Сочинения

(24) Сего ради якоже сгорит трость от углия огненнаго и сожжется от пламене разгоревшагося, корень их яко персть [[175]] будет, и цвет их яко прах взыдет: не восхотеша бо закона Господа Саваофа, но слово Святаго Израилева раздражиша. Слово сие угрожает, что корни грешников утончатся, обратятся в персть, и цвет их, яко прах взыдет. В связи со сказанным у Пророка выше будем понимать и приведенные теперь слова. Ибо выше рассуждал он об употребляющих вино неумеренно и осудил принимающих дары в судах; теперь же говорит, что корни их сгорят, как трость от углия огненного.

Потом опять, употребив колено как бы вместо опоры или основания, сила снова проявляется и, таким образом, с непрестанными отдохновениями, образует растение. Таковы же люди, приобретшие известность делами мира сего: они утверждены на гнилом основании, пусты по внутреннему человеку, проводят жизнь в непостоянстве дел мира сего. Посему как трость сгорит от углия огненного, так, по слову Пророка, сожгутся корни их от пламени разгоревшегося. А уголь есть оземленившийся огонь, который по прошествии пламени остается в грубейшем веществе. И поскольку живущие страстно имеют собственный огонь страстей, как и богач имел внутри себя причину, которая палила его жаждой, то Пророк пьющим вино угрожает, что они, как кипящие вином, сгорят и истребятся. Поскольку же они ради даров нарушают и справедливость, то говорит, что корень их сожжется от пламене разгоревшагося, под корнем, очевидно, разумея сребролюбие, о котором и Апостол дал такой суд: корень всем злым сребролюбие есть (1 Тим. 6, 10). Но от такого корня естественным образом какой взойдет цвет, как не подобный праху, по природе непостоянному и рассевающемуся в воздухе? Или, может быть, как пыль, препятствуя дыханию, угрожает опасностью нашей жизни, так и цветы сребролюбия: любостяжательность, неправды, ложь, клеветы и все другие отпрыски сего дурного корня — разрушительны для нашей жизни и препятствуют чистоте духа.

Но весьма осторожно сказал Пророк: не плод их, а цвет их, потому что прозябения греха несовершенны, уничтожаясь в самом прозябении и первом цвете, ибо видех нечестиваго превозносящася, и мимо идох, и се, не бе (Пс. 36, 35, 36). Праведник, яко древо насажденое при исходищих вод (Пс. 1, 3), непрестанно орошается потоком жизни, а корень грешника сгорит, и цвет яко прах взыдет.

Не восхотеша бо закона Господа Саваофа, но слово Святаго Израилева раздражиша. Под законом и словом Пророк разумеет различные именования Господа. Посему и говорит о слове, как о чем–то одушевленном: слово Господне раздражиша, ибо Живый Закон и Слово Божие — Единородный Сын, Имже вся быша (ср.: Ин. 1, 3).

(25) И возъярися гневом Господь Саваоф на люди Своя, и наложи руку Свою на них, и порази их, и раздражишася горы, и быша трупи их яко гной посреде пути. И во всех сих не отвратися ярость Его, но еще рука Его высока. Грех сильных и вельмож проложил путь гневу, воздвигаемому Господом на народ. Посему прежде сказано: Горе крепким вашим и вельможам, а потом: И возъярися гневом Господь на люди Своя, очевидно, за то, что и они по примеру начальствующих пребывали во грехах и соделались достойными потерпеть от ярости и гнева Господня. Ярость есть воскипение крови около сердца и называется так по причине какого–то надмения, происходящего около сердца от испарения соков; а гнев есть желание воздать за огорчение огорчением. Посему в ярости движение страсти быстро; а гнев показывает более постоянное и продолжительное наполнение скорбью. Благочестиво — полагать, что ярость и гнев приписываются Богу не в собственном смысле, но берутся в переносном значении. В Боге нет ни страсти, ни чего–либо привходящего к самой Его сущности. Но то или другое действие на нас называется яростью, и может быть, усильное вразумление именуется гневом, а обличение, которым производится смятение в наших мыслях, называется яростью, потому что Бог приводит в смятение яростью, не удостаивая и словом тех, на которых изливает ярость, по сказанному: яростию Своею смятет я (Пс. 2, 5).

