Собрание сочинение. Том 2. Аскетические опыты

Это значит: соедине­ние ума с сердцем есть дар Божественной благодати, по­даемый в свое время, по усмотрению Божию, а не без­временно и не по усмотрению подвизающегося. Дар внимательной молитвы обыкновенно предшествуется особенными скорбями и потрясениями душевными низводящими дух наш в глубину сознания нищеты и ничтожности своей (Св. Исаак Сирский. Слово 78). Привлекается дар Божий смире­нием и верностью к Богу, выражаемою ревностным от­вержением всех греховных помыслов при самом появ­лении их. Верность — причина чистоты. Чистоте и сми­рению вручаются дарования Духа.

Художественное делание умной молитвы изложено с особенною ясностью и полнотою блаженным Ники­фором, иноком, безмолвствовавшим в святой Афонской горе. Справедливо называет он молитвенное делание художеством из художеств и наукою из наук, как достав­ляющее уму и сердцу познания и впечатления, истекаю­щие из Духа Божия, между тем как все прочие науки доставляют познания и впечатления только человечес­кие. Умное делание есть высшее училище богословия [119] . «Это великое из величайших деланий, — говорит вели­кий наставник безмолвников, — стяжавают многие или все от научения. Редкие, будучи не научены, усильным деланием и теплотою веры получают его от Бога; но редкость — не закон. По этой причине нужно искать непрелестного наставника, чтоб назиданием его нам поучаться и наставляться при случающихся в упражне­нии вниманием десным и шуиим умалениям и превос­хождениям, вводимым злохитростью лукавого, потому что наставник обличает нам их, зная их по собствен­ным опытам, которым он подвергался. Он достоверно показывает этот умственный путь, и мы под руковод­ством его удобно совершаем этот путь. Если нет настав­ника, нам известного, то должно искать его всеусердно. Если же и при таком искании не найдется наставник, то, призвав Бога в сокрушении духа и со слезами, в нестяжании и помолившись Ему поступай, как скажу тебе.

Знаешь, что дыхание, которым дышим, составляется из воздуха; производим же дыхание сердцем, не иным чем. Оно — орудие жизни и теплоты телесной. Сердце втягивает в себя воздух, чтоб дыханием выпустить вон из себя теплоту свою, а себе доставить про­хлаждение. Причина этого механизма, или, точнее, слу­житель — легкое, которое Бог создал редким, почему оно удобно вводит и изводит содержимое им. Таким об­разом, сердце, привлекая в себя дыханием прохладу и извергая им теплоту, неупустительно соблюдает тот по­рядок, в котором оно устроено для содержания жизни. И так ты, седши и собрав твой ум, введи в ноздренный путь, которым дыхание входит в сердце; приведи дыха­ние в (самое тихое) движение и понудь ум сойти с вды­хаемым воздухом в сердце. Когда он взойдет туда, то последующее за этим будет исполнено для тебя веселия и радости. Как некоторый муж, отлучавшийся из своего дома, когда возвратится, не помнит себя от радости, что сподобился увидеться с женою и детьми; так и ум, когда соединится с душою, исполняется неизреченных сладо­сти и веселия. Брат! Приучи ум твой нескоро выходить оттуда, потому что сначала, он очень унывает от внут­ренних заключения и тесноты. Когда же привыкнет к ним, то не возлюбит скитаться вне, потому что Царство небесное — внутри нас. Рассматривая его там и взыскуя чистою молитвою, ум признает все внешнее мерзост­ным и ненавистным.

Если сряду же, как сказано, ты взойдешь умом в сердечное место, которое тебе мною показано, то воздай благодарение Богу, и прославь, и взыграй, и всегда держись этого делания, а оно научит тебя тому, чего ты не ведаешь. Надо тебе и то знать, что ум твой, находясь там, не должен молчать и оставаться в праздности, но иметь непрестанным деланием и по­учением, никогда не преставая от него, молитву: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя. Эта молитва, со­держа ум невысящимся, соделывает его неприступным и неприкосновенным для прилогов врага, возводит к ежедневному преуспеянию в любви и желании Боже­ственных. Если же, много потрудившись, о брат, не воз­можешь взойти в страны сердца, как мы повелели тебе то делай, что скажу, и найдешь искомое при содействии Божием. Знаешь, что словесность каждого человека на­ходится в его персях. Внутри персей, при молчании уст наших, говорим, совещаваемся, совершаем молитвы, псалмопение. Этой словесности, отняв у нее всякий по­мысл, — можешь это сделать, если захочешь — предос­тавь говорить: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя. И понудься вопиять это внутри персей вместо всякой другой мысли. Когда же некоторое время будешь поступать таким образом, тогда, при посредстве этого, отверзется тебе, без всякого сомнения, и вход в сердце, как мы написали, узнав это из опыта.

Придет же к тебе, с многожелательным и сладостным вниманием, и весь лик добродетелей: любовь, радость, мир и прочее: ими оно исполнит все прошения твои о Христе Иисусе, Гос­поде нашем» (Добротолюбие, ч. 2). Здесь, во-первых, должно обратить вни­мание на устроение блаженного отца и на устроение, которое он видел в наставляемом им иноке. Это явству­ет из статей его слова, предшествующих изложению ху­дожества, из которых видно, по ссылке на житие свято­го Саввы, что наставление о сердечном безмолвии, для которого и в соответственность которому предоставля­ется и наружное безмолвие по телу, приличествует тем инокам, которые вполне изучились правилу монашеско­го жительства, могут бороться с сопротивными помыс­лами и блюсти свой ум. Наставляемому лицу блаженный Никифор говорит: «Знаешь, что словесность каждого че­ловека находится в его персях. Там, при молчании уст, мы говорим, совещаваемся, совершаем молитвы и псал­мопение». Явственное ощущение силы словесности в персях так, чтоб там можно было совершать молитвы и псалмопение, имеют очень редкие, значительно пре­успевшие, занимавшиеся продолжительное время моле­нием по способу святого Иоанна Лествичника, стяжав­шие в значительной степени непарительность и очень внимательною молитвою возбудившие дух, названный здесь словесностью, к обильному сочувствию уму.

У че­ловеков, в обыкновенном их состоянии, дух, поражен­ный падением, спит сном непробудным, тождественным с смертью: он не способен к духовным упражнениям, ука­занным здесь, и пробуждается для них лишь тогда, когда ум постоянно и усиленно займется возбуждением его при посредстве животворящего имени Иисусова. Способ, предлагаемый блаженным Никифором, — превосходен. В изложении его видна для понимающего дело и та по­степенность, которою должно восходить к нему, и то, что стяжание его — дар Божий. Как этот способ объяс­нен с особенною подробностью в сочинении Ксанфо­пулов о молитве и безмолвии, то мы и переходим к упо­мянутому сочинению.

Святой Каллист Ксанфопул был учеником препо­добного Григорий Синаита, монашествовал в Афонской горе, обучаясь первоначально монашескому жительству в общежитии; впоследствии он перешел к жизни без­молвной, когда оказался созревшим для нее. Умной мо­литве научился он, находясь в послушании монастырс­кого повара; он имел и ученость мира сего, что ясно видно из составленной им книги. Уже в преклонных летах святой Каллист возведен в сан патриарха Кон­стантинопольского. Святой Игнатий был его ближай­шим другом и участником в иноческих подвигах. Оба они достигли великого молитвенного преуспеяния. Книга их исключительно написана для безмолвников. К механизму, изложенному блаженным Никифором, они присовокупляют, что при употреблении его должно иметь уста закрытыми. Они говорят, что новоначальный по отношению к безмолвной жизни должен заниматься молитвою Иисусовою, по способу блаженного Никифо­ра, непрестанно вводя ее в сердце тихо, при посредстве ноздренного дыхания, столько же тихо испускаемого, имея притом уста закрытыми [120] . Очень важно знать зна­чение, которое дают святые наставники умной молитвы предлагаемому им механизму, который, как веществен­ное пособие, никак не должно смешивать с собственным действием молитвы, которому никак не должно придавать особенной важности, как будто от него про­истекает все преуспеяние молитвы.

В молитвенном преуспеянии действуют сила и благодать Божия; они со­вершают все: пособия остаются пособиями, в которых нуждается наша немощь, и отвергаются, как ненужные и излишние, по стяжании преуспеяния. Возложение упования на эти пособия очень опасно: оно низводит к вещественному, неправильному пониманию молитвы, отвлекая от понимания духовного, единого истинного. От ложного понимания молитвы всегда происходит или бесплодное, или душевредное упражнение ею. «И то знай, брат, — говорят Ксанфопулы, — что всякое художе­ство, и всякое правило, если же хочешь, и разнообраз­ное делание предначертаны и правильно установлены по той причине, что мы не можем еще чисто и непари­тельно молиться в сердце. Когда же это совершится благоволением и благодатию Господа нашего Иисуса Христа, тогда мы, оставив многое и различное, и раз­нообразное, соединяемся непосредственно, превыше слова, с Единым, единственным и соединяющимся [121] .