Страница 41 из 78
Дальнейший наш разговор раздваивается. Мнящим о себе, что они чисты, нужно перевернуть страницу. Тот, кто знает о себе, что он грешник, пусть читает дальше.
В вечерних молитвах мы читаем: «семя тли во мне есть». Евангелие от Марка говорит о том, как растет семя: оно растет до времени неприметно для того, кто его в себе носит. И лишь потом выращивает из себя зелень и колос в зелени. Это справедливо и по отношению к греху, и по отношению к праведности. Если ты не грешил блудом, не факт, что ты целомудрен. Грех мог спать, и некому было разбудить его. Если ты не был жаден, не факт, что ты останешься добрым, если вдруг станешь владельцем сокровищ. В общем, если тебя не пекло то или иное искушение, Боже тебя упаси думать, что ты свободен от этого. Просто для этого огня солома в тебе еще не высохла.
Монахи, уходившие в пустыню и десятилетиями томившиеся в огне сладострастия, разве были развратнее прочих людей? Конечно, нет. Они испытали томление человеческой природы, которая противится греху, живущему в ней. Сам ад восстал на них, и они победили ад внутри своего немощного тела. Кому-то может показаться, что эти подвижники, не желавшие прикоснуться даже к руке матери, боявшиеся женщины больше, чем огня — сексуально озабочены или что-то в этом роде. Таковые пусть знают: подвижники, обнажая сердце, сходили на такую глубину бытия, на которой все тайное становилось явным. Там припудренные флером приличий страсти становились явны, там змееныши становились драконами, а отцы боролись с ними. Дурачье, целующее женщин в шейку и не возбуждающееся от этого, — это именно дурачье, сошедшее во глубину ада и не чувствующее этого.
Обычный человек на такую глубину не ныряет. Хоть ваша дама и носит жемчуг на груди, но на глубину обретения жемчуга нырнет едва ли. Так же и вы, знающие о жизни великих, сами едва ли поймете, какова эта жизнь по опыту. От нас требуется хотя бы знать о том, что на глубине дышать тяжело, и воздух расходуется быстро, и разные морские животные угрожают твоей жизни, то есть о том, что там жизнь другая, и пожаловаться некому. Такова же и жизнь духа. Те, кто лучше нас, оставили нам некие правила или межевые знаки — куда не ходить, чего беречься.
Один из этих межевых знаков написан черным по белому — «с женщиной не дружи». Ты хихикнул?
Ты мне не веришь? Я тебе заранее сказал, что я — слаб и грешен. Но прислушайся к голосу слабого грешника. Один из генералов, на заре моей юности общавшийся со мною, говорил так: «брось шутить, брось мечтать, все пути ведут в кровать». Это не пошлость. Это правда, хоть и по-армейски прямолинейная. Вперед, мой целомудренный брат! Дерзай и хлебай баланду жизни, пока не поверишь.
Святые сказали, что когда человек находит свою половину, весь мир теряет признаки пола. У «него» есть «она», все остальные — просто люди. Брак спасает от всемирного разлияния в блудную лужу. Сродни браку — монашество. Кроме этих двух уздечек мне неизвестны иные способы уцеломудрить и взнуздать человечество. Причем молодой жених или неопытный монах могут валять дурака в разговорах с противоположным полом. Это — промасленная пакля, не знающая о своей горючести. Добрый муж и искусный монах бегут от всего того, что иного пола, но не от твоей плоти.
Если тех, кто лучше нас, пекло то, от чего и нам стыдно, то куда же деваться нам, живущим в миру? Да никуда. От перемены места жительства ничего существенно не изменяется. Нужно знать духовные законы. Знаем же мы законы вроде «сунь пальцы в розетку — трепанет током». Должны знать подобные — «дерзнешь на запретное — будешь сильно наказан». В томто и подвиг: мир влечет ко всем тяжким, а ты боишься Бога.
«И что же нам делать, о чем же нам петь, над чьими плечами моя голова?»
