Страница 2 из 13
Что же касается до василевса, то светозарным сиянием кесарей, будто солнце далеко пущенными от себя лучами, он озаряет и тех подданных, которые обитают в странах отдаленнейших. Один, достойный себя плод, он послал нам, жителям востока, другого сына - другому роду людей, иного опять иному[10], возжег их, будто факелы или светильники, льющимся от него самого светом. Так, в один ярем царской четырехконной колесницы запрягая себе, будто каких коней, четырех мужественнейших кесарей[11], и уравнивая их браздами божественного согласия и единомыслия, он с высоты своего престола сам погоняет их и, объезжая освещаемую солнцем землю, сам везде присутствует и все осматривает. Притом, украшенный образом царствования небесного и укрепляемый подражанием власти монархической, он взирает горе и управляет дольним по первобытной идее горнего, ибо Всецарь земнородных эту одну идею даровал человеческой природе. Закон царского права именно тот, который подчиняет всех единому владычеству. Монархия превосходнее всех форм правления, многоначалие (poluarcia) же, составленное из членов равного достоинства, скорее есть анархия и мятеж.
Посему-то, один Бог (не два, не три, не более, ибо, многобожие есть тоже безбожие), один Царь, одно Его Слово и один царский закон, выражаемый не речениями и буквами, не в письменах и на таблицах, истребляемых продолжительностью времени, но живое и ипостасное Слово Бога, предписывающее волю Отца всем, которые покорны Ему и следуют за Ним. Его окружают небесные воинства, Ему служат тьмы Ангелов, бесчисленные сонмы надмирных полков и невидимых в небе духов, которые подчинены порядку целого Мира. Всеми ими, как некий вождь великого Царя, предводительствует царское Слово. И это-то Слово громкие вещания богословов мистически нарицают Архистратигом и великим Архиереем, Пророком Отца, Ангелом великого совета, отражением отеческого сияния, единородным Сыном, и другими бесчисленными именами. Это-то живое Слово, этот закон, мудрость и полноту всякого блага Родитель Его дал всем сынам своего царства, как дар величайший и наилучший. И проникая во все, проходя везде и благодать своего Отца простирая на всех, Оно сообщило подобие царской власти даже разумным обитателям земли. То есть, божественными силами украсило сотворенную по образу Его человеческую душу. Отсюда, как божественное истечение, возможны для нее и прочие добродетели, ибо единая премудрость есть единый Бог.
Он один благ по существу, один могущественен по силе, Он также родитель правды, Отец Слова и мудрости, источник света и жизни, раздающий истины и добродетели, вождь самого царствования, всякого начальства и власти.
4.
Отсюда у всех людей, эллинов и варваров, естественные и самостоятельные помыслы, отсюда понятие об уме (logon) и мудрости (sojiaV), отсюда семена благоразумия и правды, отсюда знание искусств; отсюда знание добродетели, любимое имя мудрости и почетная любовь к философскому образованию, отсюда ведение всего доброго и прекрасного, отсюда представление самого Бога и жизнь достойная благочестия, отсюда человек имеет силу царствовать и непреоборимо властвует над всем земным. Все сие есть именно следствие того, что Слово - отец словесных (logicwno) творений, запечатлело в человеческой душе черты образа и подобия Божьего и сделало ее животным царским, внушив ей одной из земнородных способность царствовать и повиноваться царской власти, а вместе с тем, наперед заботливо прояснять себе и обетованную надежду царства небесного, к которому она предназначена. Потом Отец своих чад не замедлил вступить и в собеседование со смертными. Питая свои семена и обновляя дары свыше, Он благовествовал всем о наследовании царства небесного, всех призывал и увещевал быть готовыми шествовать горе и приготовлял достойную звания одежду. Неизреченной силой своей проповеди Он наполнил все ежедневно озаряемое солнцем и по подобию небесному, к которому спешить побуждал весь человеческий род, питая людей доброй надеждой, изобразил царство земное.
5. Этой-то надежды причастен и друг Божий, украшенный врожденными от Бога добродетелями и приемлющий в душу Его внушения. От этого всеобъемлющего разума он разумен, от этой мудрости мудр, от причастия этому благу благ, от общения с этой правдой праведен, по идее этой умеренности умерен, от приятия этой высочайшей силы мужественен.
Да и как ему нести небесный образ монаршего права, когда в своей душе он запечатлел многочисленные образы демонов? Какой он начальник и властитель над всеми, когда на самого себя привлек бесчисленное множество жестоких деспотов, когда он раб постыдной страсти, раб развратного женонеистовства, раб неправедно собираемых денег, раб раздражительности и гнева, раб страха и ужасов, раб дышащих убийством демонов, раб душегубцев духов? Итак, по свидетельству истины, да будет провозглашен у нас один василевс, - Друг Всецаря Бога, потому что он один свободен, или лучше сказать, один по истине господин: он выше денег и сильнее страсти к женам; он порождает удовольствия даже естественные, и обуздывает раздражительность и гнев, не обуздываясь ими, он истинный автократор, носящий имя, соответственное своим деяниям, действительный победитель, одержавший победу над страстями, воюющими против человеческого рода, он отпечатлен по первоначальной идее (arcietupon) великого Царя, и в своем уме, как в зеркале, отражает истекающие из нее лучи добродетелей. Ими усовершенствованный, он воздержен, добр, справедлив, мужественен, благочестив, боголюбив и, по истине, один василевс - философ[12], знающий самого себя[13] и изучивший внешние, или лучше сказать с неба льющиеся источники всякого блага[14].
Почетное название могущества монаршего он проявляет изящным облачением - покровами, и приличную себе царскую багряницу один носит достойно. Это такой василевс, который ночью и днем призывает небесного Отца, взывает к Нему в своих молитвах, и простирает свои желания к высочайшему царству, ибо зная, что настоящие блага смертные, удоборазрушимые, протекающие подобно реке, и исчезающие, недостойны Всецаря Бога, он желает царства Божьего нетленного и бестелесного, и молится о получении его.
Что же касается до восклицаний народа и приветствий лести, то твердому его характеру и истинно образованной душе они доставляют более скуки, чем удовольствия. А взирая на подчиненных своих дорифоров, на тьму войск, на раболепствующие и послушные себе толпы гоплитов и конные тагмы, он не изумляется и не надмевается этой властью, но обращает внимание на самого себя и видит в себе общую всем природу. Златотканая же, расшитая разными цветами одежда, царская багряница и диадема[15] возбуждают в нем даже улыбку, когда он замечает, что толпа поражается этим, и на такое убранство с детским простодушием благоговейно смотрит на наружный блеск. Сам он, зная Бога, отнюдь не питает в себе подобных чувствований, но, вместо одежды, облекает свою душу истинно царскими украшениями: воздержанием и правдой, благочестием и прочими добродетелями. Сверх того, вожделенные для многих сокровища, то есть, золото, серебро и всякие, возбуждающие удивление роды камней почитает он действительно камнями, веществом бесполезным и ненужным. Вообще, каковы они по природе, так на них и смотрит, то есть, как на вещи неспособные к устранению зол. В самом деле, помогают ли они отвратить болезнь, избежать смерти? Он совершенно знает это, и потому, смотря, как поданные для приличного украшения себя пользуются ими, не теряет своего беспристрастия, но смеется, видя детское их удивление этому.
Притом воздерживается от хмельных, или опьяняющих напитков и изысканных, свойственных чревоугодникам приправ, предоставляя это другим, а не себе, ибо знает, что такие напитки и приправы весьма вредны, что они помрачают духовный разум. Изучив предметы божественные и помышляя о великом, василевс ко всему этому стремится как к таким благам, которые превосходнее благ жизни настоящей. Он призывает небесного Отца, желает Его царства, все совершает по чувству благочестия и, как учитель, научая своих подданных добру, преподает им богопознание великого Царя.
6. Бог же, как предварительное ручательство за награды, дарует ему тридцатилетний, приготовленный благополучными периодами времени конец, и по прошествии уже трех десятилетий, позволяет дать всем людям всенародные, или лучше, всемирные (kosmikaV) празднества.