудным подражать всем добродетелям Святителя Николая, то пусть твердо решится подражать одной какой-либо, например милосердию, или воздержанию. Быть не может, чтобы он, почувствовав сладость сего подражания, впоследствии не простер его и на прочие добродетели Святителя. Всякая добродетель многоплодна: вселившись в душу, она не останется одна, но призовет к себе, даже без нашего участия, и прочие добродетели; только бы мы не противились сему.
Святителю Христов Николае! Ты неисчерпаемое чудес и благотворении море; но мы просим у тебя только трех даров: соделай молитвами твоими, - да неуклонно следуем правилу веры, тобою преподанному, неленостно подражаем образу кротости, в тебе явившемуся, и не забываем уроков воздержания, коего ты был и есть для всех нас и учитель и пример наилучший. Аминь.
Слово на день святого Антония Великого
Кто собрал нас ныне сюда, во храм сей?.. Антоний Великий. Великий Антоний?.. Но такого имени нет во Всемирной истории. Зато в ней есть Ироды великие... Так унижают себя иногда самые науки пред исту- канами гордости житейской!..
Но когда и зачем пришел сюда великий пустынник Фиваиды? Пришел не по малому делу, пришел в то время, когда полагалось основание сему святилищу наук; пришел для того, чтобы усвоить себе храм сей, быть духовным стражем и попечителем сего места и живущих на нем. С тех пор, единожды и навсегда, заключен священный союз между здешним святилищем наук и великим подвижником Египетским. Честь и хвала тем, кои уразумели непостижимое для мира величие его и не усомнились предать в благодатное охранение его судьбу сего святилища наук!.. Наставникам и питомцам его остается не забывать урока, им через сие преподанного, того урока, что истинное величие человека зависит не от внешних обстоятельств, его окружающих, а от силы духа и воли, от без-корыстной любви к Богу и ближнему, от победы над самим собою. Поелику урок сей изображен со всею подробностью в лице святого Антония, то коснемся его жизни и покажем, в чем состояло и как достигалось им это величие.
Если угодно, оно состояло в том же, за что обыкновенно история называет людей великими. Ибо кому усвояется сие титло? Тем, кои прославились победами и завоеваниями, тем, кои были виновниками великих и общеполезных учреждений, тем, кои сделали какие-либо важные открытия в области наук и познаний. Все сие - в лучшем и возвышеннейшем виде - найдем и в святом пустыннике Фиваидском.
Антоний был великий победитель. Над кем? Во-первых, над самим собою. Некоторым из нас, вероятно, едва известно, что у человека есть внутренняя, непрестанная, опасная брань с самим собою, потому что он сам себе есть первый и последний враг. Увлекшись от юности плотью и кровью, отдавшись без сражения в плен похотей и страстей, заглушив совесть, таковые люди не чувствуют уже внутри себя спасительной противоположности духа с плотью и борьбы добра со злом, живут и действуют так, как бы в них не было ничего духовного и вечного.
От сего самоугашения и самоуничтожения духа, от сего рабства плоти и крови не защита - ни мудрость, ни могущество, ни счастливая, так называемая, природа. Великие победители народов, законодатели царств, светила наук и искусств, к сожалению, нередко более прочих подлежали и подлежат сему несчастью. Вообще, совершенная победа над собою и своими страстями есть явление редкое в человечестве.
И в сей-то победе первее всего состоит величие святого Антония. Уже совершенное отдаление его от мира, тогда как он имел средства пользоваться всеми благами его, показало немалую власть его над собою. Но борьба с собственным сердцем не оставляет человека, как известно, и в пустыне; удаление от мира сего само по себе не прекращает ее, а только делает тоньше и, можно сказать, опаснее. Антоний знал это, испытал над собою сию внутреннюю брань во всех видах, и во всех видах ее остался победителем. Плоть? Она многолетними подвигами, постом и бдениями ослаблена, укрощена, утонена до того, что Антоний походил, наконец, более на духа безплотного, нежели на существо, обложенное телом. Воображение?.. Оно, посредством богомыслия, размышления о смерти и молитвенного возношения мыслей и желаний горе, очищено до того, что в нем отражались предметы токмо небесные, а из земных только самые необходимые и святые. Ум? Он совершенно покорен верою, заключен в слове Божием, проникнут озарением свыше. Собственная воля? Она отвергнута, попрана, умерщвлена в самых невинных, по видимому, движениях ее, и на место ее водружена в душе воля Божия, благая и все-совершенная. Святой Антоний посему, подобно Павлу, мог сказать о себе: живу же не ктому аз, но живет во мне Христос! (Гал. 2; 20).
Но и после такой победы над самим собою, оставалась еще одна брань - с духами, как называет их святой Павел, злобы поднебесной.
О сей брани еще менее имеют понятие люди плотские; она для них не существует, потому что они нисколько не живут духом; а не живя духом и раболепствуя плоти и страстям, они, по тому самому, без брани и борьбы находятся во власти врага Божия, который владеет и движет ими по всей его темной воле, хотя они и не примечают того. Но кто, освободившись от рабства плоти, возвысился до жизни в духе, кто, выйдя из области греха и проклятия, вступил в светлую область истины, правды, мира и освящения благодатного, тот не может не подлежать вражде и нападениям от духов злобы, кои, чтобы не потерять в нем клеврета и раба своего, употребляют все средства низринуть его с высоты и возвратить в плен греха и страстей.
Подлежал сей брани и Антоний Великий, подлежал тем более, чем ближе, по духовному возрасту своему, был к области духов. Невозможно без удивления читать в рассказах о святой жизни его, какие козни употреблял для запятая его на пути к небу враг Бога и человеков. Но смирение и молитва превозмогли все. Каждое нападение служило токмо к новой победе; и подвижник Христов, облеченный силою свыше, достиг наконец такого всемогущества, что гордый Денница трепетал, можно сказать, одного его слова и взгляда. Не должно ли убо назвать Великим того, кто одержал столь великую победу над плотью токмо и кровью, а и над духами злобы поднебесной? (Еф. 6; 12).
После побед на поле брани, земное величие снискивается наиболее посредством великих учреждений и подвигов общественных, имеющих великое и благотворное влияние на целые века и народы. Кто отличил себя подобными учреждениями и подвигами, того по справедливости называют великим.
Святому Антонию принадлежит и этот вид величия во всей полноте и силе. Чтобы убедиться в сем, перенесемся, братие мои, мыслью в пустыню Фиваидскую. Видите ли эти обширные, бесплодные и неудобопроходимые степи, оставленные человеком на обитание зверям и птицам? Что, если бы кто населил сию пустыню, и притом такими людьми, кои могли бы составлять своими нравами и своею жизнью пример для всего человечества? Не назвали ли бы вы сего человека мудрым и великим? Но сие-то самое и сделал из пустынь Фиваидских святой Антоний; и как сделал?.. Не так, как делают завоеватели, переселяя из страны в страну целые народы и племена; не так, как делают люди богатые и сильные, привлекая в пустыни толпы гладных и нищих звуком золота и обещанием выгод; нет, у Антония не было ни одного из земных средств; он пришел в пустыню с одною ризою и с одним жезлом; наполнил ее своими молитвами, благодатью Божиею; и бесплодная пустыня процвела яко крин! Под конец его жизни, необитаемые дотоле места спорили уже в многолюдстве с обширнейшими градами Египта. Но число пустынножителей в сем случае - было делом последним; всего важнее то, что это были общества людей, украшенных всеми добродетелями Евангельскими, вознесшихся превыше всех слабостей природы человеческой.