Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

В субботу на первой неделе Великого поста Государь, по приобщении Святых Таин, благоволил вспомнить, что у обер-прокурора есть нужные к докладу дела, и потребовал представить их. Обер-прокурор, директор его канцелярии, начальник отделения, — все, чрез руки которых шло дело о Бабаевском храме, были в этот день причастниками. Государь принял во внимание пожертвования Федотова и благоволил разрешить разборку старого храма. В тот же день разреше­ние было передано по телеграфу чрез Ярославль в Бабаев­ский монастырь; вся братия монастыря были причастники, но владыке об этом было доложено на другой день — в вос­кресенье недели Православия после литургии, которую он совершал сам. Таким образом совершилось достойное замечания событие: первый шаг к сооружению нового храма был сделан лицами, которые все без изъятий только что сподо­бились причаститься Святых Христовых Таин, — видимый признак благословения Божия на начатое дело.

Министр путей сообщения находил, что архитектурные линии в нем слиш­ком смелы, чтобы могли быть благонадежно исполнены; только по личным объяснениям архитектора Горностаева министерство согласилось на утверждение. Таким образом, проект храма в честь чудотворной иконы Иверской Божи­ей Матери был приготовлен к всеподданнейшему докладу, который в свою очередь разными случайностями оттянулся до конца мая, и лишь в 21-е число того месяца, день празд­нования Божией Матери иконы Владимирской, Государь из­волил утвердить проект. «Над построением храма Богома­тери, — писал владыка своему брату, — очевиден перст Бого­матери. Даруется человекам труждающимся в деле помощь; вместе даруется им побороться с препятствиями и поскор­беть для их же душевной пользы, чтобы очистить дело от примеси тщеславия и других увлечений, чтобы оно было со­вершено в богомудром смиренномудрии. Таков обычный ход дел, покровительствуемых Богом».

Сооружению нового храма доставляли денежные сред­ства расположенные к монастырю граждане городов Ярос­лавля и Костромы. Преосвященный Ярославский Нил сочув­ственно отнесся к желанию граждан ежегодно переносить с крестным ходом чудотворную икону святителя Николая из Бабаевского монастыря в Ярославский кафедральный собор. Костромской преосвященный Платон выразил свое одобре­ние, и Святейший Синод, указом от 4 июля 1866 года уважил и разрешил ходатайство Ярославского архипастыря. С тех пор икона эта носится ежегодно в Ярославль, встречаемая и провожаемая десятками тысяч жителей.

ГЛАВА XV

Живя на покое в Бабаевской обители, свободный от служебных обязанностей, преосвященный Игнатий все сво­бодные часы своего дня отдал пересмотру и пополнению своих аскетических сочинений. Труды по напечатанию их принял на себя поселившийся при нем родной брат его Петр Александрович. Между всеми изданными в это время сочинениями особенно замечательным является «Слово о смерти», в первый раз напечатанное издателем журнала «Домашняя беседа» — Аскоченским. Впоследствии состав­лено было преосвященным Игнатием особое «Прибавле­ние» к «Слову о смерти»; это «Прибавление» вошло в изда­ние «Аскетических опытов» в конце второго тома, а потом, вновь значительно пополненное автором, было издано вме­сте со «Словом о смерти» отдельною книжкой по кончине его, в 1869 и 1880 годах.

Книгопродавец-издатель И. И. Глазунов, старинный знакомец владыки Игнатия, вошел с ним в соглашение о напечатании всех его сочинений, принимая издержки из­дания на себя, и тем ввел преосвященного в усиленное за­нятие пересмотром, исправлением, пополнением и приве­дением в одно целое всех статей, писанных им в разное время в сане архимандрита, а потом и епископа. Таким об­разом составились первые два тома под названием «Аске­тических опытов», изданные в 1864 году; последние два: «Аскетическая проповедь» и «Приношение современному монашеству», состоящее в советах наружного поведения и духовного делания, напечатанные в 1867 году, пред самою кончиною владыки. Пятый том, под заглавием «Отечник», содержащий изречения святых отцов и повести из жизни их, издан также Глазуновым уже по кончине составителя. В предисловии первого тома автор объясняет причины, побудившие его к изданию своих сочинений; именно, он признает себя обязанным дать христианскому обществу отчет в соглядании им земли обетованной, точащей духов­ные блага, какою является иноческая жизнь, проводимая по учению и преданию Восточной Церкви и созерцаемая в живых представителях ее. В этом предисловии говорится, что разнообразные статьи «Аскетических опытов» были составляемы по поводу возникавших вопросов в обществе Иноков и боголюбивых мирян, находившихся в духовном общении с автором.

Все они, в целом составе, изображают православный христианский подвиг в его порядке, постепенности; остерегают подвижника от увлечений и заблуж­дений, от несвоевременного стремления к высоким духов­ным состояниям; научают полагать прочное основание на делании евангельских заповедей, на покаянии и покаянном плаче.

Здесь весьма у места привести слова самого преосвящен­ного Игнатия, не раз в откровенных беседах повторенные им брату его, Петру Александровичу, что он ни о каком ду­ховном делании не говорил, а тем более не писал, не прове­рив своим собственным опытом того учения или делания и его последствий, которые он передавал слушателю или чи­тателю, указывая в то же время на Писание Священное и отеческие, говорившие о том же предмете, — что, впрочем, ясно усматривается и из самых творений его.

ГЛАВА XVI

Задолго до кончины своей преосвященный Игнатий стал готовиться к ней и в разговорах своих часто касал­ся распоряжений на случай смерти. За пять лет (в 1862 го­ду) он сделал духовное завещание, засвидетельствованное 20 июля 1863 года в Костромской палате гражданского суда, коим все свои сочинения передавал в собственность и рас­поряжение брата своего Петра Александровича Брянчани­нова. В августе 1864 года он говорил своему брату: «Матушка наша была также больна пред смертью, как и я; все на ногах, и аппетит был порядочный; а пришло время — в три дня болезнь покончила все дело. Прошу, когда я буду умирать, не вздумайте посылать за доктором, дайте мне умереть хрис­тианином — не подымайте суматохи. О кончине моей род­ных не уведомлять и к похоронам их не ожидать, а предав земле, тогда уведомите... Я тебе говорю вперед, чтоб ты знал, и чтоб об этом в час болезни предсмертной не забыть и не заботиться. О том, как и где похоронить меня, ничего не говорю и не завещаю потому, что не желаю связывать действий ближних за пределами моей жизни и притом в том, что никогда почти не исполняется».

Наступил 1866 год, — печатались третий и четвертый тома творений преосвященного Игнатия, его «Аскетичес­кая проповедь» и «Приношение современному монаше­ству», или «Советы»; между тем физические силы его само­го видимо упадали, так что приезжавшие из Петербурга для посещения его духовные дети поражались той переменой, какая представилась им при виде духовного отца, изнурен­ного болезнью и преждевременной дряхлостью. Несмотря, однако же, на такое падение физических сил, душевная бод­рость не оставляла его. «Не бойтесь, — писал он одному из своих духовных чад, занимавшемуся корректурой издавае­мых его сочинений, — я не умру до тех пор, пока не кончу дела своего служения человечеству и не передам ему слов истины, хотя действительно так ослабел и изнемог в теле­сных силах, как это вам кажется».

14 августа 1866 года посетили Николо-Бабаевскую оби­тель их Императорские высочества Государь наследник Александр Александрович и Великий князь Владимир Алек­сандрович.

Потом, вру­чая Владимиру Александровичу икону святого равноапос­тольного князя Владимира, сказал: «Ваше Императорское высочество! В древности два Великие князя — равноапос­тольный и Мономах — носили имя Владимира. Благочести­ем, мудростью, мужеством ознаменовалась жизнь их. — И ныне Великий князь, носящий имя вожделенное для России, да возрадует Россию этими качествами, столько благодетельными для народов, когда народы озаряются ими из святилища — из Царственного Дома». Келейная бе­седа владыки с Высокими посетителями касалась монасты­рей. — «Монастыри лечебницы, — говорил преосвящен­ный, — это приют для людей, которые, сознав бессилие свое сохранить себя, душу свою, живя в мире, идут в это убежище и приносят в него свои понимания, свои привыч­ки, свои пороки, свои страсти, развитые тем образовани­ем, которое они получили в мире, — поэтому нравствен­ное состояние монастырей находится в совершенной за­висимости от нравственного настроения народа. Народ развращается, развращаются и монастыри. В них много вкралось предосудительного, много дурного, но при всем том они сохраняют характер свой — убежища, желающим сохраниться от конечной погибели; они больницы для душ безнадежно больных, они приют верности Церкви Право­славной и престолу.