Страница 8 из 13
И на этом еще не остановились, но смотря только на рождение тел и привязавшись только к смертной жизни, обоготворили подверженных смерти людей и, после обыкновенной кончины их, дали им имена героев и богов, в том предположении, что бессмертная божественная сущность бродит около могил и гробниц. И тут не остановились, но святое имя Божье присвоили также различного рода бессловесным животным и самым ядовитым пресмыкающимся. И на этом еще не остановились, но обделывая дубы, обтесывая камни, выкапывая из земли металлы, медь, железо и другие вещества, делали из них изваяния (tupoV) жен, изображения мужей, формы зверей и пресмыкающихся, и стали покланяться им. Даже и тут не остановились, но то же имя богов приложили и к лукавым демонам, которые, скрываясь в идолах и мрачных ущельях, лакомятся жертвенными возлияниями и куреньями. И тут не остановились, но какими-то чарами запретного волшебства, беззаконными и заклинательными песнями и наговорами привлекли к себе в помощники темные, летающие в воздухе силы и обоготворили одни тех, другие других смертных людей. Сыны эллинов почтили наименованием героев и богов Диониса, Геракла, Асклепия, Аполлона и некоторых других мужей[65], египтяне назвали богами Гора[66], Исиду[67], Осириса[68] и подобных им, которые тоже были людьми.
По богатству мудрости, хвалясь изобретением геометрии, астрономии и арифметики, эти мудрецы сами по себе не умели и не могли ни взвесить, ни рассчитать, в какой мере сила Божья отличается от природы смертной и неразумной, а потому не усомнились наименовать богами всех отвратительных чудовищ, всякого рода животных, ядовитых, пресмыкающихся и диких зверей. Финикийцы назвали богами Мелькаеароса (MelkoJaron)[69], Сороса (Ouswron)[70] и других смертных, бывших некогда людьми самыми бесчестными, арабы - какого-то Дусариса (Dousarin)[71] и Овдоса (Obdon)[72], геты - Замолксиса (Zamolxin)[73], киликийцы - Монсиоса (Moyon), фиванцы - Амфиарая (Amfiarew)[74], вообще, одни обоготворили тех, другие других, нисколько не изменивших смертной своей природы и бывших просто людьми. Все же вместе - египтяне, финикийцы, эллины и прочие освящаемые лучами солнца смертные воздавали божеское почтение и разным частям мира, и стихиям, и произрастающим из земли плодам. А что еще удивительнее - признавая своих богов нарушителями целомудрия, мужеложниками, похитителями жен, поклонники их, тем не менее, наполняли все города, селения и деревни храмами статуями и жертвенниками и, подражая примеру богов, губили свои души.
Судя по их словам, как случается слышать, боги и дети богов - герои суть демоны добрые, а на деле выходило совершенно противное, ибо противное они украшали противным, подобно тому, как если бы кто, желая указать другому на солнце и небесные светила, не поднимал очей вверх, но протягивал руки вниз, к земле, опускал их на пол, и небесных сил искал в пыли и грязи. Таковы-то именно этого рода люди: по своему безумию и обольщению злых демонов, они верят, что находящееся превыше небес (eperkeina ouranou) и над миром, духовное существо Божье пребывает где-то долу, в рождении тел, в страстях и разрушении смертных. Они дошли до такого безрассудства, что в жертву богам приносили даже самое милое, - что в неистовстве и исступлении, не щадя природы, закалали даже единородных и любимых детей.
Много таких человекоубийств происходило и в Египте: в Гелиополе, например, ежедневно приносили три человеческие жертвы, пока, узнав об этой жестокости, царь Амозис[78] не приказал заменять их столькими же восковыми изображениями. На острове Хиос жертвоприношение омадийскому[79] Дионису состояло в расчленении человека, тоже делалось и в Тенедосе[80], да и в Лакедемоне[81] жертвой Ареса[82] бывал также человек и на Крите совершали подобные человекоубийства в честь Кроноса[83], а Афине сирийская Лаодикия[84] ежегодно приносила в жертву деву, которую теперь заменяют ланью[85]. Равным образом, человеческими же жертвами умилостивляли своих богов ливийцы и карфагеняне[86], да и думатинцы[87] в Аравии всякой год закалали в жертву отрока и погребали его под жертвенником. Сверх того история свидетельствует, что все вообще эллины, перед выступлением в поход, приносили в жертву людей[88], тоже делали фракийцы и скифы[89], а афиняне упоминают о принесенных в жертву дочерях Леоса[90] и Эрехтея[91]. Да и ныне, кто не знает, что в великом городе, (т.е. Риме) в праздник лaтpиарского Зевса закапывается человек[92]? Справедливость этого засвидетельствовали и известнейшие философы. Диодор[93], сделавший сокращенное описание библиотек, говорит, что ливийцы, торжественно приносили в жертву Кроносу двести благороднейших отроков, и к этой жертве присоединяли не менее трехсот других.
