Сочинения

Первый научилъ всехъ эоновъ различать въ Первоотце его непостижимое отъ постижимаго, а также сообщилъ имъ законъ последовательности и сочетанія эоновь; Духъ Святой, съ другой стороны, открылъ имъ ихъ существенное тождество, и силу котораго все въ каждомъ и каждый во всехъ. Утешенные, успокоенные и обрадованные этимъ откровенiемъ, эоны проявили на деле свою солидарность, произведя сообща, изъ лучшихъ своихъ силъ, совокупный Плодъ Полноты и совместный Даръ ей Первоотцу — эона Іисуса или Спасителя. Онъ же, какъ отъ всехъ происшедшій, называется Все. А между темъ, извергнутое изъ Полноты детище Софіи, Ахамотъ, безформенное и безвидное, томилось въ полномъ мраке и неведеніи. Христосъ сжалился надъ нимъ и, снизойдя, собственноручною силою вложилъ въ него некоторый внутренній образъ Полноты, какъ бы некую полусознательную идею, такъ чтобы изгнанникъ могъ чувствовать и скорбь разлуки, а вместе съ темъ и светлое предчувствіе вечной жизни. Христосъ, сделавъ это, возвратился въ Полноту. Весь же міръ — это отражаніе состоянія этого женскаго детища Софіи, Ахамота. Вся влажная стихія въ нашемъ міре — это слезы Ахамоты, плачущей по Немъ; ея скорбь и печаль застыла и отвердела въ твердой природе міра; изъ ея страха возникли сатана и демоны; изъ ея обращенія и стремленія къ утраченному произошли Диміургъ (космическій умъ) и прочія душевныя существа.

Она породила свое высшее порожденіе — духовное начало въ нашемъ міре, семя будущихъ духовныхъ людей, пневматиковъ или гностиковъ. И она же подвигла Диміурга къ созданію міра. Въ конце созданія міра, Диміургь создалъ свое наилучшее твореніе — человека, въ котораго вложены три начала: матеріальное, душевное, полученное отъ Диміурга, и духовное, вложенное Софіей–Ахамотъ. Эти три начала не осуществляются равномерно всемъ потомствомъ перваго человека. Въ однихъ людяхъ реализуется только матеріальное начало — это люди плотскіе, роковымъ образомъ предопределенные ко злу и гибели; въ другихъ осуществляется среднее — психическое начало — это люди душевные, способные и ко злу и къ добру по собственному выбору; въ случае предпочтенія ими добра они спасаются верою и делами, но никогда не могутъ достигнуть высшаго совершенства и блаженства, какія предназначены для людей третьяго разряда, по существу духовныхъ. Имъ нетъ нужды въ вере, потому что они обладаютъ совершеннымъ знаніемъ (гносисъ), ни въ добрыхъ делахъ они не нуждаются, потому что они выше этого въ силу своего духовнаго семени, которое заложено въ нихъ. Цель пришествія Спасителя на землю была именно въ томъ, чтобы собрать этихъ людей, обладающихъ высшимъ знаніемъ.

Онъ пришелъ въ теле, но только это тело было призрачнымъ, фантастическимъ, потому что тело — матеріальнаго характера, а Христосъ, какъ высшій эонъ, ничего матеріальнаго въ Себе не имеетъ. Когда все гностики познаютъ себя и достигнутъ совершенства, наступитъ конецъ міра. Софія–Ахмотъ вместе со Спасителемъ войдетъ въ Полноту; духи гностиковъ, принявъ женскій характеръ, по образу Софіи, войдутъ въ сочетаніе съ ангелами, и также будутъ восприняты въ Полноту. Диміургъ и «душевные праведники» утвердятся навеки въ своемъ царстве небесномь, а матеріальный міръ, съ плотскими людьми и съ княземъ міра сего — сатаной, сгоритъ и обратится въ ничто. Такимъ образомъ, гностицизмъ является смешеніемъ языческихъ верованій съ христіанскимъ ученіемъ, съ элементами изъ древней философіи и при самой смелой фантазіи. При этомъ, хотя они и признавали въ какихъ–то особыхъ ихъ пониманіяхъ Воплощеніе Христово, но при этомъ учили, что плоть Христова была не реальна, не матеріальна, не действительна, а только — видимость, призракъ, фантазія. Въ этомъ и состоитъ сущность докетизма.

104

Маркіонъ — одинъ изъ великихъ гностиковъ 2–го века, происходилъ изъ Понта, въ 140 г. прибылъ въ Римъ и некоторое время принадлежалъ къ христіанской общине столицы. Онъ выступилъ съ планами реформировать Церковь, но эти планы не были уважены, после чего онъ отделился и основалъ свою собственную общину. Если у другихъ гностиковъ господствуетъ полная фантазія въ созданіи ихъ системъ и при этомъ совершенная оторванность и игнорированіе Христіанской Церкви, то этого нельзя сказать про Маркіона, и этимъ онъ былъ еще более опасенъ для Церкви. Въ своей системе Маркіонъ стремится совершенно оторвать Ветхій Заветъ отъ Новаго Завета. Онъ утверждаетъ, что Богъ Ветхаго Завета совершенно иной, нежели Богъ Новаго Завета. Пользуясь отдельными местами изъ Ветхаго Завета, онъ рисуетъ Бога Ветхаго Завета въ черныхъ краскахъ, и при этомъ сравниваетъ поступки и слова Спасителя. Несомненно, что это отталкиваніе отъ Ветхаго Завета долженствовало антиіудаизму, который былъ присущъ и другимъ гностикамъ, а также былъ и въ недрахъ Церкви. Такое одностороннее увлеченіе идеей противопоставленія Христіанства іудейству, неизбежно толкало Маркіона къ еретическому дуализму. Допуская существованіе двухъ разныхъ боговъ: Бога Ветхаго Завета, Диміурга, Судію, и — Бога Новаго Завета, неведомаго Ветхому Завету, благого и любвеобильнаго, Маркіонъ говоритъ и о двухъ Христахъ.

Маркіонъ отнюдь не сомневается въ истинности всего того, что говорится въ Ветхомъ Завете; чудеса это — деянія ветхозаветнаго Бога, Диміурга, пророки Его посланники, пророчества — предсказанія о Мессіи, Который есть Христосъ іудейскій, и Который долженъ явиться, чтобы собрать свой народъ, покорить ему все племена и произвести общій судъ. Но Диміургъ, составляя такіе планы, выказалъ Свое неведеніе, потому что не зналъ совсемъ благого, вышняго Бога, Который решилъ спасти человечество, и для этого послалъ на землю Своего Христа. Христосъ не воспринялъ истиннаго человеческаго тела; Онъ былъ только форма и духъ; казался темъ, чемъ не былъ въ действительности. Хотя Христосъ былъ явленіемъ призрачнымъ, однако, Его деянія и проповедь производили сильное впечатленіе на людей и отвлекли ихъ отъ Диміурга. Тогда Диміургъ решилъ предать Его своему народу, который и распялъ Его. Умершій былъ посланъ въ адъ, но Онъ и тамъ проповедывалъ, нашелъ верующихъ и вознесъ ихъ съ Собою къ благому Отцу. Диміургъ въ гневе закрылъ солнце, потрясъ землю. Но этимъ все и ограничилось. Диміургъ, правда, пошлетъ еще своего Мессію, который оснуетъ тысячелетнее царство. Но это царство ничто въ сравненіи съ непреходящимъ царствомъ Христа, въ которомъ уверовавшіе пребываютъ, отложивъ свои тела, какъ недостойную ношу. Те, которые не идутъ за Христомь, поступаютъ въ распоряженіе Диміурга, въ огне котораго они горятъ.

Маркіону мысль о воскресеніи плоти чужда совершенно, какъ и инымъ гностикамъ. Но въ отличіи отъ гностиковъ ему совершенно чуждо и ученіе о эонахъ. Внешне свои общины онъ организовалъ въ духе Христіанской Церкви; общины возглавлялись епископами и пресвитерами, совершалось крещеніе водой и елеепомазаніе, принималось Евангеліе отъ Луки и 10 Посланій ап. Павла. Эта внешняя сторона делала общины Маркіонитовъ весьма похожими на христіанскія церкви, а проповедь крайняго аскетизма и идеалъ безбрачія, вызывалъ къ нимъ уваженіе. Эта секта просуществовала весьма долго; ея общины существовали еще въ 5–мъ веке, а затемъ слилась въ 6–мъ и 7–мъ вв. съ манихействомъ и вылилась въ секту павликіанъ, причинившихъ много потрясеній въ Церкви въ 8–мъ и 9–мъ векахъ. Павликіанство, въ свою очередь, вылилось въ богомильство, которое перешло и въ нашу исторію.

105

Василидъ, гностикъ 2–го века, который смешалъ христіанскіе элементы съ языческими и съ греческой философіей. Согласно ему, въ міре нетъ ничего действительнаго: ни Абсолютнаго Начала, ни существъ; все только идеи и потенціальныя возможности. Первый владыка и глава міра — «Архонтъ» и второй — «Диміургъ», которымъ повинуются 365 астральныхъ ангеловъ, управляющихъ такимъ же числомъ звездныхъ сферъ. Никто изъ нихъ не зналъ о существующей высшей духовной потенціи, пока она не проявилась въ воплощеніи Христа, привлекшаго къ Себе силу Духа Святаго, соединяющаго низшій міръ съ высшимъ. Евангеліе, которое проповедаетъ Христосъ, открываетъ низшему міру истину абсолютнаго и идеальнаго бытія. Услышавъ эту благую весть, владыка видимаго міра (Архонтъ), считавшій себя дотоле верховнымъ существомъ, испытываетъ удивленіе и страхъ, а затемъ вразумляется и понимаетъ свое подчиненіе. Духовныя существа, просвещенныя Евангеліемъ, возносятся вследъ за Христомъ въ міръ идеальнаго существованія, въ то время, какъ матеріальный міръ погружается въ состояніе безличнаго покоя и какъ бы небытія.