Страница 18 из 220
— Ежели бы я острить не годилась, — сказала Оселка, — не отреклася бы вашему совету последовать п состоянию. А теперь тем‑то самым вас люблю, что не хочу быть вами. И конечно, став ножом, никогда столько одна не перережу, сколько все те ножи и мечи, которые во всю жизнь мою переострю; а в сие время на Оселки очень скудно.
Сила. Родятся и такие, что воинской службы и женитьбы не хотят, дабы других свободнее поощрять к разумной честности, без которой всяка стать недействительна.
Басня 13 Орел и Черепаха[118]
На склоненном над водой дубе сидел Орел, а в близости Черепаха своей братии проповедовала следующее:
— Пропадай оно летать… Покойная наша прабаба, дай бог ей царство небесное, навеки пропала, как видно из Историй, за то, что сей проклятой науке начала было у Орла обучаться. Сам сатана оную выдумал…
— Слушай, ты, дура! — прервал ее проповедь Орел. — Не через то погибла премудрая твоя прабаба, что летала, но через то, что принялась за оное не по природе. А ле- танье всегда не хуже ползанья.
Сила. Славолюбие да сластолюбие многих поволокло в стать, совсем природе их противную. Но тем им вреднее бывает, чем стать изряднее, и весьма немногих мать родила, например, к философии, к ангельскому житию.
Басня 14 Сова и Дрозд
Как только Сову усмотрели птицы, начали взапуски щипать.
— Не досадно ли вам, сударыня, — спросил Дроз- дик, — что без всякой вашей виновности нападают? И не дивно ли это?
— Нимало не дивно, — отвечала она. — Они и между собою то же самое всегда делают. А что касается досады, она мне сносна тем, что хотя меня Сороки с Воронами и Граками щиплют, однако Орел с Пугачом не трогают, притом и афинские граждане имеют меня в почтении [119].
Сила. Лучше у одного разумного и добродушного быть в любви и почтении, нежели у тысячи дураков.
Басня 15 Змея и Буфон
Как Змея весною скинула линовище, Буфон, ее усмотрев:
— Куда вы, сударыня, — сказал с удивлением, —отмо- лодели! Что сему причиною? Прошу сообщить.
— Я вам с охотою сообщу мой совет, — Змея говорит. — Ступайте за мною!
И повела Буфона к той тесной скважине, сквозь которую она, с великою трудностью продравшись, всю старинную ветошь из себя стащила.
— Вот, господин Буфон, извольте пролезать сквозь узкий сей проход. А как только пролезете, тот же час обновитесь, оставив всю негодность по другую сторону.
— Да разве ты меня тут хочешь задушить? — вскричал Буфон. — А хотя мне сюда удастся протащиться, тогда с меня последнюю кожу сдерет…
— Прошу ж не погневаться, — сказала Змея, — кроме сего пути нельзя вам туда дойти, где мне быть удалось.
Сила. Чем лучше добро, тем большим трудом окопалось, как рвом. Кто труда не перейдет, и к добру тот не прийдет [120],
Басня 16 Жабы
Как высохло озеро, так Жабы поскакали искать для себя новое жилище. Наконец все вскричали:
— Ах, сколь изобильно озеро! Оно будет нам вечным жилищем.
И вдруг плюснули в оное.
— А я, — сказала из них одна, — жить намерила в одном из наполняющих ваше озеро источнике. Вижу издали приосененный холм, многие сюда поточкп посылающий, там надеюсь найти для себя добрый источник.
— А для чего так, тетушка? — спросила молодка.
— А для того так, голубка моя, что поточки могут отвестись в иную сторону, а ваше озеро может по–прежнему высохнуть. Родник для меня всегда надежнее лужи.
Сила. Всякое изобилие оскудеть и высохнуть, как озеро, может, а честное ремесло есть неоскудевающий родник не изобильного, но безопасного пропитания. Сколь многое множество богачей всякий день преобразуется в нищих! В сем кораблекрушении единственною гаванью есть ремесло. Самые беднейшие рабы рождаются из предков, жительствовавших в луже великих доходов. И не напрасно Платон сказал: «Все короли из рабов, и все рабы отраживаются из королей». Сие бывает тогда, когда владыка всему — время — уничтожает изобилие. Да знаем же, что всех наук глава, око и душа есть — научиться жизнь жить порядочную, основанную на законе веры и страха божьего, как на главнейшем пункте. Сей пункт есть основание и родник, рождающий ручейки гражданских законов. Но есть глава угла для зиждущих благословенное жительство, и сего камня твердость содержит все должности и науки в пользе, а сие общество в благоденствии.
Басня 17 Два ценных камушка: Алмаз и Смарагд
Высоких качеств Смарагд, находясь при королевском дворе в славе, пишет к своему другу Адамантию следующее:
— Любезный друг!
Жалею, что не радишь о своей чести и погребен в пепле живешь. Твои дарования мне известны. Они достойны честного и видного места, а теперь ты подобен светящему свечнику, под спудом сокровенному. К чему наше сияние, если оно не приносит удивления и веселья народному взору? Сего тебе желая, пребуду — друг твой Смарагд.
— Дражайший друг! — ответствует Алмаз. — Наше с видного места сияние питает народную пустославу. Да взирают на блестящие небеса, не на нас. Мы слабый небес список. А цена наша, или честь, всегда при нас и внутри нас. Грановщики не дают нам, а открывают в нас оную. Она видным местом и людскою хвалою не умножается, а презрением, забвением и хулою не уменьшится. В сих мыслях пребуду— друг твой Адамантий.
Сила. Цена и честь есть то же. Сей, кто не имеет внутри себя, приемля лживое свидетельство снаружи, тот надевает вид ложного алмаза и воровской монеты. Превратно в народе говорят так: «Сделали Абрама честным человеком». А должно было говорить так: «Засвидетельствовано перед народом о чести Абрама». Просвещение или вера божия, милосердие, великодушие, справедливость, постоянность, целомудрие… Вот цена наша и честь! Старинная пословица: «Глупый ищет места, а разумного ив углу видно».
Басня 18 Собака и Кобыла
Кобыла, поноску носить научена, чрезмерно кичилась. Она смертно не любила Меркурия — так назывался вы- жель — и, желая его убить, при всяком случае грозила ему задними копытами.
— Чем я виноват, госпожа Диана? — говорил выжель Кобыле. — За что я вам столь противен?..
— Негодный!.. Как только стану при гостях носить поноску, ты пуще всех хохочешь. Разве моя наука тебе смех?..
— Простите, сударыня, меня, не таюся в сем моем природном пороке, что для меня смешным кажется и доброе дело, делаемое без природы.
— Сукин сын! Что ж ты хвастаешь природою? Ты неученая невежа! Разве не знаешь, что я обучалась в Париже? И тебе ли смыслить то, что ученые говорят: Ars perficit naturam [121]. А ты где учился и у кого?
— Матушка! Если вас учил славный патер Ппфпкс[122], то меня научил всеобщий наш отец небесный, дав мне к сему сродность, а сродность — охоту, охота — знание и привычку. Может быть, посему дело мое не смешное, но похвальное.
Диана, не терпя, стала было строить задний фронт, а выжель ушел.
Сила. Без природы, как без пути: чем далее успеваешь, тем беспутнее заблуждаешь. Природа есть вечный источник охоты. Сия воля, по пословице, есть пуще всякой неволи. Она побуждает к частому опыту. Опыт есть отец искусству, ведению и привычке. Отсюда родились все науки, и книги, и хитрости. Сия главная и единственная учительница верно выучивает птицу летать, а рыбу — плавать. Премудрая ходит в Малороссии пословица: «Без бога ни до порога, а с ним хоть за море».
Бог, природа и Минерва есть то же. Как пахнущая соль без вкуса, как цвет без природного своего духа, а око без зеницы, так несродное делание всегда чего‑то тайного есть лишенное. Но сие тайное есть глава, а называется по–гречески то Jipenov, сиречь благолепие, или красота, и не зависит от науки, но наука от него. Госпожа Дпана, как чересчур обученное, но с недостатком благоразумия животное, изволит противоставить: Ars perficit naturam.
Но когда сродности нет, тогда скажи, пожалуй, что может привести в совершенство обучение? Словцо perficit значит точно то: приводит в совершенство пли в окончание. Ведь конец, как в кольце, находится всегда при своем начале, зависящий от него, как плод от семени своего. Знать то, что горница без начала и основания крышею своею с венчиком не увенчается.
Басня 19 Нетопырь и два птенца — Горлицын и Голубицын
Великий преисподний зверь, живущий в земле так, как крот, кратко сказать, Великпй Крот, писал самое слакоречивейшее письмо к живущим на земле зверям и к воздушным птицам. Сила была такая: