Сочинения

Такого же рода, т. е. разнузданностью отличающийся обычай представляет собой украшения себя при шумных попойках и венками из цветов. Как обычай, ведущий к дурным последствиям, он должен быть оставлен нами «Не возлагай мне венка на голову. На дворе время весеннее. Прекрасно гулять по опрыснутым росой лугам, усеянным тысячами нежных, разнообразных, только что распустившихся цветов», вдыхая в себя подобно пчелам их неиспорченное (посторонними примесями), без участия человеческого искусства, самым существом их издаваемое благоухание. Но смешно в смешном венке, «сплетенном из настоящих луговых цветов», то туда, то сюда ходить по дому. Человеку здравомыслящему, соблюдающему в поведении скромность и приличие, это не к лицу. Неужели это в порядке вещей при увеселениях покрывать себе распущенные волосы розами, фиалками и лилиями и тысячами других цветов и свежей зеленью, лишая украшения луг, все это взрастивший? Кроме того, наложенный на волосы венок своей прохладой и влажностью голову ко вреду для нее охлаждает. Поэтому врачи, как скоро замечают, что мозг слишком охладел (причинился насморк), советуют грудь и переносицу благовонным маслом мазать, дабы согревающие эти благоухания, постепенно в мозг проникая, могли произвести в нем спасительную теплоту. Странно после этого и не безопасно голову венками охлаждать.

Кроме того, увенчивающие себя цветами и красотой их царства не имеют возможности наслаждаться. Надев венок выше глаз, они не видят его прелестного вида. Но и приятным запахом от цветов они не наслаждаются, их помещая выше органа этого чувства. Аромат по самой своей природе вверх устремляется и над головой рассеевается; чувство обоняния вследствие этого бывает лишено наслаждения, нос запаха цветов не ощущает и благоухание их пропадает. Как телесная красота восхищает нас тогда только, когда мы на нее лишь смотрим, подобно этому и цветок. Очаровываемые созерцанием прекрасного должны мы прославлять Творца; дальнейшее же наслаждение этим прекрасным — через приближение к нему, прикосновение и употребление его — уже вредно и, быстро минуя, за себя отмщает раскаянием. Кратковременность же наслаждения и красотой цветка, и красотой человеческой через соприкосновение обнаруживается тотчас же. Оба от прикосновения к ним блекнут — и цветок, и красота: один — вследствие производимого им охлаждения, другая — вследствие получаемого отсюда возбуждения и воспламенения. Коротко: наслаждение этими вещами, выходящее за пределы созерцания, есть уже бесчинство, а не просто, удовольствие. Наслаждаться же нам так следует, как поведено было наслаждаться в раю: пожеланий и страстей в душу не допуская. Следует, чтобы мы при наслаждениях оставалися (до точности) послушными Писанию.

Венком для жены должен состоять муж, а венком для мужа должен быть брак; цветы брака суть дети от обоих; этих с лугов плоти пожинает Божественный Земледелатель. Венец стариков — сыновья сыновей, и слава детей — родители их, говорит Писание (Притч. 17:6). Для нас же венком является Отец вселенной, а венцом всей церкви является Христос. Но как корни и травы, так и цветы имеют свои особенные свойства, частью полезные, частью вредные. Например, плющ охлаждает, орех развивает запах, который одуряющим образом действует на голову, как показывает то самое происхождение этого слова; нарцисс есть цветок также с тяжелым притупляющим чувствительность запахом; об этом говорит опять–таки самое его имя; он «парализует» нервы. Запах роз и фиалок, если им освежать себя умеренно, утишает и успокаивает головные боли. Впрочем, для нас это необходимо, потому что мы не выпиваем до охмеления и вообще не позволяем себе пить вина много. Цветы крокус и ципрус наводят спокойный и целебный, простирающийся до забвения всех печалей сон. Многие цветы своим запахом сообщают по природе холодному мозгу теплоту, растворяя головные соки. Роза так называется оттого, что выделяет из себя весь поток своего аромата, почему и блекнет она скорее.

У древних эллинов мы не встречаем употребления венков; ни женихи (Пенелопы, Од. 20:22), ни феаки, ведшие жизнь изнеженную, не носили их. При состязаниях же вначале давали атлетам подарки; потом вошло в моду битье в ладоши; в третью эпоху — забрасывание листьями; и уже только в четвертую эпоху, когда Эллада после Персидских войн сладострастнее стала, вошел в употребление венок.

