Сочинения

Здесь должно упомянуть и о так называемых похоронных пиршествах, так как именно их нам заповедано избегать.

Нечистыми и гнусными оказываются эти жертвы, на кровь которых слетаются

Из Эреба души отшедших мертвых

(Од. XI, 34).

Но я не хочу, говорит апостол, чтобы вы были в общении с бесами (1 Кор. 10:20): не может быть одной и той же и спасаемых пища и гибнущих. Должно, следовательно, от участия в этих похоронных бражничаньях устраняться; — не из страха, потому что нет в них никакой тайной силы; но для охранения чистоты нашей совести, которая свята; из–за отвращения к демонам, которым те бражничанья посвящены, мы должны их гнушаться. И, кроме того, не должны мы принимать в них участия ради тех людей, которые по своему легкомыслию многое в дурную сторону перетолковывают; и совесть их, будучи немощна, оскверняется (1 Кор. 8:7). Пища ее приближает нас к Богу (1 Кор. 8:8). Не то, что входит в уста, говорит Спаситель, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека (Мф. 15:11). Таким образом, употребление в пишу разного рода кушаний (в этом отношении) безразлично. Едим ли мы, говорит апостол, ничего не приобретаем; не сдам ли, ничего не теряем (1 Кор. 8:8). Но непристойно в трапезе, демонам посвященной (1 Кор. 10:20), принимать участие тем, которые удостаиваются питания Божественного и духовного (участия в агапах). Или не имеем мы права есть и пить, говорит апостол, и жен водить? (1 Кор. 9:4–5)? Но именно только через господство над сладострастием мы в состоянии сдерживать и желания. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных (1 Кор. 8:9).

Итак, нам непозволительно по примеру сына евангельского богача, живя расточительно и беспутно, злоупотреблять дарами Отца. Мы должны пользоваться ими, как следует это господам не питая к ним страстной склонности. Потому что мы поставлены повелителями быть над пищей и господами, а не рабами ее. Представляет собою нечто славное и дело усилий достойное, обратив взор из дольнего сего мира к истине, пристраститься душой к Божественной этой, яко горе, пище, наполняться ненасытимым созерцанием истинного Сущего, испытывая при этом удовольствие непреходящее, несомненное и чистое. Что так именно должно участвовать в вечерях любви (агапах), открывается это из того, что при этом принимаем мы тело Христово. Вообще неразумно, неприлично и человека недостойно, упитывая себя по образцу откармливаемого скота, готовить из себя жертву смерти; — смотря на землю, наклонившись над уставленными земной пищей столами, проводить жизнь обжор, истинное счастье здесь на земле (высшее благо) некоторым образом в землю зарывая, променяв на жизнь (на лакомый стол), не имеющую будущности, только глотке угождая, из–за нее поваренного раба выше ценя, чем свободного земледельца. Мы не воспрещаем обхождения с кубками вокруг трапезующих, но относимся подозрительно к этому обычаю, как к обычаю сомнительного значения, и в качестве такого считаем оный дурным.

Сластолюбия, следовательно, мы должны избегать, хотя в исключительно редких случаях и при настоятельной необходимости в этих нарочитых пиршествах мы и можем принимать участие. И если кто–нибудь из неверных вас позовет и мы рассудим туда идти, — ибо хорошо и не поддерживать отношений с людьми, себя ведущими неприлично (1 Кор. 3:9:11; 2 Сол. 3:6:11:14), — то имеем мы дозволение все предлагаемое есть и в своей совести не беспокоиться (1 Кор. 10:27). Подобным же образом продаваемое на рынке апостол советует покупать без всякого беспокойства совести и без особенно тщательного, но бесполезного расследования. Не следует от разнообразных кушаний совершенно воздерживаться, но не должно и особенно серьезно ими интересоваться. Предлагаемое должно вкушать, как это и пристойно христианину, из вежливости к хозяину, но только до некоторой невинной при сопребывании в одном и том же месте общительности, не превышающей границ умеренности. Внутренне нужно быть равнодушными к изысканности предполагаемых кушаний; не должно особенно важное значение предавать, им, через короткое время существовать перестающим. Кто ест, не унижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест (Рим. 14:3). И несколько далее излагается и основание этой заповеди, ибо говорится: Кто ест, для Господа, ест, ибо благодарит Бога. И кто не ест, для Господа, не ест и благодарит Бога. (Рим. 14:6).