А писатель римской истории Дионисий[94] повествует, что в Италии именно сами Зевс и Аполлон требовали себе человеческих жертв от так называемых аборигенов (aborighnhwn), и что те, которых касалось это требование, приносили богам часть всех плодов, а если они не приносили в жертву людей, за то подвергались различным бедствиям, и до тех пор не видели конца злу, пока не обрекали себя на десятину умертвив же и принеся жертву десятого из людей, были причиной запустения своей страны. Столькими-то бедствиями пожирался прежде весь род человеческий! Однако зло этим не ограничилось, он подвергался и другим бесчисленным и самым тяжким страданиям, потому что все народы Ойкумены, - греки и варвары, как бы возбуждаясь демонской силой, мучились страшной и самой жестокой болезнью. Люди не имели никакого взаимного общения и сношения, там и здесь, растерзав общую природу великого тела, они разошлись по отдельным углам земли и враждовали между собой при помощи законов и политических учреждений.
И этого мало, в памятниках, составленных ими о своих богах, заимствуя повод к постыдной и беззаконной жизни, они растлили свои тела и души всеми родами невоздержания. И этого мало, преступив уставы природы, они простерлись за пределы невыразимой срамоты, и совершали над собой дела, до невероятности бесстыдные: мужи на мужех студ содевающе, и возмездее, еже подобаше прелести их (жен), в себе восприемлюще (Рим. 1,27), как говорит священное Писанне. И этого мало, извратив в себе естественные понятия о Боге, они думали, что все здесь происходит без промысла и попечения Божьего, а потому бытие и состояние мира приписали слепому случаю и неизбежному року. И этого мало, предположив, что их души уничтожатся вместе с их телами, они проводили жизнь зверскую и чуждую жизни, и не исследуя сущности своих душ, не ожидали ни оправдания на суде Божьем, ни награды за добродетель, ни наказания за жизнь неправедную. Многоразличными видами зла и зверства порабощены были уже и целые народы: одни имели преступное и самое беззаконное соитие со своими матерями, другие женились на своих сестрах, иные растлевали своих дочерей[96], некоторые убивали приходивших к ним иностранцев[97], те питались человеческой плотью, эти, удавив веревкой старцев, съедали их[98], либо еще живыми бросали псам. У меня недостанет времени для исчисления всех зол древней, обладавшей человеческим родом болезни.
Таких и подобных им зол было бесчисленное множество.
Посему-то человеколюбивое Слово Божье, жалея о разумном человеческом стаде, и в древние времена, через своих пророков, а еще прежде, через других боголюбивых мужей, и позднее, через позднейших известных лиц, призывало отступников к своему служению и полагало между людьми самые основания и начала богопочтения посредством законов, разных увещаний и всякого рода учения. Но так как смертный род, всюду обольщаемый и нещадно терзаемый не волками и дикими зверями, а страшными и свирепыми демонами, неистовыми и душегубительными духами, имел нужду уже не в человеческой силе, но в лучшей и вышечеловеческой помощи, то, повинуясь воле всеблагого Отца, со всей готовностью снизошло к нам и явилось между нами само Слово Божье. Значит, причина Его пришествия к нам была именно той, о которой мы сказали. Поэтому-то всему пришло Оно беседовать со смертными и совершило то, что не входило в обыкновенную Его деятельность, ибо, будучи бестелесным, Оно проходило невидимо весь мир, и самым делом показало свое величие как небесным, так и земным тварям, а теперь обыкновенный свой образ деятельности заменило новым, теперь, решившись смертное спасти смертным, вступило в беседы и сношения со смертными посредством смертного организма.