Слова и проповеди

Верую также, что — немалою частию — вашей любви и молитвам вашим обязан я таким милостивым Небесным покровом. И благодарю вас за то; благодарю вас за все добро, вами мне явленное, — за ваше благорасположение, за ваше внимание к немощному слову моему, за ваше благоговейное стояние в храме, коим всегда утешался, за вашу ревность к благолепию храмов, за вашу готовность на всякое добро. Милостивый Господь да укрепит в вас и да умножит сии добрые расположения ваши, — чтоб, украшаясь ими, вы всегда составляли венец похваления для Церкви Христовой.

Не попеняйте на меня, Господа ради, что оставляю вас. Отхожу не ради того, чтоб вынужден был вас оставить. Ваша доброта не допустила бы меня переменить вас на другую паству. Но, как ведомый, ведусь на свободное от забот пребывание, ища и чая лучшего, — как это сродно естеству нашему. Как это могло образоваться, не берусь объяснять. Одно скажу, что, кроме внешнего течения событий, определяющих наши дела, есть внутренние изменения расположений, доводящие до известных решимостей, есть, кроме внешней необходимости, необходимость внутренняя, которой внемлет совесть и которой не сильно противоречить сердце. Находясь в таком положении, об одном прошу любовь вашу, — оставя суждения и осуждения сделанного уже мною шага, усугубьте молитву вашу, да не отщетит Господь чаяния моего и дарует мне, хоть не без трудов, обрести искомое мною.

И я буду молиться о вас, — буду молиться, чтоб Господь всегда ниспосылал вам всякое благо, — улучшал благосостояние и отвращал всякую беду, паче же чтоб устроял ваше спасение. Спасайтесь и спаситесь о Господе! Лучшего пожелать вам не умею. Все будет, когда спасены будете. Путь спасения вам ведом, ведомо и все спасительное устроение Божие! В сем отношении довольно вам напомнить слова апостола Павла: «о Тимофее! Предание сохрани» (1Тим.6,20).. Сохраните, что Господом и святыми Его Апостолами предано Церкви и что одно поколение христиан передает другому. Напомнить о сем вам понуждаюсь того ради, что ныне много лживых учений ходит между нами, — учений растлительных, подрывающих основы веры, расстраивающих семейное счастие и разрушающих благосостояние государства. Поберегитесь, ради Господа, от сих учений. Есть камень, коим испытывают золото. Испытательным камнем да будет для вас святое учение, издревле проповедуемое в Церкви. Все несогласное с сим учением отвергайте, как зло, каким бы титлом благовидным оно ни прикрывалось… Вы только это соблюдите, а все прочее уже само собою приложится вам. За чистотою веры последует осенение благодати. Благодать с верою созиждут святыми и непорочными сердца ваши. «Чистые же сердцем» Бога начинают зреть еще здесь, — узрят Его несомненно там и будут вечно зреть и блаженствовать в сем зрении (Мф.5,8).

Это небольшое напоминание прошу принять как последнее завещание; и большим чем обременять внимания вашего не буду. Всё знаете сами. Поревнуйте только стать в ряд тех ублажаемых, коих указал Господь в слове Своем: «сия весте; но блажени есте, аще творите я» (Ин.13,17).

Затем — простите! Простите, если кого оскорбил, обидел, онеправдовал или чем соблазнил. Господь Бог благодатию Своею да простит и помилует всех нас!

И еще прошу: не забывайте меня в молитвах ваших. Аминь.

24 июля 1866 года

Сборник слов посвященных Богоугодной жизни вообще[3]

И гражданская жизнь есть поприще богоугождения для тех, кои труды по ней Богу посвящают

«Всяка душа властем предержащим да повинуется» (Рим.13,1).

Обстоятельства времени учат человека и внушают ему разные наставления по роду своему. Так дни царские невольно склоняют внимание на Царя и царство, а здесь, в храме, переносят мысль от царства земного к Царству небесному и побуждают соразмерять служение в одном с служением для другого. В самом деле, братья, когда в дни царские мы собираемся в храмы Божии, в коих обыкновенно служим Богу Истинному, «творити молитвы, моления, прошения, благодарения» (1Тим.2,1) за Царя и царство, то сим исповедуем не только то, что Вышний владеет царством человеческим и, куда хочет, направляет его, но и то, что, служа отечеству, мы сим самым служим Богу. Как же приходит некоторым на мысль, будто между сими служениями нет союза и будто посвятивший себя одному неизбежно оставит и забудет другое? Если здесь приносим мы благодарение Богу за прошедшие успехи в служении общественном и просим помощи на дальнейшее в нем преуспеяние, если, т. е., сие служение отсюда как бы исходит и сюда же возвращается, то когда действительно, может быть, кого отвлекает оно от служения Богу и ослабляет в ком дух благочестия: не зависит ли это от вины нашей, а не от самого служения? Когда Господь говорит: «воздадите кесарева кесареви, и Божия Богови» (Мат.22, 21), то внушает, что совмещать сие обоюдное служение не только можно, но и должно.

Свойство же самого дела показывает, что как тело есть орудие, посредством которого душа обнаруживает свои внутренние действия: так и общество и служение в нем есть лучшее поприще для раскрытия и обнаружения невидимого духа благочестия, и не для обнаружения только, но вместе для образования и укрепления. В сем несомненно уверимся, если внимательнее рассмотрим учение Апостольское о служении общественном (Рим. 13,1–8).

Апостол Павел в послании к Римлянам пишет; «всяка душа властем предержащим да повинуется» (13, 1). Когда говорит: «всяка душа», то не исключает никого, кроме верховной Главы царства, всем правящей, и когда говорит: «властем предержащим», то разумеет всякую вообще власть, законно поставленную. Если теперь в благоустроенном обществе все члены находятся во взаимной зависимости и взаимном подчинении, то оно есть область взаимно повинующихся и, след., училище повиновения.

Обратите же теперь внимание на то, что значит повиновение в Христианской жизни. Это есть такая: добродетель, которою одною, можно сказать, содержится в целости весь состав нравственности и благочестия. Будем судить по противоположности. Начало всех грехов—в неповиновении первого человека повелению Бога–Царя, и теперь что есть всякий грех, как не плод непокорности. Спросите, отчего более всего страждут ревнители благочестия? От своенравия своей воли. Против чего преимущественно вооружались св. подвижники? Против своей воли. Что препятствует человеку—грешнику оставить грех и обратиться к Богу—на путь правды? Упорство и развращение своей воли. Как потому должно быть благодетельно истреблять, или, по крайней мере, умалять в нас сие зло- свою волю, сокрушать сию выю железную. Но чем и как удобнее можно это произвести? Ничем более, как повиновением, отречением от своей воли, преданием себя воле другого. Ибо несомненно, что сия последняя едва ли станет свои распоряжения склонять в угодность нам; а когда против воли нашей, то сия по необходимости будет смиряться и вступать в должные пределы. Если теперь общественное служение есть поприще повиновения; то, судите сами, как приспособлено оно к истинно–Христианской и благочестивой жизни!

Полагая преграды юношескому жару или обдуманным планам мужа, и в то же время обязывая к известным занятиям, не по сердцу страстному, оно не только не дает исхода злу из сердца, возвращая его внутрь, как бы на истребление себя, но и подавляет его там, делая постоянный перелом воле действительным служением.

То же бывает и с своеволием: оно само собою будет слабеть, умаляться и, наконец, совсем сделается незаметным, если не раздражать его исполнением его требований. Вот почему между постоянно служащими, после довольно продолжительной службы, можно встречать людей большею частью тихих, смиренных, благопокорливых. Так Господь через общественное служение всех нас заключил в повиновение, чтобы всех возвратить к Себе через уничтожение своеволия и образование смиренной покорности. Ибо кто людям покорен, тот тем охотнее покорится Богу, и кто исполняет человеческие постановления, тот тем ревностнее будет исполнять заповеди Божии.

Но скажет кто: мы сотворены для Бога; Ему единому и работать должны, чтобы удостоиться потом быть с Ним в Царствии небесном. Но какое общение между служением земным и трудами Царствия ради небесного? Служа ради людей и притом ради земного их благоденствия, не отдаляемся ли мы тем от своего назначения, сколько небо выше земли, и тварь ниже Творца? Против такого помышления послушайте, что говорит далее Апостол: «несть власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть» (Рим.13, 1). Всякая власть от Бога. Следовательно, и та, под которою каждый из нас непосредственно учинен и какой должен повиноваться. Потому, независимо от того, высока ли сия власть или не высока, она тем не менее есть власть от Бога, и, повинуясь ей, тем не менее повинуется Богу. Вот связь служения человеку с служением Богу. «Повинися всякому человечу созданию Господа ради» (1Петр.2,13), —и будешь работать уже не человеку, а Богу: человек тогда исчезает из внимания и сердца, а будет там Бог един и Его святая воля. Не видно ли, что обратить служение общественное в средство к Богоугождению и стяжанию Царствия небесного зависит от каждого из нас самого? Управь сердце свое, очисти его намерения, освяти ожидания; и угодишь Богу, отправляя какую‑нибудь, по–видимому, незначительную должность в обществе.