Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Предложенных мною советов, полагаю, достаточ­но для новоначального, желающего обучиться молитве Иисусовой: «Молитва, — сказал преподобный Мелетий Исповедник, — учителя не требует, но тщания, но ра­чения и особенного усердия, — и бывает учителем ее Бог» (Избранные Класы. Изд. Оптиной пустыни, 1848г.). Святые отцы, написав много сочинений о мо-литве, чтоб доставить делателю правильное понятие о ней и верное руководство к упражнению ею, предлагают и поощряют вступить в самый подвиг для получе­ния существенного познания, без которого учение сло­вом, хотя и извлеченное из опытов, мертво, темно, непонятно, как нуждающееся в объяснении и оживле­нии опытами. Наоборот: тщательно занимающийся молитвою и уже преуспевший в ней должен часто обра­щаться к писаниям святых отцов о молитве, ими пове­рять и направлять себя, помня, что и Великий Павел, хотя имел благовестию своему превысшее всех свиде­тельств свидетельство Духа, но ходил в Иерусалим и предложил бывшим там апостолам благовестие, воз­вещенное им между язычниками, на рассмотрение, — да не како вотще теку, или текох (Галл.2:2), —говорит он.

Ученик. Какие книги святых отцов должен читать желающий заниматься молитвою Иисусовою под руко­водством боговдохновенного учения?

Старец. Это зависит от того рода жизни, который проводится подвижником молитвы. Рассмотри сочине­ния Каллиста и Игнатия Ксанфопулов о безмолвии и молитве, — и увидишь, что оно написано для иноков, пребывающих в затворе или проводящих жизнь от­шельническую, подобную жизни иноков Египетского Скита, в котором каждый старец жил в отдельной ке­лье, имея одного, двух и не более как трех учеников. Проводящих такой род жизни святые отцы называют безмолвниками (Лествица, Слово 1, гл.26).

Сказанное о книге Ксанфопулов должно сказать и о книгах Григория Синаита, Исаака Сирского, Нила Сорского, священноинока Дорофея. Занимающийся молитвою, при занятии монастырскими послушания­ми, может ознакомиться и с этими книгами, но не для руководства ими, а единственно для знания, наблюдая притом осторожность, чтоб они не повлекли его без­временно в уединение и затвор или к несвойственно­му подвигу. Часто случается то и другое к величайшему вреду обманутого ревностью безрассудною. Дети и от­роки, когда, по неразумию своему и легкомыслию, по­кусятся поднять тяжесть, превышающую силу их, то надрываются, нередко губят себя окончательно: так и не созревшие в духовном возрасте подвергаются вели­ким бедствиям от духовного подвига, не соответствую­щего устроению их, нередко впадают в расстройство неисправимое. Сочинения святых Исихия, Филофея и Феолипта, помещенные во второй части Добротолю­бия, очень полезны для общежительных и для уединен­ных иноков. Особенно полезны предисловия схимона­ха Василия: в них изложено учение о молитве покая­ния, учение столько полезное, столько нужное для нашего времени. Находится много назидательных на­ставлений о молитве в книге Варсонофия Великого; надо заметить, что в первой половине ее заключаются ответы к безмолвникам, а во второй, с 220-го ответа, к инокам, подвизавшимся в общежитии.

Ученик. Что значит место сердечное, о котором го­ворят святые Симеон Новый Богослов, Никифор мо­нашествующий и другие отцы?

Старец. Это — словесная сила или дух человека, при­сутствующий в верхней части сердца, против левого сосца, подобно тому, как ум присутствует в головном мозге. При молитве нужно, чтоб дух соединился с умом и вместе с ним произносил молитву, причем ум действует словами, произносимыми одною мыслью или с участием голоса, а дух действует чувством умиле­ния или плача. Соединение даруется в свое время Бо­жественной благодатью, а для новоначального доста­точно, если дух будет сочувствовать и содействовать уму. При сохранении внимания умом дух непременно ощутит умиление. Дух обыкновенно называется сердцем, как и вместо слова ум употребляется слово голова. Мо­лись со вниманием, в сокрушении духа, помогая себе вышеисчисленными механизмами: при этом само со­бою откроется опытное познание места сердечного. О нем удовлетворительно объяснено в предисловиях схимонаха Василия.

Ученик. Мне показалось, что ты отвечал неохотно на вопрос мой о сердечном месте и, отослав меня к предисловиям схимонаха Василия, этим уклонился от изложения твоих собственных понятий и взглядов. Умоляю тебя: для пользы моей и других, выскажись откровенно на вопрос мой.

Старец. Вопрос твой навел скорбь на мое сердце. Этот вопрос делали мне многие, — и был он часто вы­ражением, которым выражалось состояние самооболь­щения, состояние душевного повреждения. С трудом исправляется душевное повреждение, произведенное неправильным упражнением в духовных подвигах, — по большей части остается неисправимым. Остается оно неисправимым или по причине гордости повредивших­ся, или по причине оконченности повреждения. Яд лжи — страшен: с упорством держится он в тех, кото­рые приняли его произвольно; оставляет он смертоносное действие в тех, которые, сознав его, не отверг­ли его и не извергли из себя с решительным самоотвержением. Зодчие воздушных замков, видя здание свое возвышающимся до небес, любуются и восхища­ются этим обольстительным зрелищем: они не любят напоминания евангельской заповеди, возвещающей, что всякому человеку, зиждущему храмину, подобает иско­пать, и углубить, и положить основание на камени (Лк.6:48). Ка­мень — Христос. Христос предстоит взорам ума наше­го в Евангелии: предстоит Он взорам ума поведением Своим; предстоит взорам ума учением Своим; предсто­ит взорам ума заповедями Своими; предстоит взорам ума смирением Своим, по причине которого Он по­слушлив был до смерти, смерти же крестныя (Флп.2:8).

обычно уму, — говорит преподобный Григорий Синаит, — особенно в людях легкомысленных, преждевременно стремиться к усво­ению себе высоких молитвенных состояний, чем и малое устроение, данное Богом, утрачивается, а дела­тель поражается мертвостью ко всему доброму. И по­тому должно тщательно рассматривать себя, чтоб не искать преждевременно того, что приходит в свое время, и чтоб не отвергнуть того, что подается в руки, направившись к исканию другого. Свойственно уму представлять себе мечтанием высокие состояния молитвы, которых он еще не достиг, и извращать их в своей мечте или в своем мнении. Очень опасно, чтоб та­кой делатель не лишился и того, что дано ему, чтоб не подвергся умоповреждению и сумасшествию от дей­ствия прелести» (Добротолюбие, гл. 118, ч. 1). Прелесть в большей или меньшей степени есть необходимое логическое последствие не­правильного молитвенного подвига.

Монашеское жительство — наука из наук, Боже­ственная наука. Это относится ко всем монашеским подвигам, — в особенности относится к молитве. В каждой науке имеется свое начало, имеется своя по­степенность в преподавании познаний, имеются свои окончательные упражнения: так и в обучении молитве существует свой порядок, своя система. Тщательное последование порядку или, что то же, системе служит в каждой науке ручательством основательного успеха в ней: так и правильное упражнение в молитве служит ручательством преуспеяния в ней, — того преуспеяния, которым благоугодно Богу ущедрить подвижника. От­вержение системы при изучении науки служит источ­ником превратных понятий, источником знания, кото­рое хуже незнания, будучи знанием неправильным, от­рицательным: таково и последствие беспорядочного упражнения в молитве. Неизбежное, естественное по­следствие такого упражнения — прелесть. Самочинное монашество не монашество. Это — прелесть! Это — ка­рикатура, искажение монашества! Это — насмешка над монашеством! Это — обман самого себя! Это — актер­ство, очень способное привлечь внимание и похвалы мира, но отвергаемое Богом, чуждое плодов Святаго Духа, обильное плодами, исходящими от сатаны.

Многие, ощутив расположение и усердие к духов­ному подвигу, приступают к этому подвигу опрометчиво и легкомысленно. Они предаются ему со всею рев­ностью и разгорячением, со всею безрассудностью, не поняв, что эти ревность и разгорячение — наиболее кровяные и плотские; что они преисполнены нечисто­ты и примеси, не поняв, что при изучении науки из наук — молитвы — нужно самое верное руководство, нужны величайшее благоразумие и осторожность. Увы! Скрываются от нас пути Божии, правые; скрываются они от нас по причине слепоты, произведенной и под­держиваемой в нас падением. Избираются нами в руко­водителей преимущественно те наставники, которых мир провозгласил святыми и которые находятся или в глубине прелести, или в глубине неведения. Избирают­ся в руководителей книги, написанные инославными подвижниками, находившимися в ужаснейшей бесов­ской прелести, в общении с бесами. Избираются в руководителей писания святых отцов Православной Цер­кви, изложивших возвышенный молитвенный подвиг преуспевших иноков, подвиг, недоступный для понима­ния новоначальных, не только для последования ему, — и плодом духовного подвига чудовищно является душев­ное расстройство, погибель. Посеясте пшеницу, а терние пожасте (Иер.12:13), — говорит с болезнованием Святый Дух че­ловекам, извращающим добро во зло неправильным употреблением добра. Горестное, точно горестное зре­лище!