Страница 2 из 3
3. Основание, содержание и завершение христианских праздников это Личность Иисуса Христа, прежде всего, Его Распятие и Воскресение. Оба эти спасительные события очень рано стали праздноваться Церковью как главные праздники. Невозможно правильно понять особенность Церкви, ее образ жизни и мышления, если не принимать с полной серьезностью Крест и Воскресение Господа. Уже Павел понимает Воскресение Иисусово как закваску, которая квасит все тесто (1Кор.5:6-8). Этот образ должен быть охвачен в его глубочайшем смысле. Воскресение Иисусово преображает, просвещает, обновляет и освящает время, историю и весь мир, оно вызывает поворот мировой истории. Оно есть Новая Пасха, т.е. новый переход от старого к новому, от преходящего и временного к бессмертному и вечному, от тьмы рабства к свету Божественной жизни. После Воскресения Иисуса мы живем в воскресшем времени, в воскресшей жизни. Все просвещается и освещается светом Воскресения. С другой стороны, с Иисусом распинается преходящее время, циклическое или линейное, и верующий живет в полноте времени, во "встрече времен" (Послание к Диогнету 1,29). Трехдневным покоем Иисуса Христа во гробе расторгается рукотворный иудейский храм, а Тело Воскресшего становится теперь новым Храмом Духа. Но следует обратить внимание: с Воскресением время и мир не устраняются.
Наоборот: они полностью обновляются, получают свое истинное назначение и бытие, становясь проницаемыми для присутствия Бога и Его действий. После Воскресения Господа время "сквашивается", становясь непрерывным праздником, открывая новые силы богочеловеческой жизни.
Другим важным следствием Воскресения Иисуса является снятие трехчастности времени, разделяемого на прошлое, настоящее и будущее. Воскресение делает как время, так и историю проницаемыми для вечности. Больше уже нет исходных событий, повторяющихся бесконечно, чтобы человеку нужно было обращаться к прошлому. Также больше нет важных и маловажных исторических событий, которые открывают его дела и его волю. Прошлое переживается в настоящем, а будущее воспринимается в литургической памяти Церкви как предвосхищенная реальность. Это литургическое восприятие времени ясно выражено в молитве приношения за Евхаристией: "Поминающе убо спасительную сию заповедь и вся, яже о нас бывшая: Крест, Гроб, тридневное Воскресение, на Небеса восхождение, одесную седение, Второе и славное паки пришествие..." Таким образом, поминаются события не только прошлого, но и будущего. То есть, литургическое ныне есть встреча времен.
Так что историческое, мирское и преходящее действуют как откровение Божественной жизни и силой Воскресения становятся прототипом вечного. Каждый исторический момент "остается" в вечности в памяти Бога как неповторимое событие. Таким образом жизнь мира и человека служит переходом ("пасха") к жизни Бога, помогает нам войти в небесную реальность. То, что однажды произошло, можно постоянно праздновать как единственное в своем роде событие, событие откровения. В этом смысле вся жизнь представляется как непреходящий праздник. По слову Иоанна Златоуста: "Поскольку мы постоянно можем возвещать смерть Господа, мы постоянно можем праздновать Пасху... Нынешний праздник может совершаться каждый день или, лучше сказать, он совершается каждый день" [2].
4. Состоявшаяся здесь дискуссия должна была ясно показать, что события веры не могут быть повторены, просто истолкованы или вызваны в памяти: их можно только праздновать. В праздновании они становятся современными для нынешней жизни и неизменным образом действуют в своем первоначальном "историческом облике". Таким образом, праздник это то же празднуемое событие, которое через воспоминание о нем продлевается во времени, причем так, как будто оно реально происходит сейчас. Спасительные события веры отнюдь не повторяются. В действительности же наше время и наша жизнь включаются в празднуемое событие и преображаются; они просто становятся неотделимой частью этого праздника. Таким образом мы в празднике переживаем то же сотериологическое событие, что и его первые свидетели, мы сами становимся его современниками и свидетелями. Это суть так называемого литургического времени: оно есть "ныне" спасения, "сегодня" Божией милости. На самом деле: в каждом Господском и Богородичном празднике гимнография рисует его как современное событие, которое касается непосредственно нас. Спасительное событие так наглядно представляют нам, что мы можем его видеть, слышать и осязать (ср. 1Ин.1:1 и далее).
