Страница 116 из 257
Да, братие и отцы, наше дело прозревать и предугадывать ухищрения духа лжи и противопоставлять его козням сильный и действенный отпор. Со времени явления Господа на земле дух лжи не перестает восставать на истину и враждебно покушается подавить ее, видоизменяя способы и приемы и неизменным оставаясь только в коварстве, льсти и лукавстве. После разнообразных ересей он изобрел на Западе центр единства и с помощию его, прямо и косвенно, расплодил там множество зловредных учений, которые совсем почти заслонили собою истину, изнемогающую в борьбе с ними, потому что к ней самой примешана часть лжи, обессилившая ее. Оттого Европа, опередившая нас в некоторых отношениях, сильно страдает лжеверием, неверием и индифферентизмом (равнодушием в вере). А между тем у нас только Европа и восхваляется, — и вот целыми кораблями везут к нам оттуда, вместе с добром, и полчища врагов истины (вещи, лица, книги), которым трудно найти приличное имя, между которыми можно, однако ж, различить как бы два неприятельских стана: папизм и вольномыслие (как будто противоположности, а между тем это отец и исчадие его). Тайными путями входят они в область нашу в надежде на верный успех.
Для нас лично не страшны, конечно, ни паутинные сети этого общества отщепенцев–папистов, ни призрачная лесть суемудрия, прикрытая личиною здравоумия и ратующая во имя свободы убеждения; но нам не себя только спасать, а и стадо Христово ограждать должно. А тут домашний враг, состоящий в заговоре с врагами внешними и подготовляющий им дорогу — разъединение паствы с пастырями, не знать (неизвестно) как образовавшееся, но начавшее высказываться уже печатно — с одной стороны, и все более и более расширяющееся развитие стихий духа мирского, противного духу Христову, — с другой. Все это вы знаете, братие и отцы; верно, болите о том душою и горите готовностию противодействовать врагам. Я только пользуюсь случаем одновременно огласить слух всех, чтобы всех соединить в одну мысль и одну решимость деятельно спасать святую веру и все, что утверждается на вере. По крайней мере, вы видите, что предлежит нам делать впереди, к какой именно борьбе надобно приготовлять учащихся и к каким трудам пригласить учившихся.
Ни для кого не тайна, что наше время есть время какого‑то брожения, похожего на разложение (химическое) стихии в вещественном мире. Но как последнее всегда, говорят, сопровождается своего рода соединениями, мало заметными под видимыми нестройными движениями стихий, так своего рода соединения духовные должны происходить и ныне среди нас. Только какого они рода?! Господь, пришедши на землю, произвел спасительное разъединение крепкого в единомыслии лукавства мира. Вверженный Им на землю огнь Божественной жизни, отревая (отталкивая, отклоняя) чувственность и самость и привлекая к себе дух человека, из сего совокупления образовал духовное Царство Божие, Святую Церковь, хранимую Им доселе и в нас, и среди нас. Что же это делается ныне?! Не огнь ли, из бездны исторгающийся, снова распаляет самость и чувственность, чтоб погасить дух, возжженный вначале? Если так, то ведь нам, братие, вверено хранить огнь Божий неугасимым в святилище Божием. Подвигнем же к тому свою ревность!
Настоящее положение дел не есть неожиданность. Его во всей подробности провидел святой апостол Павел и тогда же прописал, в лице апостола Тимофея, наставление, как и что должно делать преемникам их в подобных случаях.
«Сие же веждь, — говорит он святому Тимофею, — яко в последния дни настанут времена люта. Будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величавы, горди, хулницы, родителем противящийся… нелюбовни, непрымырытелны… невоздержницы… предателе… сластолюбцы паче нежели боголюбцы, имущий образ благочестия, силы же его отвергшиися… поныряющии в домы и пленяющии женишца…» Не так ли это теперь? «Всегда учащася и николиже в разум истины прийти могущая. Якоже Ианний и Иамврий противис тася Моисею, тако и сии противляются истине, человецы растленны умом (и) неискусны о вере (Ср.2Тим.1–8). Будет время, егда здраваго ученая не послуша ют, но по своых похотех изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся» (2Тим.4,3–4).. Не то ли делается ныне?
Что же делать ревнителю истины в подобных обстоятельствах? Вот что!
