Сочинения

Душам болезнующим приносит некоторое облегчение и вздох часто исторгающийся из сердечной глубины, иногда же и источенные слезы рассевали большую часть скорби.

Ибо вам, досточестнейшие братия, небезызвестны дела наши, о которых слух дошел и до крайних пределов Вселенной, и вы не лишены сострадательности к единодушным с вами братиям, будучи учениками Апостола, который учит, что любовь к ближ нему есть «исполнение закона» (ср.: Рим. 13:10). Но, как сказал я, стремление ваше удерживал праведный суд Божий, продолжаю щий время исполнения скорби, наложенной на нас за грехи наши.

Но теперь по крайней мере просим вас возбудиться ревностью по истине и состраданием к нам, когда и то все, что доселе избегало вашего слуха, узнали вы от благоговейнейшего брата нашего, со диакона Савина, который может сам от себя переска зать вам, что и не входит в письмо. Чрез него просим вас облечь ся «во утробы щедрот» (Кол. 3:12), отложив всякое медление, принять же на себя труд любви и не брать в расчет ни дальности пути, ни домашних недосугов, ни других человеческих препятствии.

Не одна Церковь в опасности, даже не две или три Церкви подвергаются жестокой этой буре: почти от пределов Иллирика до Фиваиды свирепствует зловредная ересь, которой лукавые семена брошены сперва злоименным Арием, глубоко же укоре ненные многими, которые после Ария прилежно возделывали не честие, произрастили теперь тлетворные плоды.

Погиб правдивый суд; всякий хо дит по воле сердца своего; порок не знает себе меры; народ не слушает увещаний; в предстоятелях недостает дерзновения, потому что приобретшие себе власть чрез людей стали рабами оказав ших им милость. У иных придумано уже и оружие для междо усобной брани, именно защита православия, и, прикрывая част ные свои вражды, выставляют на вид, что враждуют за благочес тие. А другие, отклоняя от себя обличение в самых гнусных делах, доводят народ до неистовства, поощряя к взаимным спорам, что бы общими бедствиями прикрыть свое худое состояние. Поэто му брань сия непримирима: сделавшие худое страшатся общего мира, потому что он обнаружит «тайная» их «срама». Сверх это го неверные смеются, маловерные колеблются; вера сомнительна, неведение проливается в души, потому что злонамеренно иска жающие учение подделываются под истину. Молчат уста благо честивых, развязан всякий хульный язык, святое осквернено; здра вомыслящие в народе бегут от молитвенных домов как от училищ нечестия и по пустыням со стенаниями и слезами подъемлют руки к Небесному Владыке. Конечно, и до вас достигло, что делается в большей части городов: народ с женами, детьми и даже старцами вне городских стен, под открытым небом совершают молитвы, с великим терпением перенося страдания от воздушных перемен и ожидая себе помощи от Господа. Какой плач соответствен сим бедствиям?

Какие источники слез будут достаточны для стольких несчастий?

Итак, пока еще некоторые, по–видимому, не пали, пока хранится еще след древнего состояния, прежде, нежели постигло Церкви совершенное крушение, поспешите к нам, поспешите уже, ей! просим вас, искреннейшие братия, подайте руку падшим на коле на. Да воздвигнется к нам братское ваше сердоболие, да прольются слезы сострадательности! Не пренебрегите тем, что поло вина Вселенной погружена в заблуждение. Не потерпите, чтобы угасла вера у тех, у кого воссияла первоначально.

А что сделать вам в пособие делам и как оказать сострада ние к скорбящим — этому, без сомнения, не нужно учить вас, но Сам Дух Святый внушит вам сие. Впрочем, скажем, что нужна скорость в спасении оставшихся и прибытие большего числа бра тии, чтобы прибывшие составили полный собор и для поправле ния дел имели достоверность не только по важности прислав ших, но и по числу своему. Пусть они возобновят исповедание веры, составленное отцами нашими в Никее, изгонят ересь, пред ложат Церквам слово мира, приведя к единодушию одинаково думающих. Ибо, конечно, всего более достойно сожаления, что и здоровое по видимости разделилось само в себе, и обстоят нас бедствия, как видно, подобные тем, в каких прежде был Иеруса лим во время осады Веспасиановой. Ибо иерусалимляне вместе и стеснены были внешней войной и в то же время истребляемы внутренним мятежом единоплеменников. А у нас, сверх откры той брани еретиков, воздвигнутая еще брань теми, которые при знаются православными, довела Церкви до крайнего изнеможе ния.

