Слова и проповеди

Но и о себе что плакать? Не лучше ли, став твердою ногою на незыблемом камени упования нашего, внимательно осмотреть себя и разумно удостовериться, так ли мы «течем, да постигнем» (1Кор.9,24). Если так, укрепимся в сем правом течении; а если не так, исправим неправое. Это урок от смерти к живым. Смотри и поучайся. Вчера очи сии видели, и уши слышали, и уста говорили, и тело было в движении. Но дух жизни отошел: и что вы видите? Помни же всякий минуту сию и действуй так, как внушает сия память. Ныне она — завтра мы. Путь один. Не ищи же услад оку и уху: завтра око смежится и дверь уха заключена будет. Не давай воли рукам и ногам: завтра свяжет их рука смерти и тебя прикует к одру, с которого не встанешь. Не желай красных одежд и светлых жилищ: завтра вот в какую облекут тебя одежду и вот какой уготовят тебе дом! Не привязывайся к земле и к земному: завтра коса смерти порежет все сии узы и нехотя пойдешь во ину страну, — где все против здешнего — ино. Переселись же загодя туда мыслию и сердцем, чтоб, когда введен будешь в ту область, не быть тебе незнакомым с тамошними порядками. Так настроясь, мы добрый возымеем ответ в сердце своем на то, что будет с нами, когда и мы ляжем на подобное же ложе.

Вам, сестры, больше всех близок урок сей. Вы уже умерли и гробовыми саванами окутаны. Смотрите же теперь, что значит умереть. Значит быть телом здесь, а духом там. Так и сложитесь в сердце своем, чтоб, когда придет смерть, она не новое что произвела в вас, а запечатлела то, что постоянно было в вас и составляло закон жизни вашей.

Или вам не до уроков? Лишены матери так скоро — и не опомнитесь от внезапной потери? Но растворите печаль разлучения молитвою и уверенностию в ее к вам близости и по смерти; и, по слову Апостола, взирая на скончание ее жительства, подражайте вере ее. Вам оно известно более, чем другим. Вы и должны иметь и большее упование относительно нее, и более других обогатиться наследием от примера ее. Но всё же не переставайте вопиять: «Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшей рабе Твоей!» Аминь.

23 сентября 1864 года

10. На пострижение в монахи отца протоиерея г. Шацка, нареченного в монашестве Германом и предназначенного быть архимандритом Черниева монастыря (Существо иночества – быть едину с Единым Богом непрестанно)

Приветствую тебя, возлюбленный о Господе собрат по иночеству, приветствием радости и благожеланий! Мы рады, сретая тебя. Надеемся, что и ты радуешься, хотя не без трепета. Ибо если прошел ты сердцем совершенное над тобою в сии минуты, то не можешь не испытывать сильных ощущений, которые обычно волнуют добросовестные души, входящие в существо принимаемых ими на себя немаловажных дел.

Прихожу тебе на помощь и попытаюсь упорядочить движения сердца твоего моим простым словом, хотя не скажу ничего больше того, что устами моими уже изрекла тебе Святая Церковь.

Воистину дело доброе начал ты. Кто против сего? Остается совершить его добре. В сем отношении не говорю тебе: не думай, что облачением в иноческое одеяние окончен весь труд искания иночества. Этим я оскорбил бы твое рассуждение и сердце. Верно, знаешь, что как одетый в воинские доспехи может быть не воином, так и облаченный по–иночески может оказаться не иноком. Ты теперь готов на иночествование и вступаешь в чин проходящих его. Но само иночествование твое еще впереди. Нарисуй же светлее образ совершенного инока в уме своем и стремись осуществить его в остальной жизни твоей не щадя живота.

Видал ли ты, как пускают воздушные шары? Шар наполняется газом — небесною стихиею, без которой невозможно ему подняться вверх. Но и наполненный, он нейдет вверх, пока привязан вервями к земле. И отрешенный, уже устремляется вверх, по мере густоты окружающего его воздуха и тонкости наполняющей его стихии. Там наконец скрывается он в высоте или закрывается облаками, где и остается один, объятый со всех сторон небом. Вот образ совершенного инока! Отрешившись от всего, умом и сердцем устремляется он горе и пребывает там един с Единым Богом. Заметь, что в этом существо иночества, — быть едину с Единым Богом — не минуту, не час, не день, а непрестанно. Ничто тварное — ни большое, ни малое — не должно поглощать внимания и сердца инока… Он весь в Боге и в Небе. Что держит его там?.. Шар держится на высоте содержимого им небесною стихиею — газом… И инок держится сознанием своим на Небе по причине устремления туда всех желаний своего сердца, возгреваемых в нем Небесною благодатию. Испарится газ в шаре — шар начинает спускаться вниз, и чем более испаряется газ, тем ниже спускается шар, пока не падет опять на землю, от которой отрешился было… Умалится в иноке желание Небесного — он ниспадет вниманием долу и, вместо Бога, занят бывает тварию. Тогда теряет он свой характер. Заметь это и чаще приводи себе на память.

