Страница 15 из 42
А вот что пишет в предисловии к своей книге "Отцы-Святогорцы" столь чтимый о. Дориме- донтом афонский старец Паисий (Эзнепидис, f1994) о переменах, происходивших на Афоне буквально на его глазах: "Очень беспокоит меня совесть моя, что я, будучи новоначальным монахом, не составил подробных записей о жизни добродетельных отцов, которые подвизались на Афоне в недавнее время. Отцы того времени имели большую веру и простоту, и большинство из них было малограмотно, но, поскольку они имели смирение и подвижнический дух, их постоянно посещало Божественное просвещение, в то время как в наш век умножения знаний логика, к сожалению, поколебала самые основы веры в людях и наполнила души вопросами и сомне-ниями. Тогда же почти в каждом месте можно было услышать рассказы о чудесах, и это было совершенно естественно. Находясь в такой духовной атмосфере, я не мог представить себе, что пройдет немного времени и все изменится. Меня ни разу не посетила мысль записать для последующих поколений достопамятные события и чудеса". 58
Если еще в X веке (прп. Симеон) и даже в VII (прп. Иоанн Лествичник) Святые Отцы отмечали духовное оскудение, что же сказать о XIX, ХХ и тем более XXI веке?! Ничего не изменилось - давайте будем играть в старцев! Будем играть в древнее монашество: слушаться во всем, поливать сухие жезлы, прыгать вниз головой за послушание!
"Истинные пастыри и благодатные старцы пребудут в Церкви Христовой до скончания века. Отвергать эту истину - значит хулить Духа Святаго" (С. 54), - вещает о. Доримедонт. Но эту истину никто не отвергает. Будут истинные пастыри, и духоносные люди будут, но нужно же все- таки понимать, что они отличаются от древних и по силе духа, и по формам проявления своей деятельности. Их гораздо меньше, чем было в древности, а христиан, нуждающихся в их наставлениях, несравненно больше. Вот и выходит, что они есть, но большей частью не про нашу честь.
Святитель Игнатий нигде не говорит, что в мире вообще нет и не будет святых. Он лишь указывает, что в наше время нет таких искусных руководителей монашеской жизни, какие бывали в древности, какими были, скажем, преподобные Антоний, Пахомий, Ефимий, Феодосий Великие - основоположники древнего монашества, - каковыми были преподобные Иоанн Лествичник, Симеон Новый Богослов, Варсонофий Великий, Иоанн Пророк и подобные им. Поэтому невозможно слушаться в наши времена так, как слушались в древности, когда старец, например, повелевал привести за уши гиену, и послушник приводил; когда игумен повелевал пришедшему в монастырь человеку бросить своего сына в печь, и тут же огонь угасал; когда старец повелевал послушнику поливать сухой жезл, и жезл процветал. Однако святитель постоянно пишет о необходимости слушаться и начальников, и своих духовных отцов. Другое дело, что слушаться в наши времена надо не буквально, не всегда и не во всем - нужно слушаться поверяя святоотеческими писаниями. То есть в основу послушания должно быть положено деятельное знание Святых Отцов, опыт, который появляется в результате исполнения святоотеческих заповедей.
Проходили ли обвинители святителя Игнатия сами на опыте указанные выше делания? Или, может быть, хотя бы видели послушника, приводящего за уши дикого зверя или вошедшего за послушание в огонь? Сами они, вероятно, несут уже старческое служение, и перед ними подобные задачи не стоят...
Таким образом, святитель Игнатий, цитируя древних Отцов, говорит, что в те времена послушание было удивительным не только в старцах, но и в послушниках, то есть не только старцы были святыми, но и послушники находились в высокой мере духовного преуспеяния. В некоторых случаях они оказывались даже выше своих старцев. Сейчас такого нет, поэтому современные старцы не имеют права требовать такого же послушания уже потому, что современный послушник не в состоянии иметь той веры к старцу, какую имели древние. Как бы мы ни хотели, невозможно заставить себя верить насильственно: захотеть - и поверить. Можно в лучшем случае создать иллюзию такой веры и послушания.
Если видишь святого человека, чудотворца, прозорливца - легко и просто его слушаться, веришь всякому его слову. Когда же это обыкновенный современный духовник, со своими немощами, заблуждениями, который иногда разгневается, поругается, проявит другие какие-нибудь страсти, то, конечно, возникает сомнение: а сам- то ты, батюшка, делаешь ли то, что нам говоришь? Это вполне естественно.
Как я уже говорил, по милости Божией, в моей юности я знал святого человека. Я близко общался с о. Серафимом (Тяпочкиным): два года, до самой его кончины, каждый месяц ездил в Ракитное. Батюшка свыше двадцати лет провел в лагерях. Он, несомненно, был прозорлив, несомненно свят. Это был совершенно необыкновенный человек. Особенно поражала любовь батюшки ко всякому, даже незнакомому человеку. Несмотря на свои многочисленные болезни и старческие немощи, он неизменно приветливо встречал всякого приходящего к нему. Проницательный, добрый взгляд, казалось, смотрел в самую глубину души. Для страждущих всегда находилось слово утешения, обещание помолиться - ведь приезжали со всех концов России, и чаще всего - с горем. За все время, как я его знал, батюшка никогда никого не обидел, никогда никому не сказал грубого слова. Единственное, что огорчало о. Серафима, - невозможность по причине болезни принять всех желающих, ответить всем на их вопросы; да еще до глубины души он огорчался нашими грехами. Батюшка сострадал, соболезновал всем, сколько мог. Старался облегчить ношу человеческих бед и скорбей, буквально плакал с плачущими (Рим. 12; 15). Батюшке невозможно было не верить, кощунственно было сомневаться. Каждое слово, даже незначительное, было со властью.
Теперь возьмем, например, меня. Хотя я в священном сане и постриге, и есть люди, которые не первый год обращаются ко мне за духовным советом, я не могу с них требовать беспрекословного послушания, потому что хорошо осознаю, что в данном случае оно невозможно! Ведь я же не отец Серафим! Той меры благодати и духовного опыта иметь не могу и не в состоянии достоверно и точно знать Божию волю. Разница между нами огромна, и, естественно, я должен вести себя как отец Сергий, а не как батюшка Серафим или как преподобный Серафим Саровский. Не знаю, как ведут себя афонские духовники, не признающие учения свт. Игнатия. Видимо, они подражают прп. Петру Афонскому и другим святым, но, на мой взгляд, это игра.
Неправильно со стороны современного духовника требовать беспрекословного послушания себе, потому что, одно дело, когда послушник с благоговением ощущает в наставнике присутствие благодати, чего-то совершенно необыкновенного, и совсем другое, когда этого нет, пусть он даже, как священник, объективно имеет благодать, пускай он монах и даже по нашим временам считается строгим подвижником. Тем не менее он вряд ли в той мере, как старцы древности, и, конечно же, отношение к нему духовных чад иное. Оно объективно иное! Хотят ли того или нет он сам и его чада, отношения древних старцев и послушников нельзя повторить. Такие попытки - всегда пагубная игра.
В храме, настоятелем которого я являюсь, установлена строгая дисциплина в вопросах административных. Как настоятель, я строг и требователен, и с теми, кто не признает дисциплину, как правило, расстаюсь. Но что касается духовной, внутренней жизни моих пасомых, каждый свободен делать свой выбор. У нас постоянно говорится о послушании с рассуждением. Я никогда не буду навязывать своих мнений и советов. Если меня не спрашивают, вообще никогда ничего не буду говорить. Основной принцип наших взаимоотношений: единство в главном, свобода во второстепенном, любовь во всем (блаженный Августин). Когда меня спрашивают, стараются исполнить, - даже при самом правильном совете и самом ревностном труде послушника, найдутся изъяны. Наши делания все равно никогда не достигнут меры духовных отношений "золотых времен монашества".
42. Отец современного иночества. М., 2001. С. 22-23.
43. Лествица, Сл. 26; гл. 87.
44. Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. М., 2002. С. 52-54.
45. Там же. С. 54.
46. Там же. С. 54.
47. Там же. С. 60-62.
48. Странствие ко вратам вечности. Переписка с Оптинскими старцами. М., 2001. С. 23 - 24.
49. Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского. М., 2002. С. 59.
50. Преподобноисповедник Никон (Беляев). Дневник последнего духовника Оптиной пустыни. С-Пб., 1994. С. 96.
51. Преподобные старцы Оптинские. Жития и наставления. Оптина пустынь, 2002. С. 38.
52. Творения святителя Игнатия. Т. I. М., 1996. С. 563.