Страница 8 из 10
Но люди по своему себялюбию, эгоизму, по своей духовной гордости, самомнению, по своей лени духовной, отвергают этот "совершеннейший путь", и вместо заветного царства свободы, попадают в "царство мироправителей тьмы века сего, в царство духов злобы поднебесных". Пусть эти люди, отвергнувшие путь любви, порой достигают каких то таинственных озарений, пусть они имеют дар пророчества, дар прозрения, но если они в себе не имеют любви, то это все ни к чему.
"Пусть я имею дар пророчества", говорит Слово Божие, "знаю все тайны, имею такую веру, что и горы могу переставлять, но любви не имею, то я - ничто!" Пусть эти люди думают, что они со Христом во время этих своих таинственных озарений, пусть они думают, что они, будучи во Христе, вступают еще на земле в пределы потустороннего мира, - в этом своем самообольщении они будут строго наказаны. "Настанет день, говорит Христос, день Суда, когда многие придут и скажут Мне: Господи, Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? не Твоим ли именем мы бесов изгоняли? не Твоим ли именем мы чудеса творили?" Тогда скажу им в ответ: "Я не знал вас никогда; отойдите от Меня, делающие беззаконие".
Так антихристианский дух беззакония проникает в среду тех, которые Христа называют своим Господом.
Воплощением этого духа является та могучая, организованная сила, которая всем: наукой, искусством, культурой, политикой, затемняет в человеке Образ Божий, разрушает в человеческом сердце Царство Богосыновней Свободы, искореняет в нем благодатное чувство Христовой Любви.
Идет вековая борьба за человеческую душу. Каков исход этой борьбы? Дерзаю ответить словами Господа Иисуса: "Не бойся малое стадо! Мужайся - Я победил мир! "
Сретенье Господне
"Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко"... Живет человек до поры до времени, жизнь его полна теми или иными интересами и поступками, в ценности и необходимости которых он не сомневается. Но вот раскрывается его внутреннее зрение, по большей части мгновенно, и он, с недоумением озираясь вокруг, вглядывается в прошлое, и видит что все, что было, — совершенно никому не нужно, и вполне ничтожно, а впереди уже ничего нет, и, вообще неизвестно, в чем смысл жизни и в чем ее цель. Благо тому, у кого эти тяжелые душевные переживания являются началом его духовного возрождения, как это случилось с Блаженным Августином, у которого переоценка всех ценностей укоренила в душе Богосыновнее самосознание, и он почувствовал себя сыном Царства Христа, гражданином Божьего Града. Но страшно за тех, у кого эти душевные переживания ни к чему не приводят, и у кого вследствие этого, душа томится в безысходной тоске и мятется в бесплодных исканиях смысла жизни. Так было с нашим Яснополянским мудрецом. В одном из своих произведений он, как-то, обмолвился — "страшна смерть, но, когда оглянешься на жизнь, то еще страшнее страшная, умирающая жизнь!" — И вот этой страшной, умирающей жизнью наш мудрец жил до того дня, когда он, говоря словами одного из его рассказов, "вознесся в страшную, непонятную человеку вечную темную ночь".
И Христос, не Живой и Евангельский, а выдуманный его горделивой мыслью, конечно, не озарил Своим светом его последнего дня. И прославленный всем миром, мудрец ушел из мира, не поняв ни жизни, ни смерти. Чтобы понять жизнь, чтобы разгадать тайну смерти, нужно принять в свое сердце Живого Христа. Тогда, при свете Христова учения, станет ясно, что жизнь — это самоотречение до смерти, а смерть — воскресение в любви. И душа человека наполнится тем желанием, которое звенело в сердце великого Павла — "Имею желание разрешиться, и быть со Христом". И когда настанет день этого разрешения, человек, вместе с Симеоном Богоприимцем, умиренно и смиренно скажет: "Ныне отпускаешь раба Твоего".
Преображение Господне
"Величай душе моя на Фаворе преобразившегося Господа". Изо дня в день на литургии священник возглашает: "горе имеем сердца! "и изо дня в день мы опускаем их долу, в темную бездну страстей, неверия, злобы. И нет сил подняться на гору Преображения жизни, к Свету тихому, невечернему. "Бездна бездну призывает! "вдохновенно воскликнул пророк, прозревая грядущие судьбы человечества.
"Бездна бездну призывает!" Бездна света, радости и любви во Христе призывает ненасытимую всем миром бездну человеческого сердца, и оно, это сердце, устремляется ко Христу во смиренном сознании своего нравственного убожества, в радости и в восторге вдохновенной молитвы, в порыве, в экстазе горячей, беззаветной любви. Смирение, молитва, любовь — вот, друг мой и брат, путь к лучезарной вершине Преображения жизни, к Свету тихому, невечернему. "Свете тихий святыя славы! да знаменуется на нас свет Лица Твоего!"
Воздвижение Креста Господня
Кресту Твоему покланяемся Владыко! Три креста было на Голгофе. На одном был распят Царь милости — Христос; на другом — разбойник, эту милость восприявший; на третьем — разбойник, эту милость отвергший. А кругом стояла толпа, злобно издевавшаяся над распятым Человеколюбцем. Вместе с толпой Христа злословили — и распятые с Ним разбойники. Как объяснить эту жестокость в распятых среди их предсмертных мук? В жизни горе очень часто злобно и раздраженно богохульствует, в мрачном отчаянии отвергая Христа и, идя за тем, кто говорит, что для человека все кончается тлением могилы. Но все это не дает отрады, не дает покоя исстрадавшейся душе, жизнь в ней замирает, и уже здесь на земле от нее веет мукой ада, его мраком и его бессилием. Бессилие ада, оно сказалось в тех криках, какие слышались на Голгофе: "Если Ты — Сын Божий, то сойди со креста, и спаси Себя и нас". Эти крики — слабый звук, последнее эхо тех искушении. которыми дьявол искушал Христа в пустыне. И это бессилие ада, эту Его муку вдруг уразумел благоразумный разбойник, и дал в своем сердце место чувству состраждущей любви; искра этой любви разгорелась в нем в пламя веры, и он воскликнул: "Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!" Друг мой и брат, страдающий брат!
В своем страдании, в своем горе не замыкай своего сердца от направленных на тебя лучей любви, откуда бы эти лучи ни шли, хотя бы от ласковой улыбки малого дитяти, и на любовь ответь любовью. Не забудь, что лишь дьявол никого не любит, и потому вечно страдает. Три креста было на Голгофе. Один из них взял себе в удел дьявол. И этот крест стал символом страданий дьявольской гордыни, символом замкнувшегося в себе эгоизма, страданий вечных, неизбывных. Второй крест — Крест Христов, — символ всепрощающей, всеобъемлющей Божественной Любви. А третий крест, крест благоразумного разбойника, это — символ нашей земной, человеческой, кающейся и страдающей любви, без слов понятной каждому, кто любит и страдает, и кто эту любовь озаряет благодатным светом Животворящего Креста.
6. Разные темы
Кресту Твоему покланяемся Владыко! Три креста было на Голгофе. На одном был распят Царь милости — Христос; на другом — разбойник, эту милость восприявший; на третьем — разбойник, эту милость отвергший. А кругом стояла толпа, злобно издевавшаяся над распятым Человеколюбцем. Вместе с толпой Христа злословили — и распятые с Ним разбойники. Как объяснить эту жестокость в распятых среди их предсмертных мук? В жизни горе очень часто злобно и раздраженно богохульствует, в мрачном отчаянии отвергая Христа и, идя за тем, кто говорит, что для человека все кончается тлением могилы. Но все это не дает отрады, не дает покоя исстрадавшейся душе, жизнь в ней замирает, и уже здесь на земле от нее веет мукой ада, его мраком и его бессилием. Бессилие ада, оно сказалось в тех криках, какие слышались на Голгофе: "Если Ты — Сын Божий, то сойди со креста, и спаси Себя и нас". Эти крики — слабый звук, последнее эхо тех искушении. которыми дьявол искушал Христа в пустыне. И это бессилие ада, эту Его муку вдруг уразумел благоразумный разбойник, и дал в своем сердце место чувству состраждущей любви; искра этой любви разгорелась в нем в пламя веры, и он воскликнул: "Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!" Друг мой и брат, страдающий брат!
В своем страдании, в своем горе не замыкай своего сердца от направленных на тебя лучей любви, откуда бы эти лучи ни шли, хотя бы от ласковой улыбки малого дитяти, и на любовь ответь любовью. Не забудь, что лишь дьявол никого не любит, и потому вечно страдает. Три креста было на Голгофе. Один из них взял себе в удел дьявол. И этот крест стал символом страданий дьявольской гордыни, символом замкнувшегося в себе эгоизма, страданий вечных, неизбывных. Второй крест — Крест Христов, — символ всепрощающей, всеобъемлющей Божественной Любви. А третий крест, крест благоразумного разбойника, это — символ нашей земной, человеческой, кающейся и страдающей любви, без слов понятной каждому, кто любит и страдает, и кто эту любовь озаряет благодатным светом Животворящего Креста.