Страница 12 из 21
Потом, освятив себя сими духовными песнями, умоляем человеколюбца Бога ниспослать Святого Духа на предлежащие дары, да сотворит Он хлеб телом Христовым, а вино кровию Христовой. Ибо без сомнения, чего коснется Святый Дух, то освящается и прелагается. Потом, по совершении духовной жертвы бескровного служения, над умилостивительною сею жертвою умоляем Бога об общем мире церквей, о благосостоянии мира, о царях, о воинах, о споборниках, о сущих в немощах, о труждающихся и, одним словом, о всех, требующих помощи, молим все мы и приносим жертву сию» [111]. Совершая св. приношение, епископ не отделяет себя от народа, но включает себя в него. Он священнодействует с народом, и народ священнодействует с епископом.
2. В Евхаристическом собрании епископ, будучи единственным «приносящим», служит в сослужении всего народа, облеченного царственным священством. Под его пред–стоятельством весь народ вместе с ним умоляет Бога о ниспослании Святого Духа на предлежащие дары. Поэтому сослужение народа не есть нечто, что может быть или не быть, но оно должно быть, т. к. без него не может быть святого приношения. Каждый верный как член народа Божьего совместно со всем народом сослужит своему предстоятелю в реальном смысле, как священник. Это участие верных в совершении Евхаристии определяет их участие во всех таинствах, т. к. все таинства связаны в Евхаристией. В древности они, за исключением брака, совершались непосредственно перед Евхаристией, т. к. они все имели своей целью ввести того, над кем они совершались, в определенном звании в Евхаристическое собрание. Таинство вступления в Церковь (крещение и миропомазание) [112] делало крещенного членом народа Божьего и вводило его в Евхаристическое собрание для служения Богу в звании «царя и священника Богу и Отцу». В таинстве поставления преподавались дары Духа для служения в Евхаристическом собрании, в котором поставленный сразу же занимал определенное место. В таинстве покаяния кающийся примирялся с Церковью через отпущение грехов и допускался к участию в Евхаристии. Поэтому они все совершались, когда народ Божий сходился в Церковь (1 Кор. 11, 18).
Если в Евхаристии народ Божий сослужит своему предстоятелю, то участие верных в таинствах не может быть иным. Таинства, как мы говорили выше, являются церковными актами, совершаемыми Церковью и в Церкви всеми членами Церкви вместе с их предстоятелем. В настоящее время церковная природа таинств мало чувствуется, т. к. школьное богословие под влиянием идеи посвящения обратило их в индивидуальные акты, которые совершаются священнослужителем над тем, кому преподаются испрашиваемые в таинстве дары Духа. Мне уже приходилось в другом месте указывать [113], что школьное богословие рассматривает таинства слишком односторонне с точки зрения тех, над кем они совершаются, а не с точки зрения того, что в самой Церкви происходит, когда они в ней совершаются. Поэтому в известной степени школьное богословие в своем учении о таинствах элиминировало Церковь, т. к., согласно его учению, действующими лицами в таинствах являются отдельные члены Церкви. Неудивительно, что современное последование таинств, которое претерпело значительные изменения, большею частью мало выявляет царственно–священническое служение народа Божьего, но если эти чинопоследования вновь вставить в рамки Евхаристического собрания, то они приобретут свой прежний смысл церковных актов, совершаемых Церковью.
Мы можем сейчас резюмировать все, что сказано выше об участии верных в области священнодействия. Вопреки школьному богословию, верные не являются в этой области пассивными, т. к. не могут быть пассивными те, кто поставлены Богом для царственно–священнического служения. Они в ней участвуют активно, т. к. священнодействия совершаются предстоятелями Церкви в их сослужении. Эта роль верных в области священнодействия основана на Слове Божьем, а Слово Божье не может быть опасным. В Церкви не оно опасно, а опасно слово человеческое. Мы сейчас увидим, что школьное богословие, отказывая верным в активном участии в священнодействиях, принуждено было признать участие верных в области церковного управления в таком виде, в котором оно основывается только на человеческом слове.