Правое вкушение пищи, следовательно, есть благодарение.

Кто постоянно проникнут чувством благодарности к Богу, тот не может быть предан чувственным удовольствиям. Если же кого и из соугощаемых мы желали бы обратить к умеренности, то тем воздержаннее должно быть по отношению к лакомым блюдам нам самим, выставляя себя самих блестящим примером добродетели (умеренности), подобно тому, как сами мы такой имеем во Христе. Если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, говорит апостол, чтобы не соблазнить брата моего (1 Кор. 8:13). Ничтожной воздержанностью я располагаю к себе человека. Или мы не имеем власти есть и пить (1 Кор. 9:4)? Мы знаем истину, говорит апостол, и что в мире никаких нет демонов, и что существует действительно только один Бог наш, из Которого все и одни Господь Иисус. Но от этого твоего знания гибнет немощный брат, за которого Христос умер. А оскорбляющие так немощных братьев против Христа грешат (1 Кор. 8:6:11:12). Так в своей заботливости о нас апостол делает различие между пиршествами. Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, иди лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницей или хищником; с таким даже и не есть вместе (1 Кор. 5:11), будет ли это для простой беседы или дли еды: апостол страшиться такого же бесславия от того, как от участия в языческих жертвенных пиршествах.

Лучше не есть мяса, не пить вина (Рим. 14:21), таков совет апостола и пифагореян. Есть нечто животное в том; тяжелые и нечистые пары, поднимающиеся от мясных кушаний омрачают душу. Впрочем, если кто и питается ими, не погрешает. Только пусть происходит это в меру; пусть тот не ставит себя в зависимость от этого рода кушаний, пусть он не становится рабом их, пусть не набрасывается на них с жадностью, потому что некий голос шепчет ему на ухо такие слова апостол»: Ради пищи не разрушай дела Божия (Рим. 14:20). Глупость это, вкусив от (духовных) наслаждений, нам предлагаемых Логосом, изумляться и приходить в оцепенение от предлагаемою на общественных пиршествах. Но представляет собой верх глупости следить глазами за каждым кушаньем с такой жадностью, как будто бы слугами обносимо было оно, само это ваше сладострастие. Ужели это прилично (для осмотра несомых кушаний) с лож приподниматься, лицом кушаний почти касаться, с ложа, как бы из гнезда какого, вниз наклоняться, чтобы, как обыкновенно говорят, «разносящиеся испарения носом обонять»? Ужели это не нелепо руками в лакомствах рыться, то к одному из них, то к другому их протягивать, уже не по образцу людей, отведывающих, себя удовлетворяя, но на манер грабителей неумеренно и неблагоприлично наслаждению предаваясь?

Если посмотреть на людей этого рода (во время Принятия ими пищи), то из–за жадности их можно подумать, спорее, что видишь перед собой каких–то собак и свиней, а не людей; они так торопятся наедаться, что от пищи, принимаемой зараз на обе челюсти, раздуваются сразу обе щеки, жилы на лице набухают; от постоянного вследствие жадности судорожного смыкания челюстей выступает пот на лице, от изнеможения тяжело они дышат, пища при этом, втискивается в желудок с безрассудной поспешностью — как если бы это был провиантский какой мешок, а не пищеварительный орган. Неумеренность и во всех других отношениях дело дурное, в пище же неумеренность сопровождается особенно вредными последствиями. С отношением к оным жадность по–гречески называется oyofagia , она есть не что иное, как неумеренность в употреблении вкусной пиши; называется она еще обжорством, laimargia, т. е. некоторого рода бешенством глотки; и — gastrimargia , неумеренностью в пище, которая, как самое это слово показывает, есть род чревного бешенства, потому что margoV то же значит, что и бешеный. Тех, посему, кто особенно в пище обнаруживает свое нечестие, порицая, апостол говорит: Всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается. Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете церковь Божию и унижаете неимущих (1 Кор. 11,21–22)?