Сочинения

Бог захотел, чтобы женщина имела кожу гладкую и чтобы только голова ее украшена была самородным и роскошным этим нарядом волос; он придает ее виду осанистость, подобно тому, как и лошадь в своей гриве имеет украшение, ей придающее вид гордый. Мужчину же, как и львов, Творец бородой украсил и ему вид мужественный сообщил в груди волосатой, служащей знаком силы и господства. Подобным же образом и петухов из–за кур между собой в бой вступающих. Творец гребневидным наростом украсил. И эти волосы, дарованные мужчине, Творец ставит столь высоко, что наравне с разумом указывает в них преимущество мужа; и сам будучи достоудивителен в своем величии, представительность вида мужчины украсил Он в высшем его возрасте достопочтенной сединой. Разум, добрые расположения, становясь от глубины как бы седыми, зреют лишь со временем и постепенно; и предносясь видимо в образе седины, являют они а советах старости вескую многоопытность, представляющую собой достолюбезный цвет почтенного разумения, даруемого верой. Характерная принадлежность мужчины, борода, обнаруживающая в нем мужа, древнее Евы, и является символом природы сравнительно более сильной.

Вот почему Творец приличным нашел украсить мужа волосами и почему усеял ими все его тело; части же гладкие и мягкие Он снял с боков тела мужчины и создал из них отличающуюся более нежной организацией и деликатностью форм жену, Еву, в качестве спутницы состояния брачного и заправительницы домохозяйством, предназначенную, собственно, для порождения зачаточного зерна и продолжения рода.

Мужчина же, — так как гладкость с его тела снята, — остался мужем и является уже в своем внешнем виде мужа; ему прирожден активный характер подобно тому, как жене — пассивный; потому что поросшее густыми волосами и по самой своей природе суше и жарче гладкого. Поэтому самому и мужчина, плотнее обросший волосами, сравнительно с женой горячее, равно как не оскопленный сравнительно с евнухом и вполне выросший сравнительно с неразвившимся. Поднимать руку на волосы, на этот символ мужской природы, значит, преступно. Это искусственное выглаживание кожи — сам Логос воспламеняет меня против сего, — если оно производится на ком во исполнение расчета того на мужчин, выдает в^ выглаживаемом дурандаса; если же при этом в виду имеются женщины, то полируемый, значит, является преступным заискивателем у женщин и с их стороны преступной склонности; но и того, и другого разряда мужчины из нашего общества должны быть изгоняемы насколько возможно далее. У вас же и волосы на голове все сочтены, говорит Господь (Мф. 10:30); значит, и волосы подбородка, и волосы всего тела. Итак, исчисленные Богом волосы сводить, вопреки Его воле, не следует. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? говорит апостол (2 Кор. 13:3); если бы вы знали, что Он в нас живет, то я не понимаю, каким образом можно было бы решиться на оскорбление Его.

Дозволять же себя смолой облеплять, мне неохота и говорить об этой гнусной операции, —

Бесстыжее поведение в обществе свидетельствует о полной разнузданности того в месте сокровенном, потому что, кто при дневном свете от мужской своей природы отказывается, относительно того не может быть никакого сомнения, что ночью тот разыгрывает роль жены. Не должно быть блудницы из дочерей Израилевых, и не должно быть блудника из сынов Израилевых, говорит Логос устами Моисея (Втор. 23:17). «Но смола полезна, говорят. Она лишает доброй славы, говорю я. Никто, состоя в здравом уме, не захочет кинедом быть и казаться, болезням этого подвергаться, добровольно допуская над собой деяния, обесчещивающие в человеке красоту образа Божия. Ибо кого Он предузнал, тем я предопределял быть подобными образу Сына Своего, ради которых, собственно, по апостолу. Он и указал Сыну быть первородным между многими братьями (Рим. 8:28:29), то не нечестивцы ли те, кто телесный образ Божий растлевают? Если мужчина желает быть прекрасным, то должен он развивать прекраснейшее в человеке — разум: его должно изо дня в день украшать все достойнее и очевиднее. И не волосы должно исторгать у себя, а желания. Мне жаль несчастных мальчиков. продаваемых на невольничьем рынке на издевательство разукрашенными; но они не сами себя бесчестят, для целей постыдной торговли прихорашиваются по приказу.

Если же кто добровольно позволяет совершать над собой деяния, за совершение которых в мужеском возрасте над другим подлежал бы смертной казни, то не является ли тот презреннейшим негодяем?

И в настоящее время жизнь людская отличается крайней разнузданностью нравов, грех разросся чрезвычайно; по городам разлилась всякого рода безнравственность и уже обычной стала. При домах терпимости стоят женщины и торгуют перед любострастном своей плотью. Мальчики, наученные от своей собственной природы отрекаться, на себя принимают роль жен. Распущенностью нравов все сдвинуто с места, человечество обесчещено, превышающие всякую меру беспутные желания гоняются за всем, добиваются всего, вынуждают себя ко всему, извращают природу; мужчины противоестественно принимают на себя роль женщин, женщины — мужчин; есть женщины, замуж выходящие, но и женящиеся; все пути к любострастию открыты. Афродита шатается по улицам и сделалась семейной гостьей.

Жалкое зрелище! О, жизни образ возмутительный! Столь прекрасные плоды производит общественная наших больших городов: мерзости, непотребства, уличных женщин. О, жизнь беззаконная! Не знают они, несчастные, сколько печальных сцен может заключать в себе такое соитие с лицами неизвестными. Сам не предполагая того, отец часто совокупляется со своим растленным сыном, со своей любодейной дочерью, не помнит о детях, вне дома живущих, и час похоти доказывает этим, в какой степени отцы их состоят мужами. Мудрость законов сквозь пальцы смотрит на такого рода противоестественность, закон дозволяет грех и гнусную похоть называют деянием безразличным; думают, что за прелюбодеяние ответственности избегают, если оное становится их природой. Но наказующее правосудие по пятам преследует их за это нечестие; они навлекают на себя неумолимый рок и за малую, вознаграждающую распутных женщин монету покупают себе смерть. Нечестивые купцы привозят целые корабли этих отверженных творений и, как если б это был хлеб или вино, торгуют они любодейцами; другие, еще более жалкие люди, покупают похоть на рынке, как хлеб и съестные припасы, и совсем не думают об изречении Моисея: Не оскверняй дочери своей, допуская ее до блуда, чтобы не блудодействовала земля и не наполнилась земля развратом (Лев. 19:29).

Это уже давно предсказано, а исполнение последовало в наши дни: вся земля полна любодейства и невоздержания. Я удивляюсь древним законодателям римлян. Они воспрещали под страхом наказания это практикование двуснастности, и за противоестественное сладострастие по справедливому закону их полагалось погребение заживо.

Непозволительно, следовательно, бороду выщипывать, это самой природой данное убранство, истинное украшение. Борода, только что пробивающаяся, представляет собой приятнейший вид (Од. X, 279); вперед же в жизненном своем возрасте поступающий ее умащает, так что у прехвального Аарона, например, с нее стекал пророческий елей (Пс. 132:2). Истинный питомец Педагога, на котором мир почиет, должен в мире жить и со своими волосами.

К чему после этого женам, склонным к преступному искательству расположенности мужчин, к зеркалу прибегать, если в мужчинах, доходящих до такой наглости, они зеркало имеют? Не мужчинами, нет, а вертопрахами (патиками, кинедами) и женообразными людьми должно таких называть; голос их надломлен, костюм их и по материалу, и по цвету женский. Таких людей можно признать уже и по внешнему их виду, по одежде, по обуви, по манере держать себя, по походке, по прическе, по взгляду. По виду узнается человек, говорит Писание, и по выражению лица при встрече познается разумный. Одежда и осклабление зубов и походка человека показывают свойство его (Сир. 19:26–27). Этого рода люди на подбородке, на других частях тела, повсюду выщипывают волосы, только на голове имеют обыкновение растить их, и на свои локоны они подобно женам накидывают чуть ли не сетку. Львы довольны бывают своей густой гривой, и в борьбе она служит им защитой. И кабаны своей щетиной увеселяются и своей поднявшейся шерстью наводят они ужас на охотников. И шерстистая овца пышет здоровьем в виде всклокоченных косм.