Собрание сочинение. Том 1. Аскетические опыты

Весьма важно сохранение тела от впадения в блуд: но одного этого недостаточно для боголюбезной чис­тоты, которою зрится Бог. На нас лежит непременная обязанность очистить самую душу от помышлений, мечтаний и ощущений сладострастных, как то запове­дал нам Спаситель наш. «Как тело, — говорит препо­добный Макарий Великий, — совокупляясь с другим те­лом, заражается нечистотою: так и душа, сочетаваясь с злыми и скверными помыслами и соглашаясь с ними заодно, растлевается. Если кто растлит душу и ум, со­глашаясь со злом, тот повинен казни. Должно хранить как тело от видимого греха, так и душу от непотреб­ных помыслов: ибо она — невеста Христова» (Слово 7, гл.4). Удалив от себя причины греха, как то: частое общение и близ­кое знакомство с женским полом, свободное обраще­ние и рассеянную жизнь, пресыщение и наслаждение яствами и напитками, роскошь и излишество в одежде и в прочих принадлежностях келейных, осуждение ближних, злоречие, смехословие, пустословие и мно­гословие, решимся отречься от услаждения сладостра­стными помыслами, мечтаниями и ощущениями. Не будем сами возбуждать их в себе и будем мужественно отвергать их, когда они возникнут из падшего естества нашего или предложатся врагами спасения нашего — демонами. Говорит святой Исихий Иерусалимский: «Не всяк, глаголяй Ми, Господи, Господи, сказал Господь, внидет в Царствие Небесное, но творяй волю Отца Моего (Мф.7:21).

Воля же Отца Его есть сия: Любящие Господа, ненавидите злая (Пс.96:10). Итак, будем упражняться в молитве Иисус-Хри­стовой и возненавидим лукавые помыслы. Таким образом сотворим волю Божию» (Глава 11, Добротолюбие, ч. 2). Очистим себе от всякия скверны плоти и духа (2Кор.7:1), завещавает нам апостол.

Святые отцы повелевают блюсти главу змия (Быт.3:15), то есть усматривать самое начало греховного помысла и отвергать его. Это относится ко всем греховным по­мыслам, но наиболее к блудному, которому содейству­ет падшее естество, который, по этой причине, имеет на нас особенное влияние. Преподобный Кассиан Римлянин заповедует новоначальному иноку пришед­ший ему греховный помысл немедленно исповедовать старцу [108] . Этот способ — превосходен: он для новона­чального — наилучший, но и для преуспевшего бывает в иных случаях крайне нужен и всегда полезен, как ре­шительно разрывающий дружество с грехом, к которо­му влечется болезнующее естество. Блажен, кто может употреблять в дело этот способ! Блажен новоначаль­ный, обретший старца, которому он может открывать свои помыслы! Тем инокам, которые не имеют возможности непрестанно относиться к старцу, отцы повеле­вают явившийся греховный помысл немедленно отвер­гать, никак не вступая с ним в беседу или прение, от которых непременно последует увлечение грехом, и устремляться к молитве. Этот способ употребляла с величайшим успехом и плодом преподобная Мария Египетская, что видно из жития ее (Четьи-Минеи, 1 апреля).

«Если кто, — ска-зал преподобный Нил Сорский, — при всякой встреча­ющейся напасти, при всяком помышлении, приноси­мом от врага, с плачем вопиет о помощи к благости Божией, тот вскоре ощутит спокойствие, если будет молиться разумно (Слово 8). Как свойственно огню истреблять хворост, так чистым слезам свойственно истреблять все скверны, плоти и духа», — сказал святой Иоанн Лествичник (Слово 7, гл.31). Когда находимся наедине, то при нападе­нии блудных помыслов и мечтаний, при необычном разжжении тела, должно падать на колени и на лицо пред святыми иконами, подражая деланию великой Марии Египетской, и со слезами или плачем умолять Бога о помиловании. Не замедлят опыты доказать бли­зость к нам Бога и Его власть над нашим естеством: это доставит нам живую веру, а живая вера воодушевит нас необыкновенной силою и будет доставлять нам постоянные победы. Не удивимся, если и после продол­жительной борьбы, за которою последовало столько же продолжительное спокойствие, приводящее к мыс­ли о умерщвлении яда и смерти блудных наклонно­стей в естестве, снова восстанет лютая брань и ожи­вут в теле непристойные влечения и движения (Преподобный Макарий Великий. Слово 5, гл. 14).

Враг наш бесстыден; он не останавливается направлять свои стрелы против величайших святых Божиих: опы­ты доказали ему, что попытка бывает иногда удачной, низлагает и сокрушает даже сосуды Духа, как этому подвергся духоносец, прогуливавшийся вечером на крыше своего царского дома (см. Цар.11:2). Плоть наша — друг не­верный: вожделевает другой плоти не только по соб­ственному побуждению, но и по побуждению чуждому, по побуждению падшего духа, находящегося в осквер­нениях плоти, ему не принадлежащей, наслаждение для себя. Неожиданно является ее непристойное, на­глое, усиленное требование! По этой причине препо­добный Пимен Великий говорил: «Как оруженосец царя предстоит ему всегда готовым: так душе должно быть всегда готовою против беса блудного» (Алфавитный Патерик).

Жительству и деланию древних иноков во многих отношениях мы можем только удивляться, но никак не подражать; можем лишь созерцать их, как Божие чудо, и прославлять по поводу их Бога, даровавшего немощ­ному человеку непостижимую силу и святость. К таким деланиям принадлежит способ борьбы, который упот­ребляли преуспевшие иноки первых веков иночества против блудных помыслов и мечтаний. Они первона­чально не противились помыслу, но допускали несколь­ко воздействовать, по выражению их, войти, и потом боролись с ним. — Преподобный Пимен Великий, прежде нежели достиг совершенства, старался нази­даться советами и наставлениями современных ему святых старцев. Он обращался за советом и к авве Иосифу, безмолвствовавшему в Панефосе. Однажды Пимен спросил авву: «Как поступать мне, когда присту­пят ко мне похотения? Противостать ли им, или до­зволить войти?» — Старец отвечал: «Дозволь войти и борись с ними». Получив такой ответ, Пимен возвра­тился в Скит, где он безмолвствовал. После этого слу­чилось прийти в Скит некоторому иноку из Фиваиды; он рассказывал братьям: «Спрашивал я авву Иосифа: если приступят ко мне похотения, то противостать ли мне им, или попустить войти?». И он сказал: «Никак не попускай похотениям входить, но тотчас отсекай их». Авва Пимен, услышав, что так сказал Фиваидско­му иноку отец Иосиф, пошел опять к нему в Панефос и сказал: «Авва!

Я не утаил от тебя помышлений моих, но ты сказал мне одно, а Фиваидскому иноку другое». Старец отвечал ему: «Неужели ты не знаешь, что я люблю тебя?» — «Знаю», — отвечал Пимен. — «Не ты ли, — продолжал старец, — говорил мне, чтоб я сказал тебе то, что сказал бы самому себе? Когда приступят к тебе похоти и ты попустишь им войти, потом будешь бороться с ними, то посредством этого делаешься ис­куснее. Я говорил это тебе, как себе. Но когда присту­пят похотения к новоначальным, то им неполезно впус­кать их; они должны немедленно отвергать их от себя» (Алфавитный Патерик и Достопамятные сказания об авве Иосифе Панефосском, гл.3). Из ответов самого Пимена Великого, когда уже он сделался наставником монашествующих, по подоб­ному же обстоятельству, видно, что допуск в себя блуд­ных помыслов воспрещался инокам, сочувствовавшим страсти, дозволен был проводившим жительство небес­ное (там же об авве Пимене, гл. 62). Существование этого делания объясняется воз­вышенным духовным преуспеянием вообще монашества тех времен: очевидно, что для такого подвига не­обходимо состояние бесстрастия. Позднейшими отцами это делание, как очень опасное, и, вероятно, вследствие несчастных опытов, воспрещено для всех вооб­ще иноков.

«Не попусти, — сказал святой Исаак Сирский, — уму твоему искуситься блудными помысла­ми или мечтанием лиц, имеющих на тебя влияние, по­лагая, что ты не победишься ими, потому что таким об­разом премудрые омрачились и были осмеяны» (Слово 2). Нам необходимо держаться этого наставления.

Из жизнеописаний святых угодников Божиих ви­дим, что некоторые из них выдержали сильнейшую и продолжительную борьбу с блудными помыслами и ощущениями, переходя из состояния страстного в бес­страстное. Этому подверглись не только такие подвиж­ники, которые проводили предварительно разврат­ную жизнь, каковы преподобные Моисей Мурин и Мария Египетская, но и девственники, — Симеон Хри­ста ради юродивый, Иоанн Многострадальный Пе­черский и другие. Лютость борьбы возвела их к уси­ленным, сверхъестественным подвигам. А как дар Бо­жественной благодати всегда бывает сообразен и соразмерен предшествовавшим скорби и труду, то упо­мянутые святые сподобились, соответственно необык­новенному подвигу и лютости попущенной им брани, необыкновенных благодатных даров. И борьба, и под­виг их были особенными событиями в подвижниче­стве: они не могут служить вполне руководством для всех подвижников. Можно и должно подражать по воз­можности силе произволения, решимости, вере, само­отвержению этих угодников Божиих, но самый подвиг их остается неподражаем.