Страница 23 из 67
Он пошел к знатным, но «и они все сокрушили ярмо, расторгли узы» (Иер. 5:5), то есть свергли иго заповедей и живут по злому самоволию. Вот это и есть нравственная картина, предшествующая всенародному бедствию. Ни богатый, ни бедный не знают Господа, как перед потопом.
«Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного» (Пс. 13:2-3).
Мы ныне претерпеваем бурные наружные изменения, и нам мнится, что жизнь меняется. Но происходят ли перемены внутри, там, куда зрит Всевидящее и недреманное око? Может быть и так, что злое нутро наше упорно отбрасывает саму возможность благой внутренней перемены, считая, что Богу и перемены внешних одежек должно быть довольно. Если это так, то все мы - лицемеры и оскорбители Всемогущего.
Богатый и бедный живут под одним небом и говорят на одном языке, но совершенно не понимают друг друга. Особенно, если богатый нечестив, а бедный благочестив, или наоборот: бедный нечестив, а богатый благочестив.
Но горе в квадрате, если нечестивы оба. Тогда народ обречен, и в обречении своем похож на виноградник после уборки: «ни одной ягоды для еды, ни спелого плода, которого желает душа моя». Это слова пророка Михея, вздыхавшего: «Не стало милосердных на земле, нет правдивых между людьми. Лучший из них - как терн, и справедливый - хуже колючей изгороди» (Мих. 7:1,4).
Нас по-прежнему жарче всего интересуют вопросы имущественного неравенства. Бедные раздраженно вопят, богатые хитро отмалчиваются, а на повестке дня - вопрос о справедливом распределении средств и прибылей. Но если богатые и бедные равно нечестивы, то справедливость, во-первых, невозможна, а во-вторых, не нужна.
Она невозможна, поскольку люди, любящие только свою выгоду и грех, не способны думать ни о ком, кроме себя. А не нужна, поскольку справедливое царство хищных животных вряд ли является идеальным устроением человеческого общежития.
Давайте подумаем об этом, братья и сестры. А потом походим по улицам Иерусалима (Москвы, Челябинска, Питера, Кельна.), посмотрим, разведаем и поищем. Может, найдем человека? Может, Господь пощадит?
1381 Молиться Богу и будить людей
Жизнь коротка, и опыт человека ограничен. Долг совести велит записывать виденное и слышанное, если оно способно со временем принести кому-то пользу. Вот вам рассказ-притча от одного из ныне здравствующих почтенных архиереев, достойного именоваться отцом многих.
«Один батюшка хотел сменить приход. Люди были к храму нерадивы, и жить было нечем. “Не мрут, не родятся”, - говорил огорченный священник, имея в виду отсутствие треб. И сколь циничной ни покажется эта фраза иному читателю, цинизма в ней не больше, чем в медицинском или юридическом отчете. С просьбой о переводе священник и приехал к своему преосвященному. А тот неожиданно дал совет.
- Сколько, - говорит, - у тебя улиц в селе?
Священник отвечает:
- Три.
- Поступай так. Часов в 12 ночи становись на молитву и вставай с нее не раньше, чем через два -два с половиной часа. Читай Псалтирь, Евангелие, акафисты - что хочешь. Можешь и поклоны класть. Но изволь два с лишним часа помолиться. Потом выходи на улицу, вооружившись очень длинной палкой, как удочка. Село к этому времени уснет, и все огни погаснут. Стучи палкой в ближайшее окно и беги, чтоб тебя не видели. Собаки залают, окно зажжется, люди выйдут на крыльцо, а ты уже должен быть далеко. Потом стучи в другие окна и сразу убегай. Делай так, пока за несколько ночей все село не обойдешь.
Священник принял совет и, хотя недоуменно пожал плечами, обещал слово исполнить. Он молился и обходил село, стуча по ночам палкой в темные окна. Потом приехал к владыке на отчет. Епископ велел еще раз село обойти, предварительно крепко помолившись. Священник и в этот раз покорился абсурдному благословению. Вскоре о нем призабыли. А через месяцев семь-восемь он появился в епархии снова.
- Не переводите, - говорит, - владыко, меня никуда.
- Что так?
- Почти в каждом дворе хозяйки с животиками. Через пару месяцев у меня в селе крестин столько будет, сколько я в жизни не крестил!
- Вот видишь, - говорит преосвященный, - как важно человека вовремя разбудить».
Когда я и другие рядом со мной слушали этот рассказ, то, дослушав до слова «разбудить», громко рассмеялись, полагая, что история подошла к концу. Но нет. У истории оказалось продолжение, назидательный вывод, ради которого вся история и была изложена. Преосвященный произнес последнюю фразу: «Твоя задача, батюшка, молиться Богу и будить людей!»
Разумеется, не для того только будить, чтобы через девять лунных месяцев в семействе был приплод, а в приходе - очередная треба. Людей нужно будить в духе слов апостола Павла: «Восстани, спящий, и воскресни от мертвых, и осветит тебя Христос!» От тяжкого сна греховного нужно пробуждать великое множество крещеных людей. И приступать к этому нелегкому делу нужно только после усиленных и продолжительных молитв. Это очень по духу близко к служению пророческому и к словам Божиим, сказанным через Иезекииля. Священники, пробуждающие народ, похожи на сторожа, который будит людей звуком трубы, видя приближающегося врага или стихийное бедствие. «Если страж видел идущий меч и не затрубил в трубу, и народ не был предостережен, - то. (кровь погибших) взыщу от руки стража. И тебя, сын человеческий, Я поставил стражем дому Израилеву. Если же ты остерегал беззаконника от пути его. но он от пути своего не обратился, - то он умирает за грех свой, а ты спас душу твою» (Иез. 33: 6-9)
Молиться Богу и будить людей. Можно и наоборот: будить людей и молиться Богу. Но, без
сомнения, для того и другого нужно прежде самому проснуться.
1382 Молиться перестали
Пафосом унижения идолов, сих ложных «богов», которым кланяются отчужденные от истины народы, проникнуты многие Писания. Псалмы говорят об идолах: «Есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах их» (Пс. 134:1617). Подобными словами укреплял и Иеремия уходивших в плен евреев, чтобы те, увидев, праздники языческие, не поколебались и не усомнились в Боге Израиля.
Можно повторить и осмыслить основную нить осуждения. Есть язык, но он молчит. Есть глаза, но они не видят. Уши есть, но слышать они тоже не хотят. Не кажется ли вам, что грешник, отказывающийся молиться Богу, не умеющий Бога хвалить, похож на идола. В отношении молитвы он молчит языком, хотя имеет его. В отношении слова Божия, он глух, хотя имеет уши. У него есть глаза, ежедневно рассматривающие Божий мир, но это зрение ничего не говорит сердцу, и человек духовно подобен слепому.
Получается, что закрытый для молитвы и веры человек, подобен идолу. Так оно само получается, и у меня нет намерения специально оскорблять или обижать отдельно взятого незнакомого человека. Вот и Исайя говорит: «Огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис. 6:10)
У идолов глаза незрячие, и люди очи свои «сомкнули». У идолов уши не слышат, и люди «слышат с трудом». Те стоят, не двигаясь, и эти в добрых делах подобны мокрой тряпке, которая не хочет гореть, или - ржавеющей машине без мотора. Те (идолы) принимают поклонение безумных, и эти (люди) требуют поклонения себе, и иначе как богами в тайне сердца себя считать не согласны.
Грешник, это не просто тот, кто грешит, в смысле матом ругается, приворовать не прочь, постов не хранит, горькую пьет без меры. Все это понятно и праведности здесь не найдешь. Но настоящий, подлинный грешник, Библией вытащенный на свет и Христом разоблаченный, это тот, кто любит себя самого без всякой меры, и мир весь согласен рассматривать только в качестве подножия ног своих. Это тот повседневно-бытовой гордец, который ничего великого не совершил, однако не знает над собой никаких авторитетов, и кому Сам Бог не указ. Вот где сатанизм при галстуке и с почищенными зубами, при либеральном наборе расхожих выражений и словесной декларации всеобщего равенства.
Нужно покланяться Богу ежедневно и многократно. Иначе нет защиты от превращения в манекен. Манекен на человека похож, только не смеется и не плачет. При необходимости его можно на части разделить. Для рекламы шляп нужна голова без туловища. Для рекламы колготок - ноги без всего остального. Для пиджака или платья - туловище без головы.
Вникните в этот словесный образ.
Манекен - тот же идол. А идол, это тот, кто на человека похож, но Богу не молится. Уши имеет, но слов Божиих не слышит; уста имеет, но молитву Богу не приносит. Это - идол, то есть сам себе «бог». Так вот, этих идолов, они же - манекены, в известных случаях без жалости расчленяют хозяева рекламных площадей, отвинчивают руки-ноги, уносят в склад. Оно и правда - сложно ждать к себе уважения от людей тем, кто Богу молиться отказывается.