Страница 149 из 220
Как немногим опа свойственна! Ты стоишь в храме, слышишь, как воздают почести поясу блаженнейшей девы, слышишь, что ее опоясанию придается божественная сила, блаженнейшим называется город, в котором был положен этот пояс, защищающий от всех несчастий, то так об этом думай: здесь должна быть какая‑то тайна. Если плоть не приносит никакой пользы, то как же помогает пояс, служащий плоти? Манна? [768] Что такое? Толпа это воспринимает, как осел звуки лиры. Но ты, если хочешь по–авраамски слушать и воспринимать, копай здесь с отроками Исаака и, может быть, удалив землю, найдешь некоторую живую воду. Или так: родила, однако, дева? Должна быть и здесь некоторая тайна. Итак, рождают и девы. Фи! И притом в большом количестве. В человеческих делах это невозможно. Но удали, говорю я, землю. Ибо и дух имеет свое рождение, и где так царит дух, как не там, где ему противостоит плоть, эта опоясанная поясом девственной чистоты (возвеселися, неплодная, нерождающая), и проч.
Будь здоров, потомок Исаака!
Eos rpTjfcupios 6 Edppiv[769]
22
[Октябрь — декабрь (?) 1762 г.]
Ода Горация (книга II, XVI) «О спокойствии души» (лат.)
Купец покоя сладка бога просит, Когда по морю его вихор бросит,
Как луну облак и звезды преяснй Скрыл преужасный,
Просит покоя в войне турчин бешен И красным луком китаец обвешен, Но ни же, друг мой, драгая порфира Даст нам внутрь мира,
Не бо царска власть или злата полный Сундук усмирит души бедной волны, Не приутишит живущие вздохи В красном пороге.
Сладка покоя нищета есть мать, Где лишних в доме вещей не видать, Где не мешает ни страх сна сладка, Ни похоть гадка.
Почто столь много, сей червь, замышляешь? Зачем на воздух чужой поспешаешь? Что пользы бросить природные страны? Брось нрав твой странный.
Печаль глупа и на корабли восходит, И проницает на дальние походы, Оленей легких она всех быстрее, Ветров скорее.
Будь сыт тем, что есть, не печись на утро, Потешай смехом твою горесть мудро, Знай, что ничто не совсем есть блаженно, Но со злым смешенно.
Знай, что преславны пошли в прах герои И, сто лет живши, лежат в смертном гное, И, может, то твое, что слывется, Мне доведется.
Волов изрядных у тебя заводы И чужестранных лошадей природы, А на одежу тебе для прибора Сукна из‑за моря.
А мне судьбина дала грунт убогой И от муз чистых греческих немного Духа напиться и пренебрегати Мир сей проклятый [770].
Драгоценнейший друг!
Здравствуй, мой Михаил!
Это я перевел почти экспромтом, очень быстро, следя только за тем, чтобы, насколько это было для меня возможно, выразить дух автора, не заботясь о красотах стиля. Ты можешь, если тебе угодно, изменить и начать другими словами. Что касается перевода выражения: quod ultra est, oderit curare — словами «не печися на утро», то остерегись порицать его слишком поспешно, хотя я и знаю, что ты чужд предрассудков. Ибо если кто‑либо, как говорят, подобно нильской собаке [771] отведал творения святых отцов, тот поймет, что «завтрашнее» я воспринял в смысле последующей жизни. Ибо если наша жизнь повсюду в Священном писании уподобляется дню, первая же часть дня есть ночь, а вторая — свет, то весьма правильно ранний возраст, то есть юность, называть глупым, жизнью в настоящем, еще не освещенной солнцем истины. Другая часть жизни, уподобляемая свету, называется жизнь… так как оставляются дела тьмы. Итак, когда автор говорит: «Не заботься о завтрашнем дне», — он хочет сказать: не следует заботиться о том, что ты будешь есть или во что оденешься в старости. Ищи в настоящей жизни только царствия божия, заботься и беспокойся только о добродетели и мудрости. Ибо если ты хорошо посеешь в настоящем, то хорошо пожнешь в будущем и никто из тех, чьи нравы святы, не будет лишен в старости пропитания.
К этим словам имеет отношение изречение Платона, которое мне недавно встретилось и которое поэтому я не поленюсь тебе сообщить. Это изречение таково: spot jjlsv oi>8ev eaxt trpeaftotspov too (b; oti ^sXtiotov spi fsvea&a» [772]. Смотри, о чем заботились высокие мужи — не о богатстве и т. д. Не удивительно поэтому, что они хорошо завершили жизнь. Как каждый сеет в юности, так пожинает в старости. Хочешь быть легким и здоровым старцем? Соблюдай в юности трезвость и целомудрие! Подумай об этом!
Будь здоров, мой превосходнейший cpiXojxooae![773]
Твой Григорий Саввич
23
[20—23 декабря 1762 г.]