В праздник Рождества Христова верующий с удивлением слышит слова: "Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит; Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют; нас бо ради родися Отроча младо, превечный Бог". В Великий Четверток иерей возглашает: "Тебе на водах повесившаго всю землю неодержимо, тварь видевши на лобнем висима".
Неправославные, присутствующие на православнем празднике, нередко получают впечатление, что это очень эмоциональное празднование, удовлетворяющее наши чувства и наши душевные нужды и перемещающее нас в иной, "загадочный" мир: красочные крестные ходы, красивые распевы, запах ладана, песнопения, базилик, елей для помазания, яркие одежды священства, иконы, горящие свечи и т.д. Если остановиться только на этом, то легко превратить праздник в миф, а Православие унизить до идолопоклонства. В действительности же в празднике проявляется и в известном смысле действует тайна воплощения Иисуса Христа. Иисус вновь открывает Себя в Своем богочеловеческом естестве и воистину постоянно принимает в Себя время и мир.
Поскольку с Вочеловечением произошло недомыслимое соединение Божественного с человеческим, это соединение образует основу любого праздника и дает полномочие его совершать. Празднуя его, все тварное и видимое участвует в Божественной жизни, и между ними возникает "благодатное тождество" (Максим Исповедник). Все мирское и историческое превращается в средство и место присутствия Бога. Следующий вопрос Воплощения это, пожалуй, превращение мира и человеческого в носителей Божественной субстанции. С Вочеловечением все тварное обрело новую динамику и стало содержать богоявленную субстанцию, т.е. открылось для Божественной благодати и превратилось в носителя Божественной жизни. Все стало богоявленной литургией и устремилось к слиянию с Воскресшим Господом. Это есть новая "космическая литургия" бытия. Все творение стремится стать литургией! После Вочеловечения оно больше не служит символом или знамением мира Божиего, но является и открывает себя как сам мир Божий. Таким образом мир несет и открывает силу и "энергию" Господа. Эта "энергия" есть Его Дух, Который все одухотворяет и животворит. Иисус Христос постоянно воплощается в каждом верующем и "заряжает" весь мир и всю жизнь Своей силой. В силу этого поскольку окончательное предназначение человека есть соединение со Христом предвосхищение соединения осуществляется в празднике. Именно поэтому верующий постоянно празднует!
5. Говоря словами Григория Назианзина, "главное в празднике есть памятование Бога" [3]. Сотериологические события прошлого не пропадают, но хранятся в памяти у Бога! Они "собраны" на небе, и в их праздновании становится возможным их памятование и видение первообразов [4]. В этом смысле сотериологические события всегда "близки", потому что их содержание всегда присутствует во всеобщности Царства Божиего. Таким образом, время праздника есть сокращенное время (1Кор.7:29) веры, в котором мы предвкушаем Царство Божие и имеем в нем часть. "Праздник есть прообраз небесной радости" (Афанасий) и поэтому постоянное памятование Царства. В действительности праздник в нашем историческом времени продолжает Божественное человеколюбие в его универсальном действии и подготавливает его обобщение в День Второго Пришествия Господа.
Отцы Церкви называют особенностью человека его подобие Богу, а христианское бытие подражанием Божественной природе [5]. Это утверждение и одновременно повеление не следует считать простой этической заповедью. "Божественность" не является абстрактным или вообще идеальным "примером для подражания". Христианство знает только личного Бога, Бога наших отцов, Который милостиво дает Себя в часть святым. Личный Бог познается и узнается по личному участию. Согласно известному принципу отеческой, или аскетической, духовности, "от Бога" говорить можно только тогда, когда узнаешь Его лично. Соединение с Богом является конечным назначением человека. Из этого следует, что историческое бытие, т.е. все, что совершается в праздник и на литургии, не является просто знаком или символом Царства Божиего, посредством которого нас возводят на Небо. Наоборот! Христианский праздник вместе со святой Евхаристией, являющейся его сердцевиной, обеспечивает нам реальное участие в Божественной жизни. Ныне это совершается верою, но завтра, в День Господень, это произойдет в личном видении "лицом к лицу". Это означает, что любой праздник, каждая совершенная Евхаристия переходят в вечность, т.е. они являются не временными, преходящими событиями, а неотделимой частью празднуемого сотериологического события. Иными словами, реальность, собственно говоря, идентична ее литургическому празднованию.