Глава 3 СЛУЖЕНИЕ ВЕРНЫХ В ОБЛАСТИ ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ
1. В Писании народ Божий именуется стадом Божьим (ττοίμνιον той 0еоО), в котором епископы — пастыри. Как пастырь идет впереди стада и ведет его, так и пастыри в Церкви стоят впереди стада и ведут его. «Входящий дверью есть пастырь овцам. Ему предверник отворяет, и овцы слушают голос его, и он зовет своих овец, и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними, а овцы за ним идут, т. к. знают голос его» (Ин. 10, 2–4). Епископы — пастыри в узком смысле, т.к. во всем стаде Божьем — один Пастырь Христос. «Да будет едино стадо и един Пастырь». Они пастыри через пастырство Христа, а потому они поставляются не над стадом Божьим, а в самом стаде [114]. «Внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас епископами пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе кровию Своей» (Деян. 20, 28). В эмпирической жизни Церковь Божия во Христе проявляется во множественности местных церквей, которые имеют своих пастырей, возглавляющих Евхаристическое собрание каждой местной церкви. В этих церквах верные являются пасомыми своих предстоятелей, но те и другие — овцы Христовы, и все находятся в стаде Божьем. Епископы предстоят стаду Божьему, будучи сами овцами этого стада, ведомые, как все остальные, Христом. Если бы они были вне стада, они не были бы овцами стада Божьего, а потому не могли бы быть пастырями [115]. Как овцы стада, они ведут стадо, «какое у них» (1 Пет.
5, 2), будучи в нем поставлены не по своему личному усмотрению или по желанию стада, но Духом Святым.
«Пасите стадо Божье, какое у вас… не господствуя над клирами, но подавая пример стаду» (1 Пет. 5, 2–3). Господствовать над клиром означает иметь неограниченную власть над теми, кто поручен пастырям, согласно своему личному усмотрению, а подавать пример стаду значит быть образом для стада для исполнения воли Божьей. Первое предполагает слепое следование пасомых за своим пастырем, а второе — повиновение ему на основе творческого личного делания при его помощи и содействии. Поэтому из понятия пастырей и пасомых нельзя сделать вывода, что верные в области пастырства являются пассивным элементом и исключительно объектом забот церковной иерархии. Как живые члены Церкви, верные в ней активны, ибо их активность является выражением их жизни. Они активны, как мы видели, в области священнодействия, они активны и в области церковного управления, которое принадлежит пастырям. Мы видели, что область священнодействия им открыта, т. к. они священнодействуют совместно со своими предстоятелями. Область церковного управления им также открыта, т. к. иначе они бы оказались в ней пассивными. Их участие в области священнодействия выражается в том, что они являются сослужителями епископа и пресвитера. Выражается ли их участие в области управления в том, что они являются также сослужителями епископа, т. е. что они управляют стадом Божьим совместно со своими пастырями?
Активность мирян в области церковного управления в истории церкви была разной. Идеальным выражением этой активности были первые два или три века, когда она достигала высшей степени своего проявления, а затем начинаются значительные колебания в ее выражении. Были эпохи, когда активность мирян ни в чем не выражалась, за которыми следовали эпохи ее «возрождения». Ревниво оберегая область священнодействия, церковная власть делала уступки в той или иной форме в области управления вплоть до того, что фактически призывала мирян к участию в церковном управлении. Так было, например, на Московском соборе 1917/18 года, который, как будто, открыл или точнее имел намерение открыть эпоху ренессанса для русской церкви. Исключение мирян из области священнодействия и уступки, делаемые в области церковного управления в пользу мирян, являются парадоксом истории. Этот парадокс может быть объяснен только делением членов церкви на посвященных и непосвященных, вытеснившим основное деление на основе «дела служения» между теми, кто призван Богом в Церкви к особым служениям, и теми, кто этих служений не имеет. Вместе с тем, это был реванш непосвященных в области церковного управления за потерю ими своего священнического достоинства.