Страница 43 из 80
«Тебе всегда есть к кому обратиться за помощью»
Вот здесь я сдаюсь. Мат в два хода (пригодилась матерная англоязычная аббревиатура). Но это не факт, а задача. Время требует, чтобы мы лепили из приходов общины, помогали друг другу, начиная с общения и заканчивая умиранием за други своя. А в середине — имущественная и молитвенная взаимопомощь. Всего этого очень не хватает. Жизнь задыхается под толстым слоем обрядоверия, эгоизма и безразличия. К названному нужно двигаться и его достигать.
Два предпоследних тезиса о культуре и литературе противоречивы, поверхностны, а значит, вряд ли верны. Но о необходимости культурной революции и ее возможной пользе я пишу и так с упорным постоянством. Поэтому не буду лишний раз шагомером измерять названный континент. Скажу только, что не согласен со следующими словами: «ты будешь лучше других». Мне этого не нужно. Никому нормальному этого не нужно.
А что нужно? Меня не должно греть, что я, якобы, лучше других. Напротив, я должен радоваться, что другие лучше меня. И мне нужно стремиться помочь другим стать лучше. Жизнь хороша не тогда, когда ты лучше всех, а когда вокруг тебя — множество людей, которые лучше тебя. Одним словом — «друг друга честью больша творите». Жутка жизнь, в которой я — самый лучший, а подо мною — человеческий гумус.
Слабый тезис. Опасный и ошибочный.
Последнее верно. ТЫ НЕ УМРЁШЬ
Только нужно добавить: потому что Христос воскрес! И дальше: Читай Евангелие. В воскресенье будь в храме. Будь человеком Книги. Причащайся с верой.
P. S.
Напоследок скажу, что идея хороша, но незрела. Ее не отметать, но шлифовать надо. В ней чувствуется наличие энергии и отсутствие переваренных мыслей. Это то, о чем так часто высказываются расхожей и глупой фразой: надо что-то делать. А делать нужно не «что-то», а делать нужно конкретные шаги, осмысленные и найденные в результате коллективных усилий, молитв и обсуждений. Вообще, идея даже радостная. Есть, значит, порох в пороховницах, и так далее...
Мы не умрем. Мы переживаем о будущем страны и мира. Мы хотим явить христианство, а не просто шепотом и келейно его исповедовать. Мы чувствуем в недрах церковной жизни завихрение силовых полей. Только нужно научиться этими интуициями и силовыми полями воспользоваться,
- чтобы гора не рождала мышь;
- чтобы язык не просто сотрясал воздух, но формулировал четкие цели;
- чтобы американские этикетки и евро-упаковка не заслоняли смысловую часть того, что неравнодушная молодежь предлагает уставшему современнику.
1860 Оправдание Розанова
В прошлом еще году я писал статью о Розанове Василии Васильевиче, озаглавленную «Фрейд для православных». Ныне получил я на нее гневную реакцию и призыв покаяться. Яде (вместе с ним — Розановым, разумеется) проповедник разврата или что-то в этом роде. Думал не отвечать. Но уже и один из прихожан пришел с возмущенными вопросами, и значит, отвечать придется. Хотя не хотелось бы. Не хотелось бы очевидное доказывать. Впрочем...
1) Тексты свои я пишу не для всех. Любой автор рассчитывает на некую читательскую аудиторию, за пределами которой его либо не поймут вообще, либо анафематствуют (с поразительной русской легкостью). Я не пишу только для храмовой проповеди или воскресной школы. Есть наши люди и не стоящие в храме пока. Есть люди читающие и думающие. Им тоже нужно знать, что Церкви, кроме Типикона еще многое и понятно, и интересно.
Некоторые тексты именно для этих взрослых умом людей. И в отношении некоторых моих, равно и любых других, текстов совет простой. Вы — хозяин. Как с телевизором. Пульт же в руках: не нравится это — ищу другой канал, не нравится ничего — нажимаю off. То есть, не нравится — не читайте. Лично я сам так поступаю.
2) Розанов вовсе не порнограф. Таких последних в его времена уже было море разливанное. Начало «новой эры» пахло потной спальней. Наша же эпоха и вовсе порнографична. Кто хочет спорить, с тем не о чем разговаривать. Внутри этой эпохи Розанов целомудрен. Он благоговеет перед полом, а не проституирует его. Он брак воспевает. Он мещанин, если угодно. Так его многие и называли (А. Ф. Лосев, например).
Но мещанство можно ругать, когда быт налажен, а стремление к Богу заменено ритуалом. Когда же быт разрушен, а стремленье к Богу вообще исчезло, то певец быта превращается в проповедника старой доброй старины: самовара, ягод с чаем, детских пеленок, книжки при керосиновой лампе... Ничего в этом плохого нет, я уверен.
