Слова и проповеди

Значит, не смотря на всю естественность любви к Богу, можно не любить Бога, когда Он Сам заботится и внедрить в нас ее заповедью и оградить угрозами… Значит, можно, и говоря, что любим Бога, не иметь сей любви, и таким образом обманывать и себя и других.

Так, братья, можно. —Но вот что, —и себя обольщать и других обмануть мы можем, но Самого Бога никогда не обманем. Он видит самые сокровенности сердца, и потому, что видит, некогда воздаст каждому… Кому это Он скажет в Час Суда: «отойдите… не вем вас» (Лк.13,27)? Тем, кои не имели любви к Нему, хотя думали, что имеют ее, и от других почитались имеющими ее…

Какая горькая ошибка! —и тем более горькая, что уже ее и поправить не будет тогда возможности. Так, видите, братие, стоит труда дойти до уверенности, есть ли в нас любовь к Богу или нет. И если окажется, что ее нет, позаботимся стяжать ее, или оживить, если начинает погасать, и усилить, если слабеет. Ибо не любяй в смерти пребывает. Войдемте же внутрь себя и осмотримся вокруг, чтоб собрать простые и близкие ко всем признаки, по которым можем безошибочно судить о сем.

1) Кто кого любит, у того только и речей, что о своем любимом лице или предмете; тот, с кем бы ни случилось ему сойтись, или прямо начинает говорить о нем, или скоро склоняет на него взаимный разговор. —Так, кто Бога любит, тот о Нем только охотно и беседует и к Нему поспешно склоняет всякий разговор свой и, когда начнет говорить о Нем, наговориться не может; ему там только и приятно быть, где ведут речи о Боге и делах Его, — и скучно там, где занимаются другим чем. —Напротив, кто не любит Бога, тот не заговорит о Нем сам и чуждается тех, кои любят говорить о Нем. Тому приятно бывает, когда говорят о делах житейских, торговых, судебных, военных, пожалуй, —ученых, только не по Божьему; тот охотно сидит там, где занимаются новостями, модами, пересудами, и бежит оттуда, где говорят о Боге и делах Его. Тот бывает неистощим, когда говорит о чем пустом, суетном и мирском, а когда дело коснется Бога и спасения души, неохотно скажет слова два–три, и только, или даже и этого не скажет… Ибо от избытка сердца говорят уста. Чем полно сердце, о том много и слов… Так посмотрим, —каковы наши беседы, —и откроем—есть ли в нас любовь к Богу или нет.

2) Кто кого любит, тот охотно спешит туда, где надеется или встретить самого любимого и близких к нему, или получить весть о нем, или напасть на что, напоминающее о нем. Так, кто любит Господа, тот охотно спешит в храм Божий, где Господь являет особенное Свое присутствие, где верующие вступают в ближайшее общение со Святыми Божиими, в образах представляемыми очам их, и слышат о Нем слово. Кто любит Господа, тот с желанием ищет быть причастником Св. Таин, ибо через то Бог к нему приближается, и он к Богу; тот с напряжением силится пройти всю совокупность чинов и молитвований церковных, ибо в них обоняет он след благоухания Христова, тому сладко и тепло в храме, как в доме Отца своего: тщательно внимает он здесь всякому священнодействию и молитве, —и как охотно спешит к началу службы, так с некоторою горестью переступает порог церковный по окончании ее. А кто не любит Господа, того не зазовешь в храм; когда другие идут сюда, он спешит в другое место, а если и заходит иногда сюда, то неохотно, не к началу и не за тем, чтоб помолиться; того только нужда или обычай и стыд заставляют как‑нибудь поговеть и причаститься, а о других постановлениях или молитвованиях и говорить нечего… Того холодом обдаст одна мысль о Церкви и о чем‑нибудь церковном. Посмотрим же, каковы мы в отношении к Церкви и всему ее устроению, и увидим— любим ли мы Господа или нет.

3) Кто кого любит, тот не выпускает из головы своей помышления о нем и, оставшись наедине, мысленно беседует с ним, —представляя и любезно лелея образ его. —Так, кто любит Господа, тот не отступает от помышления о Нем, и, как только улучает свободу, мысленно обращается к Нему и тепло из сердца беседует с Ним. —Тот, после законных дел, требуемых семейством, или службою, или промыслом, не развлечений ищет, а спешит уединиться, чтоб побыть едину с своим Господом, — чтоб или Богомыслию предаться, или размыслить, напр., о беспредельных совершенствах Божиих, о домостроительстве нашего спасения, о последней участи нашей и проч., или стать на молитву и помолиться, или развернуть спасительную какую книгу, или освежить голову свою святыми, излагаемыми там, истинами. —Напротив, кто не любит Господа, тот не любит оставаться один, —и после необходимых дел спешит к развлечениям—на гулянья, или еще что хуже того. Если нужда заставит его остаться наедине, то что делает он? бездействует, мечтает о пустом, или строит козни, или читает пустые книги. —Осмотримся же, каковы мы в сем отношении, и увидим, любим ли Господа или нет.

Вот несколько близких к нам признаков любви и нелюбви к Богу! Но о том и говорить нечего, что кто любит Господа, тот всячески печется угодить Ему исполнением Его святой воли, —и той, что изречена в заповедях, и той, что всякому из нас, кроме того, явлена бывает в обстоятельствах жизни нашей. Ибо какая будет любовь к Богу в том, кто заповеди Его не исполняет, а явно и сознательно нарушает их?.. Только в том случае можно видеть любовь в таковых, когда, нарушив как‑нибудь заповедь Божию, они тотчас приходят в сокрушение и болят сердцем, что оскорбили Господа, и спешат очистить грех покаянием и обещанием не грешить более. А кто, согрешив, не только не болит о том, но еще оправдывает себя, тот совсем почти погибший человек!

Не буду распространяться более… И этих признаков достаточно, чтобы увидеть; есть ли в нас любовь или нет, и тем утешить себя, или озаботить душу свою. Если найдем, что у нас есть любовь к Богу, хотя в начатках, —возблагодарим Господа за то, что сию жизненную силу—Сам Он начал изливать в сердца наши. А если найдем, что мы холодны к Богу, возболезнуем о том, и поспешим возжечь сей спасительный огнь… Как? —Хранением всего того, что, как мы сказали, служит признаком любви к Богу, —хранением хотя неохотным, принудительным, самонасильственным… и Господь поможет. — Дерево холодно само по себе, но когда начинают тереть дерево об дерево, —они согреваются и дают пламя. Также, когда онемеет какой‑нибудь член тела от холода иди другого чего, —начинают тереть его, и возбуждают в нем потерянное чувство. —Так и когда начнем мы тереть душу свою, охладевшую к Господу, —хождением в храмы, домашними молитвами, чтением спасительных книг, беседами назидательными, частым говением и причащением Св. Таин, не оставляя, при всем том, ни одного случая к исполнению заповедей, то, верно, умягчится окаменелое сердце наше, и начнет согреваться любовию к Нему. Надобно только не пожалеть себя, а понудить и понасиловать вначале… Пройдет несколько времени, —и то, к чему не лежала душа, начнет ей быть приятным…

и чем долее будем нудить себя, тем приятнее и сладостнее будут дела те, а потом возгорится и огнь в сердце, который преобразит душу нашу в пламенного Серафима, непрестающею любовию горящего к Господу… Сего да сподобит всех нас Тот, Кто пришел на землю воврещи сей небесный огнь. Аминь.

13 сентября 1864 года

Св. Иоанн Евангелист не позволяет говорить: веруй, как хочешь, только люби.

Святой Апостол и Евангелист Иоанн Богослов, возлюбленный ученик Господа, есть по преимуществу образец и проповедник любви. Любовью дышит его святое Евангелие, уроками о любви исполнены его послания и разительным примером ее служит жизнь его.

Он истолковал все тайны любви, —и ее начало неточное, и ее движение в делах, и ее конец–высоту, до коей возводит она всех своих. С сей стороны особенно и известен св. Иоанн, и кто бы ни стал рассуждать о любви, тотчас воспоминает о нем, как образце любви, и к нему обращается, как к учителю любви.

Но посмотрите, какое употребление из сего сделали нынешние умники? — Есть у них особый род суемудрия, называемый индифферентизмом, по которому думают и говорят: как хочешь веруй, — все равно, —только люби людей, как братьев—благодетельствуй им и благотворно действуй на них. Вот, говорят, и Евангелист Иоанн Богослов только и пишет, что о любви. —В любви у него—свет, в любви—живот, в любви—всякое совершенство. «А кто не любит, тот, по его словам, во тьме ходит, в смерти пребывает… человекоубийца есть» (1Ин.2,11;3,14–15) Известно так же, что когда Евангелист остарел и не мог уже ходить сам, то его на руках вносили в церковь, и он твердил только: братье! будем любить друг друга. —Вот как ценил он любовь. — Так, говорят, и нам надобно; люби, —и только; а веруй себе, как хочешь. Мне самому приходилось слышать такое мудрование. Может быть, и из вас кому приходилось или придется услышать нечто подобное. Противопоставим же их лжеучению истинное учение святого Иоанна Богослова и тем оградим смысл свой от колебания в началах Христианского здравомыслия суемудрием индифферентистов.