Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Ложное смирение так ослепляет человека, что вы­нуждает его не только думать о себе, намекать другим, что он смирен, но открыто говорить это, громко про­поведовать (Подражание, книга 3, гл. 2).

Жестоко насмехается над нами ложь, когда обма­нутые ею, мы признаем ее за истину.

Благодатное смирение невидимо, как невидим по­датель его Бог. Оно закрыто молчанием, простотою, искренностью, непринужденностью, свободой.

Ложное смирение — всегда с сочиненною наруж­ностью: ею оно себя публикует.

Ложное смирение любит сцены: ими оно обманы­вает и обманывается. Смирение Христово облечено в хитон и ризу (Ин.19:24), в одежду, самую безыскусственную, покровенное этой одеждой, оно не узнается и не при­мечается человеками.

Смирение — залог в сердце, святое, безымянное сердечное свойство, Божественный навык, рождаю­щийся неприметным образом в душе, от исполнения евангельских заповедей (Преподобный авва Дорофей, поучение 2).

Действие смирения можно уподобить действию страсти сребролюбия. Зараженный недугом веры и любви к тленным сокровищам, чем более накопляет их, тем делается к ним жаднее и ненасытнее. Чем он более богатеет, тем для себя самого представляется беднее, недостаточнее. Так и водимый смирением, чем более богатеет добродетелями и духовными даровани­ями, тем делается скуднее, ничтожнее пред собствен­ными взорами.

Это — естественно. Когда человек не вкусил еще высшего добра, тогда собственное его добро, оскверненное грехом, имеет перед ним цену. Когда же он причастится добра Божественного, духовного, тогда без цены перед ним его добро собственное, соединен­ное, перемешанное со злом.

Дорог для нищего мешец медниц, собранных им в продолжительное время с трудом и утомлением. Богач неожиданно высыпал в его недра несметное число чи­стых червонцев, и нищий кинул с презрением мешец с медницами, как бремя, только тяготящее его.

Праведный, многострадальный Иов, по претерпе­нии лютых искушений, сподобился боговидения. Тогда он сказал Богу во вдохновенной молитве: Слухом убо уха слышах Тя первее, нынеже око мое виде Тя. —Какой же плод прозяб в душе праведника от боговидения? Темже, про­должает и заключает Иов свою молитву: укорих себе сам, и истаях; и мню себе землю и пепел (Иов.42:5,6).

Хочешь ли стяжать смирение? — Исполняй еван­гельские заповеди, вместе с ними будет вселяться в сердце твое, усваиваться ему, святое смирение, то есть свойства Господа нашего Иисуса Христа.

Начало смирения — нищета духа; — середина пре­успеяния в нем — превысший всякого ума и постиже­ния мир Христов; конец и совершенство любовь Хри­стова.

Смирение никогда не гневается, не человекоугод­ничает, не предается печали, ничего не страшится.

Может ли предаться печали тот, кто заблаговре­менно признал себя достойным всякой скорби?

Может ли устрашиться бедствий тот, кто заблаго­временно обрек себя на скорби, кто смотрит на них, как на средство своего спасения.

Возлюбили угодники Божии слова благоразумного разбойника, который был распят близ Господа. Они при скорбях своих обыкли говорить: Достойное по делам нашим восприемлем; помяни нас, Господи во Царствии Твоем (Лк.23:41,42). Всякую скорбь они встречают признанием, что они достойны ее (Преподобный авва Дорофей, поучение 2).

Святой мир входит в сердца их за словами смире­ния! Он приносит чашу духовного утешения и к одру болящего, и в темницу к заключенному в ней, и к го­нимому человеками, и к гонимому бесами.

Чаша утешения приносится рукою смирения и рас­пятому на кресте; мир может принести ему только оцет с желчию смешан (Мф.27:34).

Смиренный неспособен иметь злобы и ненависти: он не имеет врагов. Если кто из человеков причиняет ему обиды, — он видит в этом человеке орудие правосу­дия, или промысла Божия.

Смиренный предает себя всецело воле Божией.

Смиренный живет не своею собственной жизнью, но Богом.

Смиренный чужд самонадеянности, и потому он непрестанно ищет помощи Божией, непрестанно пре­бывает в молитве.

Ветвь плодоносная нагибается к земле, пригнета­емая множеством и тяжестью плодов своих. Ветвь бес­плодная растет к верху, умножая свои бесплодные по­беги.

Душа, богатая евангельскими добродетелями, глуб­же и глубже погружается в смирение, и в глубинах это­го моря находит драгоценные перлы: дары Духа.

Гордость — верный знак пустого человека, раба страстей, знак души, к которой учение Христово не нашло никакого доступа.