Но вразумляемые и во гневе удостаиваются наставления, по сказанному: Тогда возглаголет к ним гневом Своим (Пс. 2, 5). Ибо обличаемый во грехах еще не вразумляется; а вразумленный обнаруживает уже некоторую близость к познанию. Посему ежели гнев вразумляет и ярость обличает, то гнев полезнее ярости. Посему и Иеремия молит: Накажи нас, Господи, обаче в суде, а не в ярости (Иер. 10, 24), он не сказал: «А не во гневе». Но вразумление судом снисходительнее вразумления яростью и гневом, ибо вразумленный судом, будучи просвещен словом, воспользуется судами Божиими и ничего не будет делать без рассуждения, но станет все совершать по здравом рассуждении, так что и самые помыслы его рассудительны, по сказанному: Мысли праведных судбы (Притч. 12, 5).

Впрочем, говорится, что во время суда, когда Бог положит руку Свою на люди, раздражатся горы. Сим Писание показывает, что вся тварь принимает участие в отмщении грешникам. Ибо как во время египетских казней все объявило египтянам брань: воздух, земля, вода, так и теперь, когда Господь наложит руку Свою на люди, чтобы поразить, и горы раздражатся.

А трупи людей будут попираемы, яко гной, по причине своей негодности лежащий посреде пути. Представь, что пребывающие во грехах продолжают заниматься делами сей жизни и попираются сопротивными силами: по нераскаянности их сердца слово Господне говорит, что не отвратися ярость, но что еще остается рука высокой, то есть поднятой для отмщения; а рукой называет карающую силу, согласно с Иовом: рука бо Господня коснувшаяся ми есть (Иов. 19, 21). И в той же книге диавол говорит о руке во время наказания: обаче посли руку Твою и коснися костем его (Иов. 2, 5).

(26) Воздвигнет убо знамение во языцех сущих далече и близ и позвиждет им от конец земли, и се, скоро легце грядут. В буквальном смысле слово сие по–видимому пророчествует о римском войске, во время последней осады приступившем к Иерусалиму. Ибо при этом случае воинские списки наполнены были людьми и из дальних, и из близких народов, из Сирии и Аравии, и другие народы, жившие близ Иудеи, набираемы были в римское войско. Итак, воздвигнуто знамение во языцех, то есть знамение явившегося Креста. И язычники призваны к вере, и Иерусалим предан разрушению. Они идут так скоро и легко, такое имеют усердие к войне, что забывают о пище, не ожидают подвоза запасов, не нуждаются в отдохновении, не снимают с себя воинской одежды (см.: Ис. 5, 27). Они яко тверд камень вменишася, и колесницы их — яко буря (ср.: Ис. 5, 28). Они подобны львам крепостью и львичищам стремительностью; крик их яко шум моря волнующася. Тогда обложенный войском народ не увидит ничего иного, кроме жестокой тмы на земле (ср.: Ис. 5, 29–30).

Толкование на шестую главу

(1) И бысть в лето, в неже умре Озиа царь, видех Господа. (6) И послан бысть ко мне един от Серафимов. От создания и сложения мира всегда к святым посылаются Божественные силы, которые исправляют недостатки естества человеческого. Посему и к Исаии послан Серафим, чтобы отъять и очистить его грехи. Но послан, когда Господь услышал, что Пророк оплакивает собственное свое окаянство и исповедует грех своих помыслов; ибо сказал: (5) О, окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый и нечисты устне имый, посреде людий нечистыя устне имущих аз живу. Сие говорил и Павел: Окаянен аз человек! кто мя избавит от тела смерти сея? (Рим. 7, 24). И потом он же, как получивший Божию помощь, присовокупляет: Благодарю Бога моего Иисус Христом (там же, 25). Пророк же сказал: О, окаянный аз, когда прозорливым умом представил себе Царство Бога, седяща на престоле высоце и превознесенне и исполнившего славы Своей великий мир. Ибо, пока не представил в уме Бога, не говорил он: О, окаянный аз. И об Аврааме написано, что когда явился ему Бог, тогда сказал он: аз же есмь земля и пепел (Быт. 18, 27). Так и Моисей, быв наказан всей премудрости Египетстей (ср.: Деян. 7, 22), и, как вероятно, превосходя всех египтян дарованиями и смыслом, не сознавал себя худогласным и косноязычным (см.: Исх. 4, 10), а когда услышал говорящего с ним Бога, тогда почувствовал свое безгласие и косность языка.