Страница 63 из 66
Да, наши слова не могут не раздражать. Они мертвы, если не раздражают. Или их слушают мертвые. Впрочем, от слов Евангелия и мертвые часто оживают. Так пусть наши слова раздражают «внешних», пусть «неверующий или незнающий» нашими словами «обличается и судится» (1 Кор. 14: 24). Сами же мы должны жить в братской любви и временные несовпадения позиций должны решать в духе взаимного уважения. У нас одна вера. Во второстепенном отцами нам позволено разнообразие. А во всем нам заповедана любовь.
Нас ведь, православных, сравнительно не так уж много, чтобы вместо того, чтобы, возлюбивши друг друга, единомыслием исповедовать Троицу, устраивать распри в доме общей Матери-Церкви.
832 С самим собой собеседование
Когда блудный сын из известной евангельской притчи дошел до того, что желал насытиться хотя бы свиными рожками, но и этого ему не давал никто, он решился возвратиться к отцу. Это решение в Евангелии названо «приходом в себя». «Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода» (Лк. 15: 17). Приход в себя не иное что означает, как то, что до этого момента юноша был вне себя, не в себе. Он жил в том полуобморочном состоянии, вспоминая о котором мы потом удивленно спрашиваем: неужели это был я?
Затем его решимость вернуться проявляет себя через фразу, которую юноша произносит, обращаясь к себе же. Человек разговаривает сам с собою!
«Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согрешил против неба и перед тобою» (Лк. 15: 18). После этого обращенного к самому себе ободрения юноша исполняет его на деле: «Встал и пошел к отцу своему» (Лк. 15: 20).
Разговор с самим собою - что это? Не внушает ли опасения человек, обращающийся к самому себе и сам себе дающий ответы?
Человек - существо диалогическое. Он немыслим без общения. Чтобы понять себя, ему нужен другой. Человек должен общаться с людьми и молиться Богу. Молитва есть важнейшая часть общения, гармонизирующая все остальные его виды. Если же человек не молится Богу и устраняется от людей, того и гляди, что он заговорит сам с собой, и все видящие его начнут переходить на другую сторону улицы.
Но есть, как видим из притчи, хорошие примеры обращения к самому себе. На подобных обращениях построен известный многим Покаянный канон. Да и великопостный кондак Великого канона «Душе моя, душе моя, восстани, что спиши?» есть тоже обращение к самому себе.
Вот некоторые примеры подобного разговора с собой.
«- Почто убогаго обидиши, мзду наемничу удержуеши, брата твоего не любиши, блуд и гордость гониши? Остави убо сия, душе моя, и покайся Царствия ради Божия.
- Воспряни, окаянный человече, к Богу, воспомянув своя согрешении, припадая ко Творцу, слезя и стеня; Той же, яко милосерд, даст Ти ум знати волю Свою.
- Не уповай, душе моя, на телесное здравие и на скоромимоходящую красоту, видиши бо, яко сильнии и младии умирают; но возопий: помилуй мя, Христе Боже, недостойного».
Это далеко не весь перечень обращений к самому себе, при которых молящийся человек тревожит, будит свою душу воззваниями: вспомни, припади, помысли. Подобная практика может плавно перейти из только чтения канона в другие стороны жизни. Некто из старых монахов часто ободрял себя, говоря: «Долго ли ты, старый ленивец, будешь лежать? Разве для телесного покоя ты пришел в монастырь?» Этими и другими словами он поднимал себя на молитву, отгонял усталость и дремоту лености. Можем ли подобным образом поступать и мы?
Думаю, что при желании - можем. А иначе зачем мы читаем Покаянный канон? Он нужен нам не в качестве пропуска на причастие, а в качестве камертона для настройки правильного образа мыслей. Можно запоминать и пользоваться готовыми выражениями из канона, как, например: «Помысли, душе моя, горький час смерти и Страшный суд Творца твоего и Бога». А можно действовать по аналогии: «Хватит есть, обжора. Сколько ты будешь пихать в себя еды? Пока не лопнешь?» Это пример внутреннего диалога на застолье или за обеденным столом. «Ну-ка вставай. Всю жизнь проспишь. До службы час остался», - это слова, обращенные к самому себе в воскресенье утром, когда в храм идти надо, но и поспать хочется.
