Сочинения

Если же смутит тебя множество грехов и ты станешь волноваться какими–нибудь греховными пожеланиями искажет тебе помысл твой: «Что делать?» — то ответит тебе Елисей: Не бойся, потому что тех, которые снами, больше, нежели тех, которые с ними, и помолится и скажет: «Господи, отверзи ныне очи отроковицы Твоей, да узрят» (4 Цар. 6, 16–17), и отверстыми очами ты увидишь огненную колесницу, которая вознесет тебя, как Илию, к звездам; и тогда в восторге ты воспоешь: Душа наша, яко птица избавися от сети ловящих; сеть сокрушися, и мы избавлени быхом (Пс. 123, 7). Пока мы живем всем тленном теле, пока мы имеем сокровище в скудельных сосудах (2 Кор. 4, 7) и плоть желает противного духу, а дух — противного плоти (Гал. 5, 17), до тех пор нет верной победы. Противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1 Пет. 5, 8). Положил еси тму, говорит Давид, и бысть нощь, в ней же пройдут вси зверие дубравнии. Скимни, рыкающии восхитити, и взыскати от Бога пищу себе (Пс. 103, 20–21). Не ищет диавол себе в добычу людей неверующих и тех, которые находятся вне Церкви и тела которых царь ассирийский зажег в светильниках; напротив того, покушается ограбить Церковь Христову. Пищи его избранныя (Авв. 1, 16). Он хочет ниспровергнуть Иова и, пожрав Иуду, покушается рассеять других апостолов. Не пришел Спаситель мир принести на землю, но меч.

Пала денница, восходящая заутра, и питавшийся в раю сладости должен был выслушать слова: Хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь (Авд. 1, 4). Ибо Люцифер говорил в сердце своем: Выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис. 14, 13–14). Потому–то ежедневно Бог говорит тем, которые нисходят по лествице, виденной во сне Иаковом: Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси. Вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете (Пс. 81, 6–7). Прежде всех пал диавол, и когда Бог станет в сонме богов, посреди же богов рассудит, тогда апостол скажет тем, которые перестанут быть богами: Если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? ине по человеческому ли [обычаю] поступаете? (1 Кор. 3, 3).

Если апостол, сосуд избранный и приуготовленный для благовестия Христова, по причине жала плоти и греховных пожеланий изнуряет тело свое и порабощает, да не иным проповедуя, сам исключим будет; и однако же видит иной закон в членах своих, противовоюющий закону ума и пленяющий его законом греховным; если после претерпенной наготы, постов, голода, темницы, бичеваний, мучений апостол, обратившись к себе, восклицает: Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7, 24) — то ты ли считаешь себя безопасной? Остерегись, пожалуйста, чтобы когда–нибудь Бог не сказал о тебе: Упала, не встает более дева Израилева! Повержена на земле своей, и некому поднять ее (Ам. 5, 2). Дерзновенно говорю: Бог все может, но не может воздвигнуть девицу после ее падения. Он может избавить ее от наказания, но не пожелает увенчать лишенную непорочности. Убоимся, да не исполнится и на нас это пророчество: оскудеют девы добрыя (Ам. 8, 13). Заметь, что говорит пророк: «Девы добрыя оскудеют», — потому что есть девы и злые. Сказано: Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). Итак, девственность погибает и вследствие мыслей. От этого и бывают девы злые, девы телом, но не духом, девы юродивые, не имеющие елея, для которых затворен будет брачный чертог.

Если же эти девы не спасаются телесной девственностью от наказания за свою вину, то что будет с теми, которые растлили члены Христовы и превратили храм Святого Духа в блудилище? Им будет сказано: Сойди и сядь на прах, девица, дочь Вавилона; сиди на земле; престола нет, дочь Халдеев, и вперед не будут называть тебя нежною и роскошною. Возьми жернова, и мели муку; сними покрывало твое, подбери подол, открой голени, переходи через реки. Откроется нагота твоя, и даже виден будет стыд твой. Совершу мщение и не пощажу никого (Ис. 47, 1–3). Итак, после брака Сына Божия, после лобзаний Брата и Жениха, та, о которой некогда в пророческой песне воспевалось: Предста царица одесную Тебе, в ризах позлащенных одеяна преиспещрена (Пс. 44, 10), будет обнажена; прошлое ее будет положено перед лицом ее; сядет она при водах пустынных, положит сосуд, расставит ноги свои всякому мимоходящему и даже до верху главы осквернена будет. Лучше было бы для человека вступить в супружество и идти ровным путем, чем, начав взбираться на высоту, упасть во глубину адову. Умоляю тебя, да не будет верный Сион градом–блудницей, да не воспляшут демоны, да не возгнездятся сирены на месте жилища Святой Троицы.

