Страница 106 из 257
Если в этом не успеет, начнет подступать с тонкими и мгновенными помышлениями, чтоб выманить тебя из твоей крепости и на просторе обезоружить и пленить. Смотри — как это бывает. Среди какого‑либо дела как стрелою пролетит помышление, что ты, чай, уже довольно успел. Пролетит такое помышление, и будто нет его. Но след его как царапина остается на душе; и только пропусти это без внимания, начнут тотчас расслабляться силы и возникать в душе позывы: то на послабление себе, то на развлечение, то на отложение обычной строгости в порядках. Поддайся последнему, и недалеко будешь от падения.
Если и это не удастся врагу, то он начнет разжигать тебя на излишние подвиги: или на большой пост, или на долгие молитвы, или на уединение, или на другое что, сверх меры, которую мы сами себе положили в начертании порядка новой жизни своей. Чрезмерности сии всегда расслабляют силы, расстраивают порядок и наводят смятение, в котором врагу легко уже одолеть будет тебя.
Если и тут не будет ему успеха, начнет приплетать он ко всякому твоему добру свое зло, как плющ вьется около хороших дерев. Ты займешься богомыслием назидательным, а он собьет тебя на совопросничество и пытливость о тайнах Писания, кои охлаждают и развивают пагубное самомнение. Ты будешь заботиться о том, чтоб не оскорбить кого, а он собьет тебя на пагубное человекоугодие. Ты будешь опасаться, чтоб не осудить, а он поспешит навеять на тебя равнодушие и к добру, и к злу. «Так и во многом другом приплетает враг свое, — говорит святой Иоанн, — к страннолюбию — чревоугодие, к рассудительности — суровость, к кротости — двоедушие, к радости — самомнение, к надежде — леность и прочее».
Видишь, сколько подсад, как называют сии покушения врага опытные в брани с ним люди. Видишь, сколько подсад, и усугубь внимание и бдительность. В помощь же к сему вот что сделай: найди себе доброго отца духовного и, поверив ему все свое, моли Господа, чтоб Он влагал ему сказать тебе всегда благое в созидание. Или, если можешь, найди себе единомысленного брата и вместе с ним веди взаимную откровенность и взаимное друг другу вразумление и укрепление. Если умеешь читать, запасись душеспасительными книгами и, изучая их, ищи в них вразумлений себе и разъяснений недоуменных случаев в твоих помышлениях, чувствах и движениях сердца. Сими способами, при искреннем желании избегать худого и молитвенном к Богу обращении, всегда силен будешь распутать хитросплетения врага, увидеть подготовленное тебе зло и отразить его потом духовными орудиями своими.
Сохрани все сие, и спасешься от падений. «Но помни, что венец сему труд тот, — говорит святой Иоанн, — когда во святилище наше внидет огнь Божий». Ибо тогда не будут уже беспокоить нас прежде укоренившиеся худые наклонности. «Бог наш есть огнь поядаяй» (Евр.12,29) всякое разжжение и движение страсти, всякую укоренившуюся в нас наклонность и всякое ослепление, внутри и вне примечаемое и познаваемое. Тогда не подступят к тебе беспечность, бесчувствие, нерассудительность и слепота — сии производители всякого падения в грехи и греховного состояния. Аминь.
6 марта 1866 года
В НЕДЕЛЮ ПЯТУЮ ВЕЛИКОГО ПОСТА (Вот нам и урок: не присвоять себе царствия небесного)
Зачем это Господь сделал отказ святым апостолам Иакову и Иоанну с материю их в их прошении? Просили они не худого, именно места в Царствии Христа Спасителя: «сотвори, да един одесную, а другой ошуюю сядета в Царствии Твоем» (Мф.20,21). Ужели же нельзя о сем молиться? Но ведь и заповедано: «ищите прежде Царствия Божия» (Мфю.6,33); и всех нас учит Святая Церковь молиться: «Не лиши нас, Господи, Небесного Твоего Царствия». Что же за причина, что им отказано? После ведь они получили же Царствие и прославлены? Причина та, что они сами себе присвояли право на Царствие, и не только на Царствие, но и на определенное — самое почетное место в Царствии. А присваивать себе не только определенной степени славы в Царствии, но и самого Царствия нельзя; ибо дарование сие состоит в воле Отца Небесного, которой и при строгом исполнении всех условий нельзя нам знать. «Несть Мое дати, — говорит Господь, — но ему же дано будет от Отца Моего Небесного» (Мф.20,23).