Не суди о человеке по наружности его; по наруж­ности не заключай о нем, что он горд, или смирен. Не судите на лица, но от плод их познаете их (Ин.7:24; Мф.7:16). Господь ве­лел познавать людей из действий их, из поведения, из последствий, которые вытекают из их действий.

Вем аз гордость твою и злобу сердца твоего (1Пар.17:21), говорил Давиду ближний его, но Бог засвидетельствовал о Да­виде: обретох Давида раба Моего, елеем святым Моим пома­зах его (Пс.88:21). Не тако зрит человек, яко зрит Бог: яко человек зрит на лице, Бог же зрит на сердце (1Цар.16:7).

Слепые судьи часто признают смиренным лицеме­ра и низкого человекоугодника: он — бездна тщеславия.

Напротив того, для этих невежественных судей представляется гордым не ищущий похвал и наград от человеков и потому не пресмыкающийся пред челове­ками, а он — истинный слуга Божий; он ощутил славу Божию, открывающуюся одним смиренным, ощутил смрад славы человеческой и отвратил от нее и очи, и обоняние души своей.

«Что значит веровать?» — спросили одного велико­го угодника Божия. Он отвечал: «Веровать — значит пребывать в смирении и милости» (Алфавитный Патерик. О авве Пимене Великом).

Смирение надеется на Бога — не на себя и не на человеков: и потому оно в поведении своем просто, прямо, твердо, величественно. Слепотствующие сыны мира называют это гордостью.

Смирение не дает никакой цены земным благам, в очах его — велик Бог, велико — Евангелие. Оно стремит­ся к ним, не удостаивая тление и суету ни внимания, ни взора. Святую хладность к тлению и суетности сыны тления, служители суетности, называют гордостью.

Есть святой поклон от смирения, от уважения к ближнему, от уважения к образу Божию, от уважения ко Христу в ближнем. И есть поклон порочный, по­клон корыстный, поклон человекоугодливый и вместе человеконенавистный, поклон богопротивный и бого­мерзкий: его просил сатана у Богочеловека, предлагая за него все царствия мира и славу их (см.: Лк.4:7).

Сколько и ныне поклоняющихся для получения зем­ных преимуществ! Те, которым они поклоняются, по­хваляют их смирение. Будь внимателен, наблюдай: поклоняющийся тебе, поклоняется ли из уважения к человеку, из чувств люб­ви и смирения? Или же его поклон только потешает твою гордость, выманивает у тебя какую-нибудь выгоду временную?

Великий земли! Вглядись: пред тобою пресмыкают­ся тщеславие, лесть, подлость! Они, когда достигнут своей цели, над тобой же будут насмехаться, предадут тебя при первом случае. Щедрот твоих никогда не из­ливай на тщеславного: тщеславный сколько низок пред высшим себя, столько нагл, дерзок, бесчеловечен с низшими себя (Лествица. Слово 22, гл. 22). Ты познаешь тщеславного по особен­ной способности его к лести, к услужливости, ко лжи, ко всему подлому и низкому.

Пилат обиделся Христовым молчанием, которое ему показалось гордым. «Мне ли, — сказал он, — не отвечаешь? Или не знаешь, что имею власть отпустить тебя и власть распять тебя» (Ин.19:10). Господь объяснил свое молчание явлением воли Божией, которой Пилат, ду­мавший действовать самостоятельно, был только сле­пым орудием. Пилат от собственной гордости был не­способен понять, что ему предстояло всесовершенное смирение: вочеловечившийся Бог.

Высокая душа, душа с надеждой небесною, с пре­зрением к тленным благам мира, неспособна к мелкой человекоугодливости и низкопоклонности. Ошибочно называешь ты эту душу гордою, потому что она не удов­летворяет требованию страстей твоих. Аман! Почти благословенную, богоугодную гордость Мардохея! Эта, в очах твоих гордость — святое смирение [124] .

Смирение — учение евангельское, евангельская добродетель, таинственная одежда Христова, таин­ственная сила Христова. Облеченный в смирение Бог явился человекам, и кто из человеков облечется во смирение, соделывается богоподобным (Святой Исаак Сирский. Слово 33).

Аще кто хощет по Мне ити, возвещает святое Сми­рение: да отвержется себе и возмет крест свой, и по Мне грядет (Мф.16:2). Иначе невозможно быть учеником и после­дователем Того, Кто смирился до смерти, до смерти крестной. Он возсел одесную Отца. Он — Новый Адам, Родоначальник святого племени избранных. Вера в Него вписывает в число избранных; избрание прием­лется святым смирением, запечатлевается святой лю­бовью. Аминь.