Ибо подлинно достойно высочайшего ублажения дарованное от Господа вашему благочестию: различать поддельное от стоящего цены и чистого, проповедовать же от всякого отступления веру отцов, ко торую мы приняли и признаем изображенною начертаниями, взя тыми у Апостолов, согласуясь и с нею, и со всем, что по правилам и уставам поставлено в соборном послании.

93 (97). К советодательному собранию в Тиане

(Выражает ревность свою о соблюдении мира и при том раздоре, какой произошел с Анфимом, по случаю разделения Каппадокии. (Писано в 372 г.))

Открывающий глубины и объявляющий советы сердечный (ср.:1 Кор. 4:5) Господь дал и смиренным разумение неудобозримых, как некоторые думают, ухищрений. Итак, ничто от нас не утаилось, и ничто из содеянного не осталось сокрытым. Но, впрочем, я не вижу и не слышу ничего другого, кроме одного — мира Божия и того, что ведет к нему.

Ибо, когда рассматриваю эти самые члены свои и вижу, что ни один недо статочен сам по себе для действования, тогда могу ли подумать, что я сам по себе достаточен для отправления дел житейских? Нога не ходила бы твердо, если бы вместе с нею не подпирала тело другая; глаз не видел бы правильно, если бы не имел сообщ ником себе другого и не согласно с сим устремлялся на видимые предметы. Вернее слух, который принимает звуки обоими путя ми; крепче схватываешь вещь при взаимном общении перстов. И одним словом — не вижу, чтобы какое естественное или свободное действие совершалось без единодушия тех, которые при надлежат к тому же роду; потому что и сама молитва, когда нет согласия в молящихся, бывает гораздо бессильнее самой себя, и Господь обещал быть посреди двоих или троих, призывающих Его в единодушии (см.: Мф. 18:20). Но и самое домостроитель ство принял на Себя Господь, чтобы «умиротворить Кровию Креста» Своего, «аще земная, аще ли небесная» (ср.: Кол. 1:20). А по всему этому желаю в мире пребывать остальные дни свои; прошу, чтобы с миром было успение мое. Поэтому решился я для мира не избегать какого бы то ни было труда, не отказываться говорить и делать что–либо унизительное, не брать в расчет дальности пути, не бояться каких–либо других беспокойств, только бы сподобиться наград, обещанных миротворцам.

Если кто следует моему в этом руководству, то сие всего лучше и составляет коне моих желаний. А если кто повлечет в противоположную сторону, то и в этом случае не отступлю от своего решения. Но в день воздаяния всякий сам узнает плоды своего делания.

95 (99). К Терентию, комиту

(Оправдывается в том, что не мог дать епископов Армении, как предпи сано было императором, и слагает вину на епископа Феодота, который не хотел иметь общения со св. Василием по причине сношения его с Евстафием, потом перечисляет, что сделано им в пользу Армянской Церкви во время пребывания его в Самосатах. (Писано в 372 г.))

Весьма много прилагал я старания оказаться послушным и царскому отчасти указу, и дружескому письму твоей досточестности, как уверенный, что всякое твое слово и всякая мысль исполнены правого намерения и доброго разумения; однако же не мог привести в действие усердного своего желания. А первою и самою верною причиною тому — мои грехи, которые везде меня предваряют и препинают на каждом шагу; второю же причи ною — отчуждение от меня епископа, который дан мне в содей ствие.

Причину же на сие выставлял мне ту, что согласился я при нять в свое общение достопочтеннейшего епископа Евстафия.

Но дело было у меня так. Приглашенный на Собор, который был созван братом Феодотом, и подвигнутый любовью с послу шанием исполнить приглашение, чтобы не подумали о нашем собрании, будто сходимся без дела и понапрасну, постарался я всту пить в собеседование с упомянутым выше братом Евстафием. Я поставил ему на вид те обвинения касательно веры, какие возво дит на него брат Феодот, и требовал: если следует правой вере, то объявить мне о сем, чтобы мог я быть с ним в общении; а если чужд нам по вере, то знать наверное, что и я буду для него чуждым. Итак речей у нас между собой было много, весь этот день проведен в рассуждениях о сем; и когда наступил уже вечер, мы разошлись, не приведя своего разговора к желаемому концу. На следующий же день, начав опять заседание с утра, стали беседо вать о том же, к нам присоединился уже и брат Пимений, пре свитер севастийский, и сильно держал слово против меня. Таким образом, понемногу и сам себя оправдывал я, в чем думали они обвинять меня, и их доводил до согласия на требуемое мною; и по благодати Господа оказалось, что мы даже и в самых малостях не разногласим между собою. Итак, около девятого почти часа восстали мы на молитву, принося благодарение Господу, по дающему, что и мыслим едино, и говорим едино!