Страница 24 из 67
Идолопоклонство классическое, с жертвоприношениями, капищами, жрецами, давно отошло в область преданий на нашей земле. Но само идолопоклонство не исчезло, поскольку, как мы видели, жизнь без прославления Бога есть ни что иное, как самообожествление и превращения человека в истукан.
Идол хочет к себе любви; идол устами из папье-маше требует уважения своих элементарных прав; идол требует, чтобы его пластмассовый голос не потерялся в урне, но был справедливо учтен. Под иным углом зрения вся жизнь наша достойна названия «восстания манекенов». Об этом можно фильм снять.
Ночь. Большой город. Только светофоры мигают и горят витрины больших магазинов. Вдруг начинают оживать манекены внутри витрин. Они угловато движутся, разминают затекшие руки-ноги, потом бьют витрины и медленно выползают на улицы. «Требуем уважения к нашему труду! За каждый просмотр товаров, на нас повешенных, нам причитается процент!», - кричат они пластмассовыми голосами. Так они ходят до утра, распугивая заблукавших алкашей и таксистов, а наутро их жестко вяжет милиция. От ударов палками они крошатся и трескаются, на чем, собственно, фантасмагория и оканчивается.
Вся жизнь наша в изрядной доле - фантасмагория. И всё потому, что молиться перестали. Одни вовсе не молятся. Другие делают вид, что молятся. А идолы множатся. Множится количество уст, не умеющих говорить, и ушей, не умеющих слышать. Так говорит Исайя. Так говорит Давид.
1383 Исцелитесь, души лекарей!
Те люди, которые в сознании Церкви закрепились с титулом «целители», имеют приставку к титулу - «безмездные врачи». То есть, являясь проводниками исцеляющей силы Бога, они не ставили на пути благодати преграду из корыстолюбия и умножали милость, не умножая сребролюбия. Таким образом, они действовали в духе апостолов, которым было сказано: «Даром приняли (дары) -даром давайте».
С торжеством новых форм устроения жизни, с прогрессом болеть люди меньше не стали, не перестали и умирать. Следовательно, не перестали обращаться к лекарям за облегчением страданий и за оттягиванием приближающихся сроков отшествия.
О, если бы человек, имеющий Христа в сердце, шел лечиться к имеющему Христа в сердце доктору! Тогда доктор видел бы Христа в пришедшем пациенте - Христа страдающего. А больной видел бы Христа в докторе - Христа милующего.
Вместо этого сплошь и рядом ворчащий и бурчащий пациент, всем недовольный и болезнью напуганный, идет к доктору, который видит в больном всего лишь средство заработка, как если бы он ремонтировал утюги и ему принесли очередной - поломанный.
Прошу вас, давайте вдумаемся в проблематику врачебной профессии с точки зрения зарабатывания денег. Сантехник чинит унитазы и умывальники, за что получает законное вознаграждение. Механик на СТО чинит карбюраторы и тормозные системы, за что также получает вознаграждение законное и необходимое. Дворник очищает двор осенью - от листьев, а зимой - от снега, за что тоже получает свои смиренные гроши. Доктор «ремонтирует» печень, суставы, щитовидку, глаза; очищает кровь от токсинов и зубы от налета. Он тоже должен получать вознаграждение законное и необходимое. Но.
Согласны ли мы поставить знак равенства между человеческим желудком, сердцем, легкими, с одной стороны, и сливным бачком, рулевой системой, перегоревшим телевизором - с другой? Скорее нет, чем да. Человек не дудка для игры, и не винтик большого механизма, и не одушевленная машина. Человек - самое дорогое, что в мире есть. Так говорит нам подсознание, не до конца распрощавшееся со Словом Божиим. Машина требует ремонта, человек же требует лечения, то есть сострадания и любви вкупе с медикаментами. Недаром еще Авиценна говорил, что у врача есть слово, трава и железо. Слово - первое.
Христианский взгляд на вещи предполагает хотя бы некоторую степень любви к больному, поскольку у него есть не только больные органы, но и живая душа. Постепенный же и массовый отказ от христианского мировоззрения приводит к тому, что на человека смотрят как на механизм, а на врача - как на монтера. И при этом наивно удивляются, отчего это все стали так корыстны и бездушны? А с какой радости доктору быть любвеобильным и жертвенным? Из каких метафизических глубин вы предлагаете ему пить корнями мудрость и милость, если вы сами и прочие пациенты и вообще большинство людей в мире уверены, что миром правят деньги, а вечная жизнь - сказка?
Есть профессии, требующие от человека большей степени нравственной напряженности, нежели большинство прочих. Такова по определению работа в милиции, в школе и в больнице. Эти люди должны быть специалистами в своем деле, как ювелир и дальнобойщик - в своем. Но от них дополнительно требуется: от педагога - чуткость, от милиционера - честность и храбрость, от врача - сострадательная любовь к пациенту. Если этого не будет, человек в погонах будет отличаться от преступника только самими погонами. Ну а доктор будет безучастно вырезать, что аппендицит, что почку на продажу. Лишь бы платили.
Это - дьявольское мировоззрение, и плоды его соответственны. Я повторю: мы живем в мире, где множество людей привычно служат дьяволу без всяких черных месс и рисования пентаграмм. Но виноваты в пожирании людскими массами горьких плодов этого бытового сатанизма не милиционеры только или доктора. Виноваты все люди, по умолчанию согласные с безбожным видением мира. Все, легшие на лопатки в борьбе с бытовым материализмом; все, называющие деньги главной ценностью; все, не согласные вводить веру Христову в жизнь на правах руководящего принципа. Все эти люди виновны в исчезновении правды из судов, доброты из садиков и милости из операционных.
Добавим к этому замечание Чехова о том, что врачи и юристы развращаются раньше всех и глубже всех, ибо постоянно ковыряются в гное и грязи: одни - тел, другие - душ. И как не развратиться, не превратиться в скептика и материалиста доктору, если не поможет ему Христос? Я не знаю, и вы тоже не знаете.
Гуманистическое сознание, пришедшее со своими пузырящимися соплями и воздушными шариками на смену христианству, благополучно издохло. Да, господа! Имя нашей эпохи - это смерть гуманизма и возврат в язычество. Гуманизм сменился холодным прагматизмом и человеконенавистничеством. Люди, которые никого не любят и ни во что не верят, чем дальше, тем больше будут продолжать нас лечить, учить, защищать. Если вам не заметно, что финиш этого процесса - в преисподней, то вы слепы, и ни один окулист вам не поможет.
А нам еще говорят, что христианство наше отжило! А над нашей верой дерзают смеяться, словно над сказкой для малышей и стариков! Да уберите христианство до конца из жизни сегодня - и завтра же вам подадут в ресторане шашлык из человечины! Улыбаясь, подадут. И отрекомендуют с точки зрения вкуса и калорийности. Это еще Гоголь сказал, что люди только потому не едят друг друга, что ежедневно совершается Божественная литургия.
И вот посреди всех этих необходимых и леденящих душу разговоров вспомним сегодня о том, что есть врачи, не ищущие денег по причине любви к Богу. Это такие, как Пантелеимон-целитель. В земной жизни он не искал денег не потому, что не нуждался в пище и одежде, а потому, что Отец Небесный знал о его просьбах прежде прошения. Искусство врачебное он знал хорошо, но добавлял к ножу и травам имя Господне, которое острее меча обоюдоострого и благоуханнее мирры. Леча больных, он помнил Господа, сказавшего: «Я был болен - и вы пришли ко Мне». Поэтому и Господь помнил Пантелеимона, всячески помогая ему и творя исцеления.
Если вы будете молитвенно славить сего врача и мученика, помолитесь, чтобы не болеть вам и близким вашим. Но еще помолитесь, чтобы «люди в белых халатах» узнали и полюбили Господа, а свою работу воспринимали как прекрасный способ послужить Христу. Помолитесь об этом, прошу вас. Это очень важно.
1386 Демократические процедуры
andreytkachev.com /demo kraticheskie-procedury/
Демократические процедуры - вещь хорошая, но вряд ли такая уж безальтернативная. Демократия и торжество личных свобод диалектически превращаются в свой антипод, если их пытаются изобразить чем-то единственно правильным, часто не к месту цитируя Черчилля. Демократия, мол, несовершенна, но лучшего, дескать, никто не придумал, и так далее, и тому подобное. Все это достойно сомнений. И можно Черчиллю предпочитать Станиславского, говоря «не верю».