Итак, несчастны, о, трижды, четырежды несчастны те,
Чье потомство родилось под звездой Фараона!
А если чувствуешь в себе плоды [774],
О, разбивай их во всякое время о камень!
Люцифер — это aaxavas [775], если он блистает, не верь!
Ночное растение с восходом солнца вянет.
Под несчастливой звездой пусть ничего не рождается.
Вот день господень недалеко, вот он близко.
Дражайший Михаил!
Поистине мое уединение открыло мне небо. Задав мальчикам упражнение, я ушел в музей, где в связи с объяснением слова da‑poXofo;; [776], видишь, к каким мыслям я пришел. От рассмотрения видимого неба я перешел к вопросам духовным. Первое небо прекрасно, но гораздо более достойно божественного созерцания второе. Теперь ты подумай о том, находятся ли в небе те, которые (хотя телом они и на земле) уклоняются от дел мертвой толпы для sn tot; oopavots [777]. Разве не превосходно с Иеронпмом [778] умственно прохаживаться по раю? Но я могу насытиться беседами с тобой. Одно только мне близко, воскликну я: ш oyoXfov, ai ptpX'lov [779]. Будь здоров, дражайшая душа, и старайся подниматься в эти небеса!
Твой a6|AfiaЈo<; [780] Григорий
«Если око твое лукаво» и проч.
Под несчастной звездой, если времена луны плохи,
Рождается, как говорят астрологи, не все хорошее,
С землей сожительствуют aaxpa [781].
ГаГа |aЈv sa‑u pvt], oopavo; ejtiv avVjp [782].
Но ты оставь земное, взирай на т тУкa[783]
И из видимого познавай невидимое.
И в небе нашего ума
Есть свои звезды, денницы, а также солнце и луна.
Если светит дурная звезда, верь, родится все
дурное.
О несчастный род, родившийся под такой звездой!
Слышишь ли, Михаил, о чем говорят священные книги?
И понимаешь ли, что во чреве могут быть два рода?
О красное небо, в котором блистает слава Христа!
Звезда, которая указывала путь святым волхвам!
Ибо тогда рождаются дети — священная поросль, —
Tov f' 'Hptu&Tjv xai Фара^д [784].
О несчастные!
24[785]
[Начало января]
Здравствуй, приятнейший юноша и мне наиболее милый Михаил!
Вот начался новый год, поэтому пишу тебе по–гречески и считаю это хорошим предзнаменованием. Христос сказал в евангелии следующее: «Дух господень на мне» и проч. — да благословит тебя венец года этого и да храпит тебя в добром здравии и благополучии вместе с самыми дорогими тебе!
Об этом молится твой преданный друг
Григорий Сковорода. 1763 г.
25
[23—26 января 1763 г.] Дражайший Михаил!
Иные, говорит Сократ [786], живут, чтобы есть и пить, а я — напротив. Далее, большинство совсем не знает, что значит жить, и хотя желает пользоваться питанием, чтобы поддерживать жизнь, однако не может жить, ибо самое великое и потому самое трудное искусство из всех — это научиться жить так, как этому искусству учит и его дает один Христос. Пока я буду знать, что ты жадно читаешь мои письма, я не перестану тебе писать и говорить подобно этому:
«Молчи, молчи: Xeitxov tyvo; [787].
Войди теперь на возвышенную башню и раскрой в своей душе то, что волнует чернь. Ты увидпшь, что один страдает чесоткой, другой — лихорадкой, третий — подагрой, четвертый — эпилепсией, пятый — водянкой; у одного гниют зубы, у другого — внутренности; некоторые до того жалки, что кажется, будто они носят не тело, а живой труп. Я уже не буду говорить о более легком: о кашле, изнурении, зловонном дыхании и подобном. Из таких‑то и состоит мир, то есть из прокаженных членов. Ибо если ты и видишь среди них людей со здоровым телом, то эти последние принадлежат к тем, которые, будучи недавно пойманы в сети, еще не дошли до того, о чем выше было сказано, однако к этому стремятся, даже бегут, подготовляемые фуриями к столь славным наградам. А мы этих больных избегаем и правильно делаем: чтобы они и нас не заразили своим прикосновением; однако мы охотно продолжаем общение с теми, которые до сих пор здоровы, но умы которых повреждены и напитаны ядовитыми учениями. Но мы не заболели бы телом, если бы не заболели ранее душой. Что пользы удаляться от нечистого и зловонного блудника, если общаешься с теми, кто о^иХеГ; Tveoua Tropvsia; e^ovxi [788]. От первого становится худо телу, от второго заражается душа. Ты избегаешь того, который от пьянства становится (xaviav [789], и не остерегаешься чревоугодника, призывающего тебя своим примером к несвоевременному и неумеренному мясоедению и винопитию.