Не продолжаю далее сравнения. Предоставляю тебе самому развить его ширше. Об одном только напомню, что должно разуметь под отрешением. Отрешение иноческое не есть одно отречение от житейских связей, от чувственных удовольствий, от своекорыстия и от всех вообще предметов, коими питаются страсти, но есть, кроме того, отречение и от всех естественных чувств, не считаемых порочными, каковы чувства родства, дружбы и прочие. Все сие должно быть поглощено духом и от него получить свой характер, как внушает Господь, говоря: «кто есть Мати Моя; и кто суть братия Мои?., иже аще сотворит волю Отца Моего, Иже есть на небесех, той брат Мой, и сестра, и мати Ми есть» (Мф.12,48,50). Тут предначатие вечного Небесного суждения о вещах и лицах и соответственного тому расположения к ним. Только восшедший на сию высоту наслаждается полною свободою, и он только воистину есть раб Божий, ничему, кроме святой воли Божией, не порабощенный.

Не говори: «Высоко — трудно». Никто и не утверждает, что это легко. Но не устрашися, ниже убойся. Близ Господь с благодатию Своею, близ молитвы святых подвижников, к которым взывай и житие которых предначертай в уме своем к подражанию. И то ведай, что не вдруг — на высоту. Как всходят по лестнице? Начинают с низших степеней и постепенно поднимаются на самый верх ее. Взойдешь и ты. Только не ослабевай. Нудь себя на всякое дело и всякий подвиг, и будешь незаметно подвигаться вперед. За всякое напряжение свободы присетит тебя Божия благодать и закрепит за тобою то, чего искал ты. Благодать Божия действует в отношении к нам, как хозяин, который, идя за тяжело поднимаемым на гору возом, тотчас подкидывает под колеса камень, как останавливается лошадь, и тем сберегает пройденное. Имея сие в виду, ревнуй, действуй с напряженным усилием в надежде — и, верно, дойдешь до конца.

Не напоминаю тебе о честности поведения и исправном житии во внешних отношениях. С этой стороны ты очень известен, и перемена места, верно, не переменит твоих правил. Но не забывай при благообразии поведения заботиться и о благоустроєний сердца, о стройном сочетании в нем всех святых чувств и расположений.

Не напоминаю тебе и о внешних подвигах благочестия. Состарившемуся в благочестивой жизни, верно, тебе по опыту известны и пощения, и ночные стояния, и долгие священнодействия, и точное исполнение правил молитвенных, и действование не по своей воле — известно все сие и с своими трудностями, и с своими утешениями. Теперь предлежит только тебе — все сие из прерывающегося и поочередного сделать непрерывным и постоянным. Но не забывай при том и о внутреннем служении Богу, и о внутренних подвигах борьбы с помыслами и со всеми льстивыми движениями не всегда исправного сердца нашего.

Не напоминаю тебе и о предлежащем тебе начальствовании. Столько уже лет знаком ты с делами управления. И в новом кругу предлежащих тебе дел все устрояет то же благоразумие с опытностию, которым отличался ты доселе. Но не забывай, что главное у тебя будет управление душ в Царствие не внешним, а внутренним путем, — рассуждением братних помыслов и распутыванием сетей, какими враг обык запутывать совести немощных и малоопытных.

Мы надеемся, что ты поправишь вверяемую тебе обитель; но не думай, что при этом мы согласны, чтоб ты заботился об одном внешнем ее благолепии и довольстве, оставя внутреннее совершенство в иноческой жизни в небрежении. Нет. Если увидишь, что без ущерба последнему не может быть достигнуто первое, — оставь обитель в нищете, если это нужно, чтоб она цвела внутреннею красотою духовных совершенств.