«Ты же трезвися о всем, злопостражди, дело сотвори благовестника, служение твое известно сотвори (2Тим.4.5). Не постыдися страстию Господа нашего Иисуса Христа… но спостражди благовествованию Христову по силе Бога, спасшаго нас и прызвавшаго званием святым… Образ имей здравых словес, их же от мене слышал ecи (Тим.1,8–9,13). Проповедуй слово, настой благовремение и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением» (2Тим.4,2).
Итак, воспроповедуем, братие, в храмах и домах, в общих собраниях и частных беседах, устно, письменно, печатно. Да будем трубами, непрестанно гласящими, но внятными. Бросим разделение, тайно проходящее в рядах наших; составим братский союз, сосредоточим силы, устремим их все на одно. Истина сама за себя стоит; огласим ею слух всех, и она сама привлечет, «ихже предуведе Отец наш Небесный» (Рим.8,29). Только поведем сие дело так, чтоб никто не мог сказать нам по правде: «врачу, изцелися сам» (Лк.4,23).
Так вот к какому уроку привело нас наше празднество. И естественно. Наше заведение приготовляет пастырей и наставников для пастырей. Следовательно, наше торжество есть торжество пастырства не в видимом блеске без силы и не во внешних преимуществах, а во внутренней силе их слова над душами пасомых, когда всякий пастырь может сказать: «Овцы гласа моего слушают», то есть свой ум и волю покоряют его слову, свои понятия слагают по его учению, свою жизнь устрояют по его советам и свои сомнения решают его вразумлениями. А всего этого как достигнуть? Не иначе как чрез проповедь слова, ибо у нас одно это орудие.
Возьмите во внимание еще одно обстоятельство. Торжество наше совпало с таким временем, когда овцы гласно начали восставать на пастырей. Что же значит наше торжество? Последняя вспышка жизни или краска на лице умершего? Нет, — это призыв к тому, чтобы пастырство действительно явилось и стало торжествующим, возревновало о сем торжестве, ему свойственном, обнаруживающемся не во внешнем преобладании, а во внутренней власти над душами, — это призыв к усиленной деятельности — стоять не за свои права (пусть возьмут все и оставят одну свободу не стесняясь говорить по–пастырски), а за дело Божие, вверенное нам, — дело хранения и распространения истины Божией на земле силою слова, немолчно проповедуемого. Мы — «свет мира» (Мф.5,14): будем светить. Мы — «соль»: да «не обуяем!» (Ср.: Мф.5,13). Аминь.
2. При вступлении на Тамбовскую паству (Полное начертание Православной истины и указание уклонений от него)
Во имя Бога, в Троице поклоняемого — Отца и Сына и Святаго Духа, приветствую вас, Богом мне вверенная паства, апостольским приветствием, в желании благодати и мира. «Благодать вам и мир да умножатся» (Ср.:1Пет.1,2), как два источника всякого блага душевного и телесного: да исполняется ум ваш ведением Бога и всякой истины, от Него исходящей, с соответственными тому чувствами и расположениями; сердце ваше да разверзается к братолюбию и всякому благотворению и все начинания ваши да обращаются ко славе Единого Бога… воздуха благорастворение, земли плодородие и все, ко временному вашему благоденствию потребное, да дарует вам щедродательная милость Божия, аще благоволит.
О всем сем — непрестанная к Богу грешная молитва моя. Ибо мы уже не чужие друг другу. В час наречения, еще не ведая вас, я уже вступил в общение с вами, дав обет Богу и Святой Церкви вам принадлежать заботою, трудами и даже сею жизнию. В равное возмездие сотворили, как полагаю по уверенности в христианской совести вашей, нечто подобное и вы, определив себя на внимание и в нужном случае — на послушание моему немощному слову и делу по вере в любви. А ныне сей взаимный союз, основанный на взаимном самопожертвовании, освящен приношением Бескровной Жертвы пожершемуся за нас Господу, от Коего ради сего и да низыдет всякое благословение на наше начавшееся сонребывание. С сей минуты у нас и добро, и зло общи, и это не на время только, но и на вечность, ибо сопребывание сие хотя началось во времени и на время, но запечатлено характером, выходящим за пределы времени, потому что, будучи сопряжено со взаимными обязательствами, свыше определенными, и в День Суда оно послужит в оправдание или осуждение наше. В этом довольно, кажется, побуждения к тому, чтоб ходить нам друг пред другом, как пред лицем Бога, со всем вниманием и добросердечием, со взаимными бла–гожеланиями, в молитве друг о друге и во взаимном друг другу содействии, со страхом и трепетом свое спасение содевая.