3) Он умен, Василий Васильевич. И он интересен. Сильных у нас все еще много. Мудрых тоже. есть. А вот интересных мало. Сильный говорит: все сломаю. Мудрый говорит: все пойму и объясню. Есть еще «продавцы таблеток от всех болезней», то есть шарлатаны. А интересный говорит иначе: не в лоб и не по лбу, не вправо и не влево, а иначе. Вот это «иначе» и есть жизнь, где не все объясняется и не все ломается.
4) Лосев называл Розанова «половых дел мастер». Это точные и ироничные слова. Бродский как-то назвал его «не мыслителем, но размыслителем». И это точные слова. А о. Андрей Кураев где-то обмолвился, что Розанов — «юродивый русской литературы (или философии)» Вот это совсем правильные слова. Зачем нужны юродивые? — Обличать ханжество и обрядоверие. Зачем они в литературе? — Делать то же самое.
Никто иной, как Розанов, говорил, что в идеале-то у нас сплошь одна святость, только в быту — сплошь свинство. Об этом мы, мол, не говорим, об этом не пишем, об этом и заикаться боимся, потому как святые. Но в быту-то и грязь, и тьма, и полное невежество. Для всего, что с полом связано у нас кроме всемирно известного мата и слов-то нет. А сам трехэтажный мат людям с детства известен. И это не революцией принесено, а задолго «до того как» цвело и пахло, то бишь — смердело.
Не есть ли это обратная сторона завышенных изначально планок, плюс — полное отсутствие ежедневного научения народа? Ну конечно. Это оно и есть. Только кто об этом скажет? В синодальные времена рты всех почти проповедников были залеплены медом. Так сладко было на устах, что диву даешься, как сладость без следа испарилась. Говорить честно могли миряне, да и не все, а юродивые. Вот Василий Васильевич — один из них.
4) Любить — не значит канонизировать. Мне далеко не все в творчестве Розанова нравится. Но любить — это значит на одной странице книжку отбросить, на другой — захлопнуть с гневом, а потом третью открыть и перл найти. Вы не так читаете? Вы хотите, чтоб только по маслицу — по маслицу. А вот прот. Георгий Флоровский говорил, что любого из отцов при сильном желании можно обвинить в ереси. Это при желании, и — отцов.
Кто ж говорит, что какой-то Розанов во всем прав? Я не говорю. Я только говорю, что он умнее и живее многих. Вот Синод со своей канцелярщиной мучился-маялся с Толстым и не знал долго, что же сказать. А Розанов только пару слов сказал. Толстой, сказал он, гениален, но не умен (во как!). Толстой, говорит, нравственнее нынешнего Синода, но Толстой восстал против всей Церкви, а в ней есть Василий Великий и Иоанн Златоуст, которым Толстой в подметки не годится. Толстой не понял этого и стал врагом Божиим. Все! Гениальное просто. И таких прозрений у Розанова не счесть.
5) Скажут, св. Иоанн Кронштадский писал в дневнике: Господи, иссуши руку писателя Розанова! Знаю. Писал. Я это читал. Но святой батюшка из Кронштадта полжизни положил на борьбу с тем же Львом Толстым. Внимание! Разве после этого и на этом основании исключать Толстого из школьной программы? Разве книги его не экранизировать?
Разве можно теперь обойти молчанием эту целую эпоху в жизни человеческого духа, с его падениями, пропастями, соблазнами? Эпоху, по имени которой, нас весь мир узнает. О, нет. И падения великих назидательны. И их ошибки показательны. И если только на Павла Фивейского смотреть, то марш все в пустыню прямо сейчас, и не сидите за мониторами.
6) Один из полюсов в русской религиозности — это обскурантизм. Запретить! Наказать! На Соловки — псалмы петь! На Валаам — камни носить! И это всегда за что-нибудь второстепенное. Верблюда мы с удовольствием проглотим. Только бы мошку за компанию не сглотнуть, иначе осквернимся. И об этом Василий Васильевич умел ярко и точно сказать.
Василий Розанов
Если к полу вернуться, то вот Синявский написал «Несвоевременные мысли». Тоже вроде о запретных темах, да откровенно. Но Синявский на фоне Розанова это нашкодивший пацан, который после того, как нашкодил, что-то там понял. А Розанов — мужчина. Без косой сажени в плечах, правда, в очках даже, но мужчина. Его бы сегодня сюда, в мир, где ни один глянцевый журнал без статьи о сексе не обходится, где все кругом повернуты на «ине» и «яне», проникающих друг в друга. Ох, он бы сказал тогда всем этим жрицам Астарты из бомонда и евнухам из княжеских палат! Но не скажет. А другого такого нет. Жаль.