Страница 53 из 138
Внешнее пробуждает в нас внутреннее, оживляет веру, настраивает благоговейно, заставляет чувствовать святость и Божие присутствие.
Как пишет глубокий психолог и знаток человеческой души о. Александр Ельчанинов:
«Телесные и психические процессы тесно связаны между собой и взаимно влияют друг на друга, и ничего унижающего духовную жизнь нет в том, что не всякие, а святые и символические позы и жесты влияют на духовную жизнь; все наше тело в его формах и линиях не случайно — "образ есмь неизреченныя Твоея славы", и священные и символические выражения и жесты влекут за собой Духовно высокие состояния в душе и духе».
Вместе с тем все освященные предметы имеют еще особую благодатную таинственную силу и действуют не только на нашу душу, но влияют и на тот космический мир, которым мы окружены, отгоняя от нас темные силы.
Указанный выше путь к приобретению добродетелей — «от внешнего к внутреннему» — не следует, однако, понимать так, что христианин может успокоиться на одном формальном выполнении духовных обрядов и внешней молитвы («вычитывания правил») без внимания к внутренней жизни и состоянию своего сердца.
Как пишет прп. Варсонофий Великий:
«Человек напрасно трудится во внешнем, если не будет заботиться о внутреннем…
Ибо внутреннее делание с болезнью сердечной производит истинное безмолвие сердца; такое безмолвие производит смирение, а смирение делает человека селением Божиим.
От вселения же Божия в человеке изгоняются лукавые демоны и начальник их диавол с постыдными их страстями, и человек делается храмом Божиим, освященным, просвещенным, очищенным и исполненным всякого благоговения, благости и радости.
Человек сей делается богоносцем; даже более, он бывает богом, по сказанному: "Я сказал: вы боги, и сыны Всевышнего — все вы" (Пс. 81, 6)».
Но одни религиозные обычаи, совершаемые только в силу привычки, не могут вызывать духовного совершенствования.
Более того, одни внешние подвиги иногда могут даже причинить вред душе. Это бывает в том случае, когда эти подвиги (поста, молитвы, милостыни и т. д.) совершаются по побуждению гордости, тщеславия и при самолюбовании. Тогда они будут лишь питать нашу гордость и губить нашу душу.
В одном факте внешнего подвига нет еще спасения души христианской, если только за ним не последует дара благодати — очищения от страсти и преображения нашего сердца.
А последнее может иметь место лишь тогда, когда каждый из подвигов совершается при великом смирении души христианской и когда, совершая их, говорят: «Мы рабы ничего не стоющие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17, 10).
Характерным примером, когда при отсутствии смирения внешние подвиги нимало не принесли пользы душе христианина, является следующий рассказ про одного инока, взятый из святоотеческой литературы.
В один монастырь, строгий по своему уставу и по жизни иноков, поступил молодой отшельник. Как заметили опытные в духовной жизни старцы монастыря, этот монах отличался всегда необыкновенным спокойствием и никогда не раздражался, чего часто не могли достичь и более старые подвижники.
Таким он оставался и тогда, когда его обижали и делали что-либо ему неприятное. Все стали думать про него, что он уже в молодости достиг высокой степени совершенства.
Один из опытных в духовной жизни старцев монастыря однажды подошел к молодому иноку и спросил: «Брат, открой мне тайну твоей души — как достиг ты того, что никогда не теряешь спокойствия и не раздражаешься. Я уже стар, но и у меня иногда возникает раздражительность, а ты, такой юный, поборол ее».
Молодой подвижник тогда показал рукой на других иноков и сказал: «Мне ли раздражаться на этих псов».
Ужаснулся в душе старый подвижник той бездне гордости, которую он увидел в душе молодого инока, и, перекрестившись, молча отошел от него.
И если христианин не будет ощущать в себе веяния духовной жизни — смирения перед ближними, усердия в покаянии, усмотрения в себе грехов, ранее не замечаемых, по временам умиления и слез, теплого участия сердца к ближним, пожелания обличения, уменьшения осуждения ближнего, угасания интереса к миру, роста сосредоточенности в молитве и т. п., то пусть встревожится его душа.
Можно застыть во внешних формах религиозной жизни и уподобиться фарисеям, не идущим далее выполнения обрядов. Духовная жизнь должна реально ощущаться, и христианину надо уметь замечать ее изменения к лучшему, если, к несчастью, он не имеет опытного духовного отца или старца, способного постоянно руководить им в жизни духа.
Глава 21. Законченность
Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший.
1 Кор. 12, 31
Верующих людей можно подразделить на две категории:
1. Люди, имеющие веру, но, однако, мертвые по духу. Это те люди, про которых Господь сказал: «Не всякий говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7, 21–23).
Эти люди именуют себя христианами, но у них «вера без дел» (Иак. 2, 17), и они не имеют Христовых любви и смирения и самонадеянны. Таких, к сожалению, много и среди посещающих церкви и выполняющих христианские обряды.
2. Истинные христиане, живые члены Церкви, исполняющие заповеди Христа, любящие Бога и ближнего и творящие дела милосердия.
Этих последних необходимо, в свою очередь, подразделить на две группы: 1) растущие духовно и 2) находящиеся в состоянии «законченности». Для пояснения этого приведем аналогию.
Человек, достигший зрелого возраста, обладает определенной мускульной силой, которая более не возрастает. У спортсмена же, постоянно упражняющего мускулы, эта сила все время возрастает и может намного превзойти силу обычного среднего здорового человека.
У всякого христианина имеется как ряд недостатков, так и наличие ряда добродетелей. Степень развития тех и других зависит от условий, обстановки и методов воспитания в период формирования человеческой души. Чаще всего при достижении известного возраста все эти способности стабилизируются, т. е. уже более не изменяются. Рост прекратился, и человеку остается как бы жить на проценты с его положительных (духовных) способностей и вместе с тем проявлять до конца жизни ряд недостатков, слабостей и несовершенства.
Христианин в этом случае как бы успокоился и подсознательно решил: «Хватит с меня тех достоинств, которые я имею». Он походит в этом случае на фарисея из Господней притчи, который, придя в храм, благодарил Господа за то, что он не грабитель и обидчик и что он постится и имеет возможность отдавать десятину (Лк. 18, 11–12).
Несмотря на то что у такого христианина есть и вера, и в какой-то мере добродетели христианские, все же наличие ряда недостатков, пристрастий и слабостей загрязняет его духовную одежду, ослабляет его подвиги, уменьшает дары благодати, отдаляет его от Христа. Подобного состояния христианин должен бояться.
Человек поднимается духовно по законам роста, и не страшно, если он только еще младенец по духовному возрасту. Но беда, если человек не будет расти, и в особенности в любви и смирении: это признак духовного неблагополучия, остановившегося роста или, что еще хуже, признак духовного умирания.
Св. отцы говорят, что «одна душа, ищущая совершенства, в глазах Господа дороже тысячи душ, не стремящихся к преображению своего сердца».
Поэтому для христианской души очень опасна остановка на пути совершенствования. Об этом так говорит мудрая игумения Арсения:
«Самоуверенность и довольство своими поступками происходят от совершенного неведения своей души, что очень вредно, потому что ведет к законченности, закоренелости.
Человек, удовлетворяющийся своими поступками, не сознающий всю недостаточность своих действий, не пойдет далеко».
О том же пишет и схиархимандрит Софроний:
«Часто встречается, что человек после некоторого опыта благодати не возрастает в ней, но теряет ее; религиозная жизнь его сосредоточивается в мозгу, как отвлеченное понимание.
Пребывая в этом состоянии, он нередко мнит себя обладателем духовного ведения, не разумея, что подобное отвлеченное понимание, хотя бы и предваренное испытанием некоторой благодати, есть своеобразное извращение слова Божия, и Священное Писание по существу остается для него "книгой, запечатанной семью печатями"» (Откр. 5, 1).
О том же пишет и еп. Игнатий (Брянчанинов):
«Утверждающие, что ныне невозможно христианину сделаться причастником Святого Духа, противоречат Священному Писанию и причиняют душам своим величайший вред.
Они, не предполагая в христианстве никакой особенно высокой цели, не ведая о ней, не стараются, даже нисколько не помышляют о достижении ее, довольствуясь наружным исполнением некоторых добродетелей, лишают себя христианского совершенства.