Конечно, парням и девушкам нужно общаться. По великому счастью, в реальной жизни молодые люди вовсе не так развратны, как их сверстники в телевизоре. Те, последние, знакомятся быстро и тут же начинают раздевать друг друга. А эти, настоящие, стыдливы и боязливы. Они боятся лишнее сказать и случайно прикоснуться друг к другу. Закон совести гораздо более могуществен, чем это кажется многим. И молодежь реальная всегда лучше, чем та, образ которой маячит в новостях. Поэтому нужно дружить, и общаться, и с трепетом, вспотевшею рукою держаться за руку подруги. Нужно идти на первый поцелуй как на воздушный таран с неприятелем — с ужасом — и в ожидании смерти. Нужно быть готовым драться до смерти со всяким человеком, посягнувшим на честь твоей невесты. Нужно, чтобы жизнь оставалась жизнью, а разврат струился гнойным ручейком, как тот ручей из помойной ямы, что всегда струится на задних дворах деревенской хаты. Он всегда был, но никогда не тек по главной улице.
В общем, я бы не давал паскудству того места, которое оно хочет себе вытребовать. Оно как было в ночном горшке, так в нем и осталось. Всуе ему желать размазаться по всему лицу мироздания. До прихода антихриста не будет такого.
Нам нужно постараться докопаться до той глубины, на которой Ромео и Джульетта не будут смешными и на которой первый поцелуй будет сродни — из окопа в атаку. То есть нужно дойти до тех живых глубин бытия, на которых живое остается живым и рождается с трепетом, а не превращается в паскудную привычку на манер жевания фастфуда.
Юноши, бойтесь девушек и трепещите перед их для вас неисповедимой тайной.
Девушки, дорожите собой и не меняйте целый рубль на сто монет по копейке.
Мы все участники тайны. За то, как мы к ней относились, Великий Бог спросит нас в последнюю секунду мира. И жизнь — не шутка. Это — подвиг. Мальчики и девочки, подумайте об этом.
293 Любить всех?..
Ох уж эти ближние. Ну как их полюбить: всех и сразу? Или по очереди? Начать с тех, кто поумней да покрасивей? Или с тех, с кем удобно вместе добираться на работу? И где ее взять, любовь к людям? Ведь сердцу не прикажешь.
Или прикажешь?
Не нужно ждать от человека, что он будет одинаков со всеми людьми. Если человек ведет себя одинаково с друзьями и врагами, родственниками и соседями, знакомыми и незнакомыми, то мы имеем дело с психом или роботом. Такой человек неадекватен, не умеет подстраиваться под ситуацию, не делает «поправку на ветер». Не стоит грызть себя за то, что при виде одного знакомого сердце радостно бьется, и ты бежишь в его объятия, а при виде другого возникает такое чувство, будто раскусил улитку и хочется спрятаться в ближайшую подворотню. А где, спрошу я вас, было бы место для подвига? Где бы нам тогда и напрягаться, и трудиться над собой, и прятать свои эмоции, свернутые в трубочку, в задний карман подштанников? Свое неровное отношение к пестрому миру нужно воспринимать как часть того букета, который неповторимо красив и не поддается стандартизации.
Есть заповедь о почитании отца и матери. Заповедь не оговаривает нравственные качества отца и матери, ты должен их чтить независимо от того, алкаши они или трезвые трудяги. Зная всю сложность нравственной жизни, Господь потому и не сказал «люби отца и мать», а сказал «чти», повелевая тем самым делать над собой благое насилие в случае, если отец и мать любви недостойны. Так же и в отношениях с другим людьми. Кому честь — честь, кому страх — страх. Иных должен бояться, потому что они начальники, но ты любишь и слушаешься их без труда, ибо они располагают к себе. А иных должен любить в силу кровных связей или еще почему-то, но мучаешь себя этой заказной любовью, потому что пребывание под одной крышей с этими людьми вызывает у тебя аллергию.
И так всю жизнь. Конечно, если будешь любить Родившего, будешь любить и рожденных от Него. Только настоящая любовь к Богу позволяет относиться к людям ровно и правильно. Поскольку мы хромаем в исполнении первой и главной заповеди, то и мучаемся от неровных отношений, от симпатий и антипатий и разрываемся на части стремлениями своего неочищенного и неразумного сердца.
Переведем вопрос в практическую плоскость. Вас ожидает рабочий день, а соседа по рабочему столу вы на дух не переносите. Что делать? Уходите на работу как на войну, зная, что вам предстоит схватка. Наспех выпив чаю и садясь в метро или троллейбус, молитесь о том, чтобы Бог дал вам силы и разум вести себя правильно и ровно. «Научи меня прямо и разумно действовать с каждым из ближних моих, никого не осуждая и не огорчая», — так молились оптинские старцы, так молись и ты. Святой Амвросий Оптинский говорил, что если нет любви, то через силу нужно делать дела любви, и Бог, видя твои труды, подарит тебе любовь.