Так вот нам и урок из нынешнего Евангелия: не присвоять себе Царствия и, работая для получения его всеусердно, самое получение предавать воле Божией, чаять его, как милости от Отца нашего Небесного, работать в чаянии без притязаний, говоря себе, «яко раби неключими есмы», хотя бы сотворили и все повеленное.
Напоминать нам о сем необходимо, потому что мало–мало потрудимся, и начинаем «трубить пред собою» (Мф.6,6), высить себя и ставить в ряд святых и великих, и хоть языком смиренно о себе говорим, в сердце же чувствуем иначе, и сами себя тем губим по неразумию и неосмотрительности. Со страхом и трепетом надлежит совершать нам свое спасение, а не предписывать дерзновенно Богу законов даровать нам его. Бегайте же сей немощи пагубной, а то, на чем можно основывать такое правило и такую уверенность, толкуйте совсем иначе — в видах смирения, а не самовозношения.
Что расположило сынов Зеведеевых и мать их обратиться к Господу с таким прошением? То, во–первых, что они принадлежали к числу верующих, которым дарованы великие обетования; то, во–вторых, что оказывали Господу в продолжение Его пребывания на земле особенное служение, ибо мать служила Ему от имений своих вместе с другими; то, в–третьих, что уже получили от Господа знаки особенного благоволения и близости. Все подобное уместно и у нас. Но во всем этом — не повод к притязаниям, а только побуждение к смирению и большему ревнованию о получении Царствия.
И у нас присвояет иной себе Царствие ради того, что он христианин, а христианам сказано: «веруяй в Сына, иматъ Живот Вечный» (Ин.3.36). Истинно так есть. Христианам принадлежит Царствие Божие. Оно и устроено только для христиан. Но надо быть истинным христианином, чтоб присвоить себе то, что обещано христианам. Но истинный ли каждый из нас христианин, сего мы сами определить никак не можем. А определит то в будущем Сам Господь, одному говоря: «благий рабе», а другому: «рабе ленивый и луковый» (Мф.25,23,26) Так в том, что мы христиане, не основание к притязаниям, а побуждение к смирению, страху и большему ревнованию о том, чтоб, явить себя истинными христианами.
И у нас иной присвояет себе Царствие ради того, что совершает какое‑либо служение Господу. Попостится иной, походит в церковь, молится дома, милостыню подаст, устроит богадельню и еще как потрудится ради Господа — и начинает думать, что уже попал во святые, и присвоять себе светлые обители Небесные. Похвальны все сии труды и необходимы в деле спасения. Но не ими одними довольствуется Господь; а что говорит? «Сыне, даждь Ми сердце» (Притч.23,26). Кроме дел благочестия и трудов доброделания, надобно Господу посвятить еще и все чувства сердца. А посвящены ли сии чувства, сие знать определенно может одно Всевидящее око Божие, от нас же сокрывается сие самолюбием нашим. Так из того, что трудились, не к тому надо доходить, чтоб дерзновенно присвоять себе достоинство близких к Богу, а иметь в том побуждение к страху; или опасливому помышлению: «Так ли мы течем, не потрудиться бы нам напрасно?» Чтобы отсюда восходить к ревности — тщательно наблюдать за движениями сердца и их стараться исправлять и направлять к Господу, чтоб ничего не любить, кроме Его, и если к чему бываем расположены, быть расположенными к тому только ради Господа.
И у нас присвояет себе иной Царствие ради того, что получает иногда признаки особенного благоволения Божия; или приближения Его, каковы: особенное углубление в молитве, особенное просветление мыслей, сердечная теплота, чувство крепости нравственной и внешнее покровительство Божие в делах житейских и гражданских. Все сие бывает и есть действительно признак особенного благоволения Божия и милости; но не к тому сие должно располагать, чтоб думать: «Вот, уже достигли», а чтобы более распаляться ревностию о достижении, подобясь Апостолу, который и после того, как получил дарование, говорил: «гоню, аще постигну» (Флп.3,12), то есть стремлюсь более и более — не достигну ли? Когда отец гладит по головке дитя свое или дает ему конфеты за то, что оно начинает разбирать буквы и складывать, значит разве это, что отец считает дитя совершенным? И дитя хорошо бы разве сделало, если б, возмечтав, что оно сравнялось уже с хорошим чтецом, бросило азбуку? Вот тоже и у нас. Знаки особенного благоволения Божия подаются не затем, чтоб заявить окончательное совершенство того, кто их получает, а затем, чтоб возбудить его ревновать более и более о начатом — в уверенности, что не вотще течет; но достигнет ли конца, получит ли и что получит, то в воле общего всех Домовладыки.