Питомцам Логоса употребление венков следовательно не дозволено. Они того мнения, что разум, седалище которого в мозгу, не следует какими–то венками сковывать; и иго потому, что венок служит символом шумной попойки, а кроме того он идолам посвящен. Так нарцисс называется у Софокла «древним венком великих богов»; он разумеет под нами богов подземных. Сафо возлагает на муз венок из роз; «Ты же не носишь ведь венка из роз пиерийских». Лилия, говорят, была любимым цветком Геры, мирта — Артемиды. Но если цветы, они даже в особенности, созданы для людей, а люди безрассудные потом, вместо того, чтобы ими пользоваться благодарно в пределах истинного их назначения стали ими злоупотреблять для непохвального воздаяния через них почестей демонам, то ложится на вашу совесть обязанность от употребления их воздержаться (1 Кор. 10:28). — Далее, венок есть символ ненарушимого покоя; потому и воздают через возложение венков почести мертвым; тот же смысл имеет возложение венков и на идолов, через что увенчиватели самым делом свидетельствуют о принадлежности идолов к царству мертвых. Служители Вакха не иначе справляют свои оргии как в венках; возложив на себя их, до крайности они воспламеняются. Поэтому нам отнюдь не следует через употребление венков поддерживать общение с демонами (1 Кор. 10:20), ни живой образ Божий увенчивать, как если бы это был мертвый какой идол.

Для того, кто живет хорошо, готов прекрасный венок из амарантов (цветов неблекнущих). Но этот цветок растет не на земле; он — растение исключительно небесное. — Кроме того, с нашей стороны было бы и несправедливо себя увенчивать цветами, когда мы знаем:, что на Господа возложен был венок из терном (Мф. 27:29; Иоан. 19:2): это было бы некоторого рода издевательством над высокосвященными страданиями Господа. Терновый венок Господа пророчески на нас, ведь, указывал, которые некогда были неплодны, а ныне через Церковь, которой Он является главой, около Него завиты. Но тот же терновый венок Господа является образом и веры; им обозначается жизнь, нам свойственная органически, подобно тому как органическая же жизнь свойственна и субстанции дерева; а что жизнь эта предызображена древесным венком, этим означена радостность этой жизни; опасности, ей грозящие предызображены тернами: не без крови ведь можно и к Логосу приступать. Как скоро цветы сплетены в венок, они блекнут: подобным образом и сплетение глупости тотчас же разложимо и цвет ее сохнет, ибо сохнет слава не верящих в Господа. Через возложение венка на поднятого на крест Иисуса распинатели засвидетельствовали собственную свою глупость. Жестокосердные, они и не предчувствовали, что это было многозначительном пророчеством, которое ими однако же называемо было позором Господа.

Народ сей не познал Господа (Ис. 1:3), народ заблуждающийся; он не обрезан разумом; тьма его не освещена; он не знает Бога; он отвергся Господа; он отрекся от призвания Истинного Израиля; он гнал Бога; он рассчитывал Лотоса до позора довести и подобно царю увенчал Того, Кого он распял как преступника; посему в Том, в Кого они, когда Он жил в человеческом образе, не верили, узнает они человеколюбивого и праведного Бога; именно о Том, Кому они запрещали исповедовать себя Богом, именно о Нем, когда Он был поднят от земли, через завитую около чела Его, в качестве диадемы праведности, вечнозеленую терновую ветвь, засвидетельствовали они, что имя Его возвышено над всем (Фил. 2:9). Эта терновая диадема есть враг тех, которые засаду строили, и сдерживает их нападения, а для тех, которые к церкви принадлежат, служит она дружественной защитой и окружает их собою как бы неким забором. Для тех, которые верят в Преображенного, Его терновый венок есть из цветов венок; неверующих же в Него он ранит и остерегает. Он есть символ спасительного дела Господня, потому что на свою главу, на эту важнейшую часть тела. Господь принял все грехи наши, мучительные боли нам причиняющие своими иглами. Ибо по освобождении нас через свои страдания от соблазнов и грехов и всех этих тернов и, после победы над дьяволом возглашая в триумфе, возымел Он право воззвать: Смерть, где твое жало (1 Кор. 15:53)?