Дане разорвется союз сердечный; но лишь только пожелание коснется чувства или огонь сладострастия обдаст нас приятным теплом, будем взывать громогласно: «Господь помощник мой, не убоюся, что сотворит мне плоть» (Пс. 55, 5). Когда внутренний человек хотя несколько начнет колебаться между добродетелями и пороками, скажи: Вскую прискорбна еси, душе моя? И вскую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко исповемся Ему, спасение лица моего, и Бог мой (Пс. 41, 12). Не позволяй возрастать помыслам. Да не достигает в тебе юности ничто вавилонское, ничто смущающее. Убей врага, пока он мал; нерадение да будет уничтожено в семени, чтобы не возросли плевелы. Послушай псалмопевца, который говорит: Дщи Вавилоня окаянная, блажен, иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен, иже имеет и разбиет младенцы твоя о камень (Пс. 136, 8–9). Так как невозможно, чтобы врожденное сердечное влечение не врывалось в чувство человека, то похваляется и называется блаженным тот, кто при первом начале страстных помыслов поражает их и разбивает о камень. Камень же есть Христос (1 Кор. 10, 4).

О сколько раз, уже будучи отшельником и находясь в обширной пустыне, сожженной лучами солнца и служащей мрачным жилищем для монахов, я воображал себя среди удовольствий Рима. Я пребывал в уединении, потому что был исполнен горести. Истощенные члены были прикрыты вретищем и загрязненная кожа напоминала кожу эфиопов. Каждый день слезы, каждый день стенания, и когда сон грозил захватить меня во время моей борьбы, я слагал на голую землю кости мои, едва держащиеся в суставах. О пище и питии умалчиваю, потому что даже больные монахи употребляют холодную воду, а иметь что–нибудь вареное было бы роскошью. И все–таки я— тот самый, который ради страха геенны осудил себя на такое заточение в сообществе только зверей и скорпионов, — я часто был мысленно в хороводе девиц. Бледнело лицо от поста, а мысль кипела страстными желаниями в охлажденном теле, и огонь похоти пылал в человеке, который заранее умер в своей плоти. Лишенный всякой помощи, я припадал к ногам Иисусовым, орошал их слезами, отирал власами и враждующую плоть укрощал неядением целыми неделями. Яне стыжусь передавать повесть о моем бедственном положении, напротив, сокрушаюсь о том, что я теперь уже не таков. Я помню, что я часто взывал к Богу день и ночь и не прежде переставал ударять себя в грудь, как, по гласу Господнему, наставала тишина. Я боялся даже келии моей, как сообщницы моих помышлений.

Во гневе и досаде на себя самого я один блуждал по пустыням. Где я усматривал горные пещеры, неудобовосходимые утесы, обрывы скал, там было место для моей молитвы, там острог для моей окаяннейшей плоти; и Господь свидетель — после многих слез, после возведения очей на небо я иногда видал себя среди сонмов ангельских и в радостном восторге воспевал: Мы побежим за тобою (Песн. 1, 3).

Если же такие искушения терпят те, которые, изнурив тело, обуреваются одними помыслами, то что сказать о девице, которая наслаждается утехами? Остается повторить изречение апостола: Заживо умерла (1 Тим. 5, 6). Потому, если я могу сколько–нибудь советовать, если мой опыт заслуживает доверия, то я прежде всего увещеваю и умоляю, чтобы невеста Христова избегала вина, как яда. Это первое оружие демонов против молодости. Не в такой степени молодых людей сокрушает скупость, надмевает гордость, тешит честолюбие. Мы легко чуждаемся других пороков; но враг, о котором мы говорим, заключен в нас самих. Куда мы ни пойдем, он везде с нами. Вино и молодость — двойное воспламенение для чувственности. Зачем же подливать масла в огонь? Зачем подносить трут к пылающему телу? Павел говорит Тимофею: Впредь пей не [одну] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов (1 Тим. 5, 23). Заметь, по каким причинам разрешается питие вина: чтобы уврачевать через это боль желудка и частые недуги. И чтобы мы не злоупотребляли предлогом болезни, Павел заповедал вкушать немного вина, давая этот совет более как врач, чем как апостол (ибо, как апостол, он врач духовный), опасаясь, что Тимофей, ослабленный немощью, не в состоянии будет исполнять дело евангельской проповеди и помня в то же время, что в другом месте он сказал: Не упивайтесь вином, от которого бывает распутство (Еф.