Это совершенно библейское умное делание. Оно берет свое начало именно с покаяния блудного сына и касается всех нас, поскольку все мы - не кто иные, как блудные дети. Уникальность этого занятия в том, что мысль командует всей жизнью. Человек - умное существо, и человек, как всадник конем, управляет всей своей жизнью при помощи правильных мыслей и правильных слов. Сказал: «Пойду к отцу моему», - и вскоре «встал и пошел».
«Я в общем-то неплохой человек. Грехи есть, да. Но кто ж без греха? Я не убивал, не крал. Так, разве, по мелочи. Добро делаю людям. Просят помочь - помогаю. Все меня уважают. Есть действительно большие грешники. Всю страну разворовали, куда ни сунься - везде взятки требуют. В газетах каждый день такое пишут - читать страшно. Вот это, я понимаю, грешники. Никого не боятся. А я? Что я? Было бы таких, как я, побольше, может, и жить было бы на свете хорошо».
Вы не узнали себя в этом монологе? Хорошо, если не узнали. У этого оправдательного монолога есть десятки различных вариантов с добавлением своих добродетелей и чужих недостатков. Но суть подобных речей в свою защиту всегда одна и та же: «Я хороший(ая). Не святой и не ангел, но в целом хороший. Другие хуже».
Это очень опасный монолог. Это - фурункул, проявляющий вовне скрытую внутри души болезнь. Называйте эту болезнь как хотите, поскольку в медицинской энциклопедии она не описана. Но суть болезни заключается в том, что мыслящий подобным образом человек является, во-первых, обманщиком, а во-вторых, врагом Господа Иисуса Христа.
Почему обманщиком? Да потому, что, «если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин. 1: 8).
А почему врагом Господа? Да потому, что за краткой фразой «я хорош» или «я не грешен, другие грешны» скрывается целый осиный рой богоборческих мыслей.
Вот некоторые из этих мыслей, данные в своем логическом завершении.
Христос пришел в мир спасти грешников.- А если я и так праведен, то Он даром приходил. По крайней мере, ради меня приходить не стоило. Ради других стоило. Ради тех, кто то-то и то-то сделал и еще больше сделает. Это им ад угрожает. Пусть каются. Что же касается меня, то меня карать не за что. Следовательно, я в Христе не нуждаюсь.
Христос распять Себя дал за грешников и кровь пролил. - Не надо было. Надо самому жить и давать жить другим. Он же - Бог! Надо было что-то другое придумать. А так, Сам страдал, нам терпеть велел. Пусть те терпят, кого земля носить не хочет. Я ничего такого не сделал, чтобы за меня и мои грехи Иисуса Христа мучить.
Христос будет нас судить.- Я не боюсь. Будет так будет. Пусть судит. На то Он и Христос. Все равно мне не в чем каяться. И не надо меня пугать. Христос добрый. Он всех любит. Это вы тут понавыдумывали всякого! Знаем мы вас, святош. Бога вообще любить надо, а не бояться. Вы грешили, вы и бойтесь. А я никому ничего плохого не сделал.
Все эти и подобные им слова звучат реально. Они слетают с уст довольно редко - когда человека раздражат и выведут на откровенность. Но, уверяю вас, внутри человеческого сердца эти диалоги звучат. И Бог, видящий тайну сердец, читает ежедневно эти бытовые богохульства, словно бегущую строку.
Человек не проговаривает то, что живет в его сердце, лишь по причине неумения додумывать свои мысли до конца и по незнанию себя. Случись нам познать себя, мы увидели бы, что место наше -среди распинателей, среди лукавых совопросников, среди римских солдат с бичами в руках, среди тех, кто кричал: «Сойди с креста - и мы уверуем в Тебя!» У всех этих людей была своя правда. Одни исполняли приказы начальства, другие ревновали о старине и о законе, третьи боялись народного возмущения и жертвовали Одним ради шаткого мира для многих. В своих собственных глазах каждый из них был прав. У каждого была в наличии развернутая аргументация своей личной не то что невинности, а даже правоты! Мы потому и согрешаем так часто в жизни, согрешаем зачастую тяжело и гадко, что уверены в своей правоте и не хотим перед Богом признать себя грешниками.