Страница 197 из 301
Но отступи от меня дальше и налагай свои руки на те народы и города, которые не уразумели Бога, а я — Христово достояние; я стал храмом и жертвой, потом буду богом, когда душа вступит в единение с Божеством. Ты покорись Богу и Божией твари, убоявшись Божия гнева, сонма душ благочестивых и гласа их немолчных песнопений!
2
Беги от моего сердца, злокозненный! Беги скорее, беги от моих членов, беги от моей жизни, тать, змий, огонь, Велиар, грех, смерть, пучина, дракон, зверь, ночь, засада, бешенство, смешение, завистник, человекоубийца! Ты, губитель, и прародителям моим на пагубу наслал вкушение греха и смерти. Христос Царь повелевает тебе бежать на широту морскую, или на утесы, или в стадо свиней, как прежде негодному легиону. Удались же; или низложу тебя крестом, пред которым все трепещет. Я ношу крест в своих членах. Крест в моем шествии; крест в моем сердце; крест — моя слава. Неужели не перестанешь, злотворный, строить мне козни? Будешь устремлять взор не на стремнины, не на Содом, не на толпы безбожных, которые рассекли великое Божество, а на мою седину, на мое сердце? Непрестанно очерняешь ты меня мрачными мыслями, ни Бога, ни Жертвы не трепещущий враг! Этот ум был громким проповедником Троицы, а теперь видит пред собою конец. Не оскверняй же меня ты, нечистота! Чтобы мне чистому сретить чистые небесные Светы, когда озарения их падут на мою жизнь. К вам простираю руки, примите меня! Прощай, мир, прощай, многотрудный, и пощади тех, которые будут после меня!
3
Беги от сих начертаний, мучитель, и не беспокой меня! Беги всякий, кто лукав: во мне написуется Христос; да не рассевается же собранная мной воедино мысль! Отступите от меня все, кого Христос не отводит вдаль от земного!
4
И это — твое приражение, злобный; это ты, хитрыми изворотами закравшись ко мне в ум, убеждаешь меня ловить негу удовольствий. Но нет, не убедишь меня. Не верить тебе внушил мне Адам. Пресмыкайся же по земле; я буду попирать твою голову. А если у тебя достанет еще сил угрызать мою ногу, то повешу тебя, изваяв из меди, чтобы, взирая, спасаться от вреда.
5
К Богу взываю. Что это? Беги от меня скорее, беги, злобный зверь, человекоубийца! Для чего тревожишь меня, не потерпев никакой обиды? Иди в своих свиней и наполняй глубины; они готовы принять тебя, низринувшегося в бездну. Но не прикасайся ко мне, иначе низложу тебя крестом: перед его державой все ужасается и трепещет от страха.
6
Отойди, отойди от меня, неприязненный человекоубийца! Отойди, страшное привидение, неистовая злоба! Отойди! У меня в сердце Христос; Ему принес я в дар свою душу. Откажись от меня и беги скорее прочь! Ах! Помогите мне, ангелы–предстатели! Ах! Ко мне приступает мучитель и тать; умоляю вас, друзья, избавьте меня от него!
7
Приходил, приходил ты ко мне, злобный, но остановлен. Как скоро заметил я дым, догадался, что будет и огонь. Сильное зловоние — явный признак змия. А я подъемлю крест. Он страж моей жизни, он связует собой весь мир и приносит его Богу. Убойся креста, отойди, не являйся вторично. Меня благодать именует нескверным предстоятелем.
8
Долго ли тебе, долго ли подавлять меня бедствиями? За меня умер Бог и потом воскрес. Уважь купель, отойди, человекоубийца! Как прежде уловил ты меня горьким сластолюбием, так теперь хочешь злобно умертвить. Отойди, отойди; я чувствую твое нападение. Пусть одолеешь мое тело, но ничего не потерпит ум.
О брани от бесов
Если бы не связал я молчанием говорливого языка и уст, когда собирал воедино ум для общения с Богом, чтобы самыми чистыми помышлениями почтить чистого Царя (ибо одна умная жертва прекрасна), то никак не постиг бы ухищрений пресмыкающегося зверя или, конечно, не огласил и не признал бы их ухищрениями. Часто и прежде приходил он ко мне, то уподобляясь ночи, то опять под обманчивой личиной света; ибо чем ни захочет, всем делается измыслитель смерти, этот в похищении чужих образов настоящий Протей, только бы, тайно или явно, осилить человека, потому что грехопадения людей для него наслаждение. Но доселе никогда еще не видал и его таким, каким пришел он ко мне ныне, во время моих подвигов. Видя больше благоговения в душе моей, он воспылал сильнейшим пламенем гнева. Как тайная болезнь, скрывающаяся внутри неисцельной плоти, остановленная на время не вполне благопотребными врачевствами и питаемая в невидимых полостях тела, не прекратившись еще в одном месте, прорывается в другом и снова угрожает больному опасностью или как поток, в одном месте прегражденный твердыми плотинами, напирает и вдруг проторгается в другом месте, так жестока и брань завистника. Если не страдал у меня от него язык, то вред приливал к чему–нибудь другому.
Однако же не овладел он мною, потому что пришел Христос — моя помощь, Который спасал учеников от бури; Который многих, даровав благодать их хотению, освобождал от страстей и от демонских уз. Между тем искушал меня завистник, как и прежде человекоубийственной хитростью уловил родоначальника нашего. Но ты, Блаженный, удержи брань и повели мне, по утешении бури, всегда приносить Тебе бескровные жертвы!
Разговор с миром
Вопрос. Хочу судиться с тобою, мир. Отвечай мне прежде всего: кто и откуда ты и куда стремишься? Как же ты водишь меня, кругом вертя, как муравья?
Ответ. Не знаю, откуда произошел я, но, без сомнения, от Бога. Стремлюсь же к лучшему. Не я тебя вожу, но сам ты беспорядочен, сам оскорбляешь меня.
Вопрос. Итак, отчего ты стоишь твердо, а я непостоянен?
Ответ. Я не от себя таков; и что же в этом за превосходство? А ты одарен волей; если хочешь, приобретешь еще больше.
Вопрос. Хорошо! А что во мне отвне, кто тем движет?
Ответ. Что же в этом худого? Совершенным доставляет это случай ко спасению.
Вопрос. Или лучше винить себя самого?
Ответ. Совершенная правда!
О бренности естества человеческого
1
Мир дружелюбный, но дружелюбный не во всем! Для чего ты, как вертящийся кубарь, когда желал бы я идти противной дорогой, стремительно увлекаешь меня, как мелкого муравья, сколько ни жалуюсь на жестокое насилие, — увлекаешь ты, столько величественный, меня — существо не маловажное? Знаю, что ты от Бога и Божия слава, но и я сам создан Христовой рукой и составлен из того и другого, из земного и небесного. Хотя тело у меня из земли, но душа есть дыхание великого Ума. Но каким множеством бедствий влаюсь я туда и сюда, бедствий, происшедших то от меня самого, то от неприязненного! Как привыкший к морю дельфин, на суше от воздуха умираю я. Моя жизнь миновалась, о мир; веди невредимым народ!
2
Как птицы или как на море корабли, перегоняем друг друга — и я и время, ничего не имея в себе постоянного. Но в чем я согрешил, то не проходит, а пребывает; и это всего бедственнее в жизни. Не знаю, чего желать себе, продолжения ли жизни или смерти; в обоих случаях объемлет меня страх. Рассуди об этом сам. Жизнь моя обременена грехами; а если умру, увы! увы! там нет уже врачевства от прежних немощей. Если же это обещает жизнь, в которой столько скорбей, то значит, что и смерть не избавляет от бедствий. С обеих сторон пропасть; что же будем делать? Не лучше ли обратить взоры к Тебе единому и к Твоему милосердию?
Жизнь человеческая
1
Эта краткая и многообразная жизнь есть какое–то колесо, вертящееся на неподвижной оси: то идет вверх, то склоняется вниз, и хотя представляется чем–то неподвижным, однако же не стоит на месте; убегая, держится на одном месте, и, держась, убегает; стремительно скачет, и не может сдвинуться с места; силится движением своим переменить положение, и от того же движения приходит в прежнее положение. Посему ни с чем лучше нельзя сравнить жизнь, как с дымом, или со сновидением, или с полевым цветком.
2
Персть, брение, кружащийся прах! Земля опять соединяется с землей, повивается земными пеленами и снова делается перстью, как прах, который сильным круговоротом ветров поднят в высоту и потом брошен вниз. Ибо так и нашу кружащуюся жизнь бури лукавых духов подъемлют в высоту — ко лживой славе, но персть тотчас опадает вниз и остается долу, пока слово Сотворшего не совокупит того, что было соединено и разрушилось по нужде. А теперь сия персть, в которую вложен дух с Божиим образом, как бы изникнув из какой–то глубины, возглашает земные печальные песни и оплакивает жизнь по–